Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Советское, неброское... Или броское?

Originally posted by langobard at Советское, неброское... Или броское?

Человека держали в СИЗО. Он лишился должности. Честно сказать, не помню, какой там был приговор.
Сейчас встретил его на улице. Специально окликнул, поздоровался, сказал, что рад его видеть. Получил в ответ "взаимно". И мне показалось, что он действительно был рад.
Нет-нет, сейчас нет никакого 37-го года и людей, уважавших его и поддерживавших в его непростой ситуации, было изрядно. Но вот это "советское" в нас, во всех тех, кто пожил в СССР, кто хоть как-то рефлексировал по поводу его истории и по поводу психологии советских людей - не истребить видимо уже никогда. Мы все делимся на тех, кто, встретив такого человека, всячески самозамаскируется, прикинется ветошью, и тех, кто нарочито побежит здороваться. И то, и другое будет неестественным поведением. И все выходцы с Советской Атлантиды объединены этой неестественностью.
И человек такой всегда будет рад этому "здравствуйте, я рад вас видеть". Даже, если ты будешь стотысячным в ряду этих поздоровавшихся, и по идее ему просто должно надоесть это нарочитое "здравствуйте, я не из тех, кто вас старается не замечать". Но нет. Тут такое видимо никогда не надоедает.





Мои старшие дядя и тётя, старшие брат и сестра отца, ушли на войну добровольцами в первый день -- из Ленинграда, куда семья бежала после магнитогорских концлагерей.
Дяде было 19 лет.

Летом того же года он был взят в плен в киевском котле, где советское руководство сдало немцам в плен 2 млн. солдат.
Осень он провёл в полевых немецких лагерях -- ямы, окружённые проволокой, в которых не давали ни еды, ни воды.
Из лагеря он бежал.
Дело было на западной Украине.
Местный "западенец", которому он доверился, сдал его немцам.
На счастье, немец попался "добрый" -- добрее во всяком случае западенца -- мог бы застрелить, но только избил и отправил обратно в лагерь.
Потом были лагеря для военнопленных и работа в Германии.

До войны дядя был не только чемпионом ленинградской области по плаванию (мальчишками они с ул. Красной конницы / Кавалергардской добегали до Смольного и переплывали Неву, а потом перебегали по Охтинскому мосту обратно), но и разбирался в радиоприёмниках. Прознав о чём местные бургеры стали носить к нему приёмники на починку. Продолжалось это до тех пор, пока не выяснилось, что на починенных приёмниках дядя слушает Лондон и немцам прямо заявил "войну вы проиграете", тогда приёмники к нему носить запретили.

Из плена его освободили в 1945 году и отправили в ссылку на Дальний восток, откуда через два года он смог вернуться в Ленинград, добившись от местного начальства направления на учёбу (просто вернуться к семье -- матери, братьям и сестре -- было невозможно).

Вскоре после возвращения в Ленинград мой дядя шёл по улице и увидел идущего навстречу человека, с которым он был вместе в плену. Дядя бросился к нему с объятиями. Человек сделал вид, что дядю не видит, развернулся и перешёл на другую сторону улицы.




Из дядиных воспоминаний за лето 1941 года. Немцы разбрасывали с самолётов листовки. Один из солдат, 18-летний мальчишка в их подразделении, подобрал листовку с земли и шёл, читая его. Коммисар увидел это, остановил строй, приказал солдату перед строем копать себе могилу, стать на колени на её краю, и застрелил его из пистолета.




Originally posted by oboguev at post

- А в 60-е был страх?

- Конечно. Ещё какой! У более старшего поколения.

. . . . .

Где-то уже в первой половине 70-х, ковыряясь дома в старых бумагах, я нашел один любопытный документ. Моё внимание привлекла непривычная печать с двухголовым орлом, а уж потом каллиграфический старый почерк, «с нажимом». Это была подорожная, выданная моему деду в 1914 году, с фронта в отпуск, данный «за особые заслуги и отвагу». Так я узнал, что один из моих дедов был подполковником царской армии. Я помню этот свой шок.

Дождавшись, когда мать вернётся с работы, я стал приставать к ней с просьбами рассказать о деде и вообще о родственниках. Она сослалась на занятость и обещала «как-нибудь, в другой раз». Другого раза уже не наступило – через неделю она, в ответ на очередную просьбу, удивленно посмотрела на меня и спросила: «Какая бумага? Я ничего не знаю».

Когда она уже умирала в 1988-ом, я её спросил, что произошло и почему она именно так поступила тогда? В ответ услышал:

- Ты был комсомольцем, ты заканчивал школу. Я боялась, что тебе это может навредить – выгонят из комсомола и ты уже никуда не сможешь поступить учиться. Бумагу я тогда сразу же спустила в унитаз.

Вот тогда я подумал: Что же довелось пережить этим поколениям, что страх в них сидел так глубоко? Какую же жизнь они прожили? Кого за это благодарить?

* * *

Это была одна из вещей, которые мне не рассказывали об истории моей семьи. И именно из целей "оберечь ребенка" -- не ставить его в ситуацию антагонизма с советской властью. Причем рассказали их уже в 90-х, когда советская власть сдохла надёжно и невозвратно.

И таких вещей было много. Например, мой дядя (старший брат отца) ушел в первый же день войны добровольцем на фронт (как и моя тётя, его сестра) -- об этом тоже до 90-х никогда не упоминалось, если только очень глухо. Осенью 1941-го он оказался в Киевском котле, где немцами было взято в плен около двух миллионов красноармейцев. Оставшуюся часть войны он провёл в лагерях и в плену. Через несколько лет после окончания войны он встретил в Ленинграде человека, с которым он вместе был в плену -- он шел ему по улице навстречу -- и направился к нему поприветствовать. Тот, увидев моего дядю, отвёл лицо в строну, будто его не видит, и бросился на другую сторону улицы. Вот этот человек -- это и был страх русских людей перед советской властью.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments