Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Ольшанский в ФБ

По поводу выступления Грефа я вот что хочу сказать.
Наша политическая система имеет свою идею, свою веру.
Это - религиозная вера в деньги. Именно вера в деньги как в сакральную сущность, а вовсе не простое пользование ими, даже большими (тут надо сказать спасибо Станислав Белковский, который когда-то это впервые сформулировал).
И, соответственно, Греф, как и другие аналогичные ему персонажи, все эти Мау, Улюкаевы, Гуриевы и Кудрины, - это прежде всего жрец, священнослужитель.
Функция такого человека в нашей системе - вероучительная.
Выступая на Гайдаровском Форуме, то есть на типичном церковном Соборе, он напоминает царю, вельможам и простолюдинам (но прежде всего царю и вельможам, конечно), что они согрешили.
Что они, во имя своих мелких политических разборок с Америкой или Украиной, во имя сохранения "рейтингов" и "стабильности", уклонились от учения Пророков (Айн Рэнд, например, ну или Фридриха фон Хайека), - и, вместо того, чтобы жить праведно, жить по вере, то есть Сокращать Бюджетные Расходы, Отменять Пенсии, Обеспечивать Свободу Торговли и Свободное Движение Капитала, занимаются черт знает чем.
Поэтому такому человеку разрешается говорить то, что нельзя другим.
Он же священник, монах Церкви Денег, а иногда даже настоящий юродивый (каким много лет состоял при царе Илларионов).
Конечно, царь и вельможи стараются исполнять заповеди.
Вкладывают деньги в ценные бумаги США (то есть делают вклад в великую обитель, Лавру), регулярно дозволяют поднимать ставку ЦБ (это в их Церкви аналог поста), то и дело отменяют какие-нибудь дотации и льготы (это - классические "добрые дела" в рамках доктрины, вроде милостыни у христиан), отказываются тратить деньги на содержание всякой греховной мерзости вроде развития промышленности и внутреннего спроса (что в Церкви Денег аналогично проституции и азартным играм).
И все-таки они грешат.
Все-таки наша жизнь далека от благодатного идеала святого жития с точки зрения Церкви Денег, то есть от того, чтобы Рыночные Механизмы Заработали, после чего Все Лузеры и Совки Наконец Сдохнут и в раю Глобальной Конкуренции останутся одни только эффективные менеджеры.
Наша жизнь глубоко несовершенна, грешна. В частности, по какому-то недоразумению мы все еще живы.
Поэтому Греф и проповедует. Чтобы это недоразумение поскорее исправить.
Правда, в теории может выйти и наоборот. Что к ним, к финансовому духовенству, придет однажды свой Емельян Ярославский, новый и меткий полковник Квачков.
Мечтать не вредно.



Originally posted by oboguev at Пытался понять, отчего российская реклама раздражает много больше американской.

Речь, собственно, не о всей рекламе.  Реклама «Доброго сока» или «Маслица» – переносимое неудобство и вполне обыкновенна и нормальна, по “цивилизованным” западным меркам.

Подразумевается реклама, в которой завывающим, крещендо наполняемым экзальтацией голосом предлагается купить нечто этакое (“мясорубку Ауди [OOOO...]”) – и обрести незаходящее щастье.  (Не всегда словами, интонация – искреннее и красноречивей слов.)  Причем такого рода рекламы – во всяком случае, на мой сторонний уже взгляд – как будто немало.  Поначалу, с “приходом реформ”, она была на 90% таковой, теперь стало меньше, но удивительно, что по прошествии стольких-то лет, не сократилась до флуктуативного уровня и по-видимому сокращаться не собирается.

