Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:
В каком смысле, "не вижу территориального аппетита"? Представления и верования Сталина отразились в доктрине "построения социализма в отдельной стране", гласящей, что социализм в ней может быть построен "целиком, но не окончательно". Покуда в развитых промышленных странах социализм не победил, существование советского строя в СССР находится под постоянной угрозой. Единственной гарантией окончательного построения социализма в СССР и устранения угрозы его гибели является победа мировой революции, т.е. победа социализма в промышленно развитых странах.

В этом отношении сталинская доктрина функционально не отличалась от ветхозаветного марксизма и доктрины Ленина и Троцкого, хотя ретроспективно очевидно, что по кругу называемых причин обреченности СССР в кап. окружении Троцкий был более прав, чем Сталин (а правее их всех, конечно, был Бруцкус) -- но можно также предполагать, что Сталин про себя вероятнее всего понимал, что интервенция не является единственной угрозой существованию СССР со стороны промышленно-развитых капиталистических стран, но не находил полезным провозглашать этот более широкий круг угроз вслух.

Основной сталинский доктринальный текст ("Об основах ленинизма" и "К вопросам ленинизма"), многократно переиздавшийся до конца его правления и являвшийся обязательной к изучению основой массового политобразования, гласит: "Свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата в одной стране — ещё не значит обеспечить полную победу социализма... значит ли это, что он может силами лишь одной страны закрепить окончательно социализм и вполне гарантировать страну от интервенции, а значит, и от реставрации? Нет, не значит. Для этого необходима победа революции по крайней мере в нескольких странах... Поэтому революция победившей страны должна рассматривать себя не как самодовлеющую величину, а как подспорье, как средство для ускорения победы пролетариата в других странах".

Поэтому "смысл существования пролетарской диктатуры в СССР состоит в том, чтобы сделать все возможное для развития и победы пролетарской революции в других странах... наша революция является частью мировой революции, базой и орудием мирового революционного движения". (Речь на пленуме ЦК ВКП(б) 5 июля 1928)

Революция в СССР составляет "необходимое звено для усиления революционного движения в странах Запада и Востока ... необходимое звено для облегчения победы трудящихся всего мира над капиталом" (Речь на II Всесоюзном Съезде Советов 26 января 1924 г.)

Эти мысли были, разумеется, не специфически сталинскими, а общим местом советской мысли. Так, Фрунзе излагал ту же сталинскую мысль ещё лапидарнее, чем сам Сталин: "нужно вполне осознать и открыто признать, что совместное параллельное существование нашего пролетарского Советского государства с государствами буржуазно-капиталистического мира длительное время невозможно... Это противоречие может быть разрешено и изжито только силой оружия в кровавой схватке классовых врагов. Иного выхода нет и быть не может" (характерно, что пассаж воспроизводится в переиздании Фрунзе за 1941 год).

Впрочем, в более инитимных местах, не предназначенных к опубликованию высказываний, Сталин также проговаривался откровенно: "Мировая революция как единый акт — ерунда. Она происходит в разные времена в разных странах. Действия Красной Армии — это также дело мировой революции" (на ужине в годовщину смерти Ленина 21 января 1940 года, дневник Димитрова) ... "бывают случаи, когда большевики сами будут нападать, если война справедливая, если обстановка подходящая, если условия благоприятствуют, сами начнут нападать. Они вовсе не против наступления, не против всякой войны. То, что мы кричим об обороне — это вуаль, вуаль. Все государства маскируются. С волками живёшь, по-волчьи приходится выть. [Смех аудитории]. Глупо было бы свое нутро выворачивать и на стол выложить. Сказали бы, дураки." (Выступление перед военными по случаю презентации "Краткого курса истории ВКП(б)" ... к слову, сам "Курс" также трактует о "справеливых" войнах.)

(Мехлис пояснял: "Товарищ Сталин в своей речи на военном совещании в Кремле ... выставил тезис ... Речь ... идет об активном действии победившего пролетариата и трудящихся капиталистических стран против буржуазии, о таком активном действии, когда инициатором справедливой войны выступит наше государство и его Рабоче-Крестьянская Красная Армия. В этом духе нам нужно воспитывать нашу Красную Армию и весь пролетариат, чтобы все знали, что всякая наша война, где бы она ни происходила, является войной прогрессивной и справедливой.")

При этом, разумеется, Сталин сознавал, что "бодливой корове бог рогов не дал", и что ресурсные и военные способности СССР несоизмеримы со способностями промышленно-развитых стран, поэтому победа СССР в лобовой военной атаке на них невозможна и может быть достигнута лишь в момент их ослабления и с участием "союзников революции". Работа сталинской мысли -- это работа (и интесивнейшая работа: от её успеха зависело выживание советского строя) над нахождением таких союзников. Впервые он перечисляет их ещё в 1925 году (в речах на заседании оргбюро ЦК РКП(б) 26 января 1925 г. и на XIII губернской конференции московской организации РКП(б) 27 января 1925 г.), и в их числе -- конфликты между капиталистическими государствами:

"О четвертом союзнике, т. е. о конфликтах в лагере наших врагов, я сейчас не говорю. Когда международная революция раскачается, – трудно сказать, но когда она раскачается, это будет решающим делом."

"Есть у нас третий союзник, неуловимый, безличный, но в высшей степени важный. Это – те конфликты и противоречия между капиталистическими странами, которые лица не имеют, но, безусловно, являются величайшей поддержкой нашей власти и нашей революции. Это может показаться странным, но это – факт, товарищи. Если бы две основных коалиции капиталистических стран во время империалистической войны в 1917 году, если бы они не вели между собой смертельной борьбы, если бы они не вцепились друг другу в горло, не были заняты собой, не имея свободного времени заняться борьбой с Советской властью, – едва ли Советская власть устояла бы тогда. Борьба, конфликты и войны между нашими врагами – это, повторяю, наш величайший союзник... противоречия между капиталистическими странами развиваются пока что не тем усиленным темпом, каким они развивались непосредственно после войны. Это – плюс для капитала, это – минус для нас. Но этот процесс имеет и другую сторону, обратную сторону. Обратная же сторона состоит