Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

об Олесе Бузине

Журналист Александр Чаленко — о том, почему памятник убитому писателю должен стоять на Киевском вокзале

[....]

Когда произошел февральский переворот, Олесь Бузина был в Москве. Он постоянно участвовал тогда в многочисленных телешоу, посвященных Украине. Приехав в столицу России, я поселился у друга на даче в Подмосковье. В первый раз, выбравшись в саму Москву, я решил отыскать Олеся. Стоя на Тверской, я позвонил ему на мобильный. «Бузина, ты где?». Отвечает: «Еду на верхней полке в поезде». Я: «Куда? В Киев? Ты сошел с ума, тебя же там правосеки прибьют…». Но Бузина ничего слушать не хотел, отвечал сонно. Он был в полной, как мне показалось, уверенности, что с ним ничего плохого не произойдет.

Уже после его убийства московский политолог Алексей Кочетков мне рассказал, что Бузина хотел оставаться после переворота в Москве. Алексей в это время уже 2 года жил в Киеве и дружил с писателем. Олесь позвонил ему из Москвы на мобильный и попросил помочь жене и дочери добраться до вокзала и сесть на поезд, отправлявшийся в Россию. Но через какое-то время, увидев, что вроде никто к нему в квартиру не ломится и никто его из нацистов не разыскивает, решил возвращаться в Киев. Это было фатальной ошибкой.

Он думал, что его пронесет. В последний раз мы обсуждали это осенью 2014 года как раз на Киевском вокзале в Москве, где ему планируется установить памятник, перед его отъездом домой. «Бузина, ты должен переехать в Москву как можно скорее. Ты же играешь с огнем, оставаясь в Киеве. Нацики тебя рано или поздно грохнут».

«Чаленко, послушай, я же публично занимаю нейтральную позицию — не за тех и не за этих. Я просто говорю, что я против войны, вот и всё. На московском телевидении пока не выступаю».

Я не унимался: «Олесь, пойми. Не важно то, что ты думаешь по поводу того, какую позицию ты занимаешь. Важно, что нацики думают о том, какую позицию ты занимаешь. А они убеждены в том, что ты ватник и колорад. После того как ты написал книгу о Шевченко, ты им враг, и рано или поздно они с тобой расправятся». Бузина ничего не хотел слышать.

Почему он отказался уезжать с Украины?

Моя версия такая: его пугала неизвестность в Москве. На Украине он был самым популярным писателем, а в России его мало кто знал. В Киеве у него был статус, а в Москве нет. Он хотел сначала стать известным в Москве, а также получить предложение участвовать в каком-то солидном проекте.

За несколько недель до смерти пошли разговоры, что Олесь вроде как собирался заключить договор с одним из телеканалов о съемках целой серии документальных фильмов об истории Украины. Я в последнем нашем разговоре (за несколько дней до убийства) сказал ему по телефону об этом. «Олесь, если это правда, то я так рад, что ты уедешь из Киева». Он ответил, что пока не хочет детально это со мной обсуждать, чтобы не сглазить.

В одном из питерских изданий он заключил договор о выходе своей книги об Украине. Но самое главное — он хотел создать серию исторических детективных романов в духе Бориса Акунина. Уже был придуман главный герой. Его звали Алекс Тугаринов, офицер Семеновского полка. Бузина даже съездил в Питер, чтобы посмотреть своими глазами те места, где должно было разворачиваться действие в дебютном романе. Он даже придумал себе псевдоним — Александр Сюро. Это слово в переводе с французского означало «бузина».

Он любил мне подолгу рассказывать, что Тугаринов в отличие от мямли-либерала Фандорина будет имперцем и русским патриотом.

Вообще Бузина ассоциировал себя только с Белой гвардией, с русским офицерством, с дворянским классом. Ему и в голову не приходило ассоциировать себя хоть с чем-то, что хоть как-то могло быть отнесено к украинству. С какими-то казаками, гречкосеями или хлеборобами. Он страшно гордился там, что кто-то из его предков служил Российской империи в Ахтырском гусарском полку.

Украина была для него Малороссией. У него даже одна из книг так и называется «Воскрешение Малороссии». А оно пришлось, как считал Олесь, на время ее пребывания в составе Российской империи.

Ему нравилось ощущать себя барином, помещиком XIX века. Он иногда, когда мы с ним прощались, в конце разговора потягивался и с улыбкой говорил: «Ну всё, Чаленко, мне пора в поместье. Поеду выпорю крестьян, попорчу девок…» Мы с ним после этих слов громко смеялись.

Его наваждением были белогвардейцы. Он ими жил и всё о них знал. Даже пошил себе белогвардейский мундир и малиновую фуражку. Завел офицерские усики. Участвовал, как Стрелков, в разного рода реконструкциях. Мог часами мне рассказывать о дроздовцах и каппелевцах, о Ледяном походе, Первой мировой, об участии малороссов в Белом движении.

К большевикам, Октябрьской революции и Сталину относился с презрением.

Как-то я попросил привезти мне из Москвы в Киев забытую мной там книгу Мирчи Элиаде об истории мировых религий. Покрутив в руках, он, отдавая ее мне, смотрел на нее, как на ненужное барахло. Зато с гордостью вывалил из рюкзака с десяток мемуаров каких-то белогвардейских деятелей, которые купил в Белокаменной. Мол, смотри, вот как выглядят настоящие и стоящие книги.

Бузина был горячим русским патриотом, считая себя одновременно и малороссом, и русским. Именно он и стал символом пути, на который вступили миллионы малороссов, осознав себя именно русскими

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments