Быков тут на днях, облив грязью Кашина, высказался отчасти и на мой счет заодно: "И вот это, кстати, одна из причин того, что Кашин умудряется сохранять добрые отношения практически со всеми людьми, которые встречаются ему на жизненном пути: и с лоялистами, и с нынешними поклонниками Стрелкова, и с когдатошними репортёрами «Русской жизни»... А я не сохраняю. Я о сегодняшних эволюциях, о сегодняшних метаморфозах моих когдатошних товарищей по работе, например в «Русской жизни», думаю даже не с ужасом, а с брезгливостью, и с такой брезгливостью несколько энтомологической. Ну, если Кашину хочется с ними дружить — может быть, ему это нужно, может быть, для него это такой источник информации". Мы с Быковым дружили двенадцать лет - правда, это было до того, как он начал рассказывать, что никогда не поедет в оккупированный Крым, зато принялся ездить в Киев отмечать начало АТО, а потом и в Одессу к Саакашвили после 2 мая и проч., - и у меня в памяти, конечно, остался не совсем тот человек, который теперь рассказывает про энтомологическую брезгливость. Ну что поделать. Мне хорошо понятен это психологический эффект, похожий на присоединение раскаявшихся коммунистов-оппозиционеров к генеральной линии партии в тридцатые годы. Надо было не только признать правоту товарища Сталина - но и с гневом и ужасом отмежеваться от тех отщепенцев, с которыми когда-то, как теперь стыдно даже вспомнить... Вот так и у Быкова, который так много лет добивался благосклонности либеральной интеллигенции, так переживал, что этой благосклонности нет, что он для них какой-то не совсем свой, вызывающий у них насмешки, - и вот теперь, когда товарищ Сталин простил, когда товарищ Сталин полюбил и приблизил, и пригласил вместе отметить АТО и победу над ватниками и колорадами в Доме Профсоюзов 2 мая... Теперь думать о метаморфозах прежних товарищей и правда гадко-гадко. Но это его дело. А я вам расскажу другую историю - не про него, а про себя. Когда мы в 2012 году начали делать вторую версию "Русской жизни", и я, конечно, позвал Быкова в ней участвовать - помню, мы встретились в его любимой рюмочной на Никитской, - он неожиданно отказался, сказав, что не может работать в том же издании, где есть Максим Соколов. - Почему? Ну, тут был стандартный ответ про брезгливость, про "за гранью добра и зла" и т.п., который тогда на меня еще не распространялся, а только на Соколова. Я удивился, конечно, и расстроился - все-таки если Соколов мне всегда был симпатичен, но с ним у меня были отношения дальние, на дистанции, то с Быковым мы вроде как были вась-вась, и тут вдруг какие-то странные либеральные закидоны (это тогда еще было непривычно, поскольку только что началось). А потом прошло несколько месяцев. Произошел какой-то большой политический скандал, в котором мы с Соколовым оказались по разные стороны, слово за слово, какие-то едкие реплики, как это часто бывает у нас в интернетах, - и, в общем, мы с ним распрощались. И вот тут и произошло самое главное - то, про что я хотел рассказать. Я почувствовал облегчение. Недостаточно "приличный", недостаточно "рукопожатный" Соколов - больше не мешал мне сотрудничать с высокоморальным, разборчивым, этически чутким к политической непристойности Быковым! Я Быкову рассказал об этой ссоре - чувствуя все то же приятное облегчение - и тот сразу вернулся к нам. Боже, Боже, какая же стыдоба. Какая похабщина. Но ничего не поделаешь - так оно было. И вот на этом - "там, у них" - все и построено. На чувстве общности и радости пребывания среди своих, когда мы все хорошие, все моральные, все взялись за руки - слава Украине! Путин палач! - а плохих вычистили и забыли. Никогда не примазывайтесь к сильненьким, к модненьким, к высокоморальненьким. Не суетитесь вокруг них, не дорожите их коллективными мнениями, не предавайте ради них то, что раньше было вам близко. Это я не вас учу. Это я - себя.