* * *

По размышлении над явлением, пришел к выводу:

* * *

На Западе консьюмеризм (потребительство) представляет собой одну из практических форм удобства (жизнеобустройства) и гедонизма: “мы покатались на хорошей машине, выпили доброго вина, заели отборным сыром, посмотрели DVD на качественном телевизоре, нам хорошо и приятно”.  Но всё это (на Западе) не претендует представлять метафизическую сердцевину жизни.  Совкам же кажется – и в начале 90-х совки par exellence Лариса Пияшева с Татьяной Карякиной публично тому били челом, –  что представляет (и хором им вторил весь либеральный агитпроп).  Да если б дело только в пропаганде – либеральные совкогранды (aka Гайдаро-Чубайсы) сами искренне исповедовали эту веру.

Однако такое представление о Западе – неправда, и несвойственно даже западному плебсу.  Запад, даже в нынешнем состоянии, – сложная и глубокая цивилизация, и жив, в конечном счете, не потребительством.  Западный плебс может в точности не знать, что есть и другое, но он чувствует рамки между потребительством и другим, положенные границы власти потребительства, и предается потребительским утехам лишь в этих рамках, замирая в нарастающем трепете, приближаясь к очерченным границам.

Даже самый плебейский (забывший о положенных границах) западный консьюмеризм – лишь тупое и слепое чудище.  Он может бесноваться, но ему не дано сокрушить другого, и даже покуситься на другое, на место другого – потому что он его более не знает и не чувствует.  Забывая границы, он теряет возможность преходить их и беснуется в пустом пространстве, насквозь проходя через другое невредимо для того.  Будучи слепым, он попросту не в состоянии вступить с другим в состязание, оказываясь попросту в “ином” – в т.ч. ином ранговом – пространстве с ним, и становясь поэтому животным служебным, на побегушках.

Не то консьюмеристская вера российских либералов.

(Разумеется, в практико-аналитическом отношении она на 95% объясняется психиатрическим эффектом русской этнической себя-ненависти и еврейской этнической агрессивностью против нееврейского общества, и для историка и практического аналитика более ничего не нужно; но сегодня мне пристало заглянуть в оставшиеся 5%.

Так вот, для российских либералов консьюмеризм был Истиной.  Именно что метафизической, с Большой Буквы.  Откровенной религией.  И был призван заместить недостигнутую Истину утраченную в безуспешных поисках Коммунизма, – а также чтобы отогнать неприемлемых претендентов на место Истины (вроде ортодоксального христианства).

То есть российский либеральный консьюмеризм, в отличие от западного (и идентичного последнему обывательского российского), был не слепым чудищем, а зрячим, хищным и рыскающим.

Когда я слышу по радио рык западной рекламы – я знаю, что она идет всего лишь за моим бумажником.

Когда я слышу рык российской либеральной рекламы – я знаю, что чудище, утратив свою душу, в гложущей пустоте жаждет моей души, чтобы хоть на миг – не утолить, – но заглушить свою муку.

* * *

Надлежит заметить, что описанная ситуация никак не нова.  Совершенно идентичным образом марксизм и примыкающая группа либерально-социалистических учений, носивших в местах происхождения, т.е. на самом Западе преимущественно [*] (не считая евреев, в том числе самого Маркса) характер общественно-практической доктрины, приобрел в России XIX-XX вв. характер квазирелигии.

[*]  “Преимущественно” – быть может слишком императивно сказано, но мне недосуг подбирать слово точно отражающее различия в расстановке акцентов.

Точно так же и век позднее, по уже проторенным метадорожкам, рецепция либерализма (с совершенно естественной поэтому радикал-либераталианской акцентировкой святее Мызеса) произошла как поиск апокалиптической метафизической Истины.

(В словаре Анны Фройд вспыхнуло бы слово перенос, в смысле redirection of primary psychological attachment.)


Ну и мелкая дополняющая подробность: описанной части российской рекламы, в т.ч. экстатической, свойственно противоестественное злоупотребление заимствованной лексикой и (что особенно заметно) нарочито-импортной стилистикой, без всяких к тому “рациональных” причин.  Причина же на деле донельзя рациональна и проста, представляя – если мне будет позволено употребить этот культурологический эпитет – “художественное” выражение требования: «Продай свою душу, как продали мы».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments