Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:
Originally posted by chukcheev at post

Продолжая тему имплементации Революции 1917.
Сегодняшняя Москва, довольно неожиданным образом, оказывается городом, где досталинские левые берут реванш и у поклонников Белого движения, и у твердокаменных коммунистов.
Это касается не только эпопеи с переименованием станции "Войковская". Проект "Последний адрес", с его увековечиванием революционеров первой волны, интернационалистов, троцкистов, уничтоженных в годы Большого террора, но отнюдь не касающийся жертв этих самых революционеров и интернационалистов - словно ничего страшного и кровавого до 1937 и не было, т.е. в чистом виде реализованный концепт шестидесятников: "Наши отцы стреляли правильно, неправильно, что расстреляли наших отцов"...
Целый квартал в Тюфелевой роще, она же - бывший ЗИЛ, где улицам даны имена авангардистов - от тех, кто активно принял Революцию и большевиков, до более умеренных, но, в любом случае, противостоящих как имперскому, так и сталинскому классицизму: Лисицкий, Татлин, Лентулов, братья Веснины, Шагал...
События, на первый взгляд, далекие, но стилистически находящиеся в одном ряду: леваки потихоньку утверждают свою версию российской истории. И это у них получается.





pioneer_lj:

Злорадный юмор русской истории заключается в ином: вовсе не русские сталинисты из слободы расстреляли Давида Моисеевича и Давида Исааковича, нееет. Это Давид Моисеевич пытал и расстрелял Давида Исааковича как троцкиста.

Самого его пытал и расстрелял как правого уклониста и подкулачника Сруль Абрамович. Сруля Абрамовича как врага народа и вредителя пытал и расстрелял Шмуль Аронович.

Когда старая большевичка Сима Карцер пытала Шмуля Ароновича, тот, рыдая, признался, что был завербован фашистскими разведками, сдал всех своих друзей и знакомых, но перед расстрелом успеть вскрикнуть «Слава товарищу Сталину!..». Оперуполномоченный Арон Застенкер не сумел арестовать Симу Карцер, когда позвонили в дверь её семикомнатной бывшей профессорской квартиры, она успела застрелиться из наградного браунинга, подаренного Менжинским.

Позднее на допросе Арон Застенкер признался следователю НКВД Кацу Менделевичу, что уже давно его завербовала фашистский резидент Сима Карцер, так что Арона Застенкера почти не били, отчего он сошел с ума и умер по непонятной причине в тюрьме, расстрелять его не успели. Каца Менделевича никто и не арестовывал, однажды ночью в его обширном сумрачном кабинете комиссара госбезопасности позвонил кремлёвский телефон, но вместо того чтобы снять трубку, он выдвинул ящик стола, достал свой личный «Вальтер» и застрелился. Ему устроили пышные революционные похороны.

А выживший в большевицких колхозах и гулагах русский слободской паренёк смотрел на эту еврейскую комиссарско-чекистскую карусель и глумливо славил товарища Сталина.

В наследство детям Каца Менделевича, будущим шестидесятникам, от папы достался орден Красного знамени, фотография тов. Сталина с дарственной надписью «Альбатросу революции и моему беспощадному товарищу Кацу», а также та самая семикомнатная бывшая профессорская квартира, где до них проживали Давид Моисеевич и Давид Исаакович, затем Сруль Абрамович, Шмуль Аронович, Сима Карцер и Арон Застенкер. Семью русского профессора шлёпнули ещё во времена Ленина и Троцкого, их имен никто не помнил за ненадобностью для дела социализма и демократии.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments