Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

гелендваген-1927

Вместе с недостатком специальных знаний и опыта практической работы такая позиция часто формировала у выдвинутых на руководящие посты членов ВКП(б) поверхностный взгляд на управленческий труд. Многие выдвиженцы видели в административной должности источник привилегий и материальных благ, что соответствовало распространенному в обществе представлению о государственной службе. Партийные организации отмечали, что у коммунистов-руководителей «наблюдается часто отсутствие ... сознания, долга и ответственности». Распространенным явлением среди руководящих работников было использование служебного положения в личных интересах. Партийные документы содержат немало примеров растрат и других нарушений, совершенных членами партии.

Растраты и задолженности коммунистов в государственных и общественных организациях даже стали темой секретного доклада Информационного отдела ЦК, в котором отмечалось, что «процент членов партии в числе замешанных в растратах весьма значителен».

Растраты достигали серьезных размеров. Так, в Ярославской губернии, где по мнению авторов доклада «растраты профсоюзных средств приняли хронический характер», за 1925 год было обнаружено 40 растрат на сумму 25 тыс. рублей, а в Гусе-Хрустальном коммунист-секретарь фабрично-заводского комитета был осужден за растрату 4,5 тыс. рублей.

Работники ЦК ВКП(б) отмечали, что партийные ячейки не проявляли заметной активности в борьбе с подобными явлениями.

Растраты партийных и профсоюзных средств зачастую соседствовали с пьянством, которое признавалось самым болезненным явлением как среди коммунистов в целом, так и среди партийцев-служащих на протяжении всех 20-х годов. Несмотря на обеспокоенность этой проблемой, партийным органам так и не удалось ее решить. Единственным результатом деятельности партийных контрольных комиссий стало то, «что ответработники научились пить так, что их никто не видит», тогда как в начале 20-х появление ответственных работников в нетрезвом виде в общественных местах отмечалось как обычное явление. Однако и в 1927 году сотрудник ЦКК Сахарова в своем отчете признавала, что «в отношении пьянки нет никакого чувства ответственности даже у ответработников. У них всецело отсутствует чувство меры».

Пьянство среди членов партии оказалось наиболее распространено там, где они чувствовали свою безнаказанность - среди руководящих работников и, особенно, в карательных органах. В упомянутом докладе Сахаровой приводится пример Костромского ГПУ, где пьянки продолжались целый год «до тех пор, пока работники ГПУ не перепились окончательно и стали стрелять в воздух на улице, хватать проходящих по улице людей, их обыскивать и кричать им: я тебя в подвале сгною».

Распространение пьянства среди коммунистов-руководящих работников не было случайным. Отчасти оно отражало низкий культурный уровень этих коммунистов, в большинстве своем бывших рабочих и крестьян. К пьянству их толкало и быстрое обогащение за счет использования служебного положения. По своей психологии коммунисты-растратчики были близки к нэпманам, предпочитали проводить свободное время «в кругу обывателей» и вели одинаковый с ними образ жизни. Но важнейшей причиной систематического пьянства были безответственность и почти полная безнаказанность партийцев-выдвиженцев. Под влиянием этих факторов в среде коммунистов-служащих складывался тип советского бюрократа с особым образом жизни, оторванного «от рабочих и даже от партийных масс».

И.В. Кузнецов, "Социальный облик коммунистов 20-х годов в центрально-промышленном районе (по материалам всесоюзной партийной переписи 1927 года)", МГУ, диссертация, 2004, стр. 141-144

Ссылки на материалы РГАСПИ. Ф. 17 см. в тексте диссертации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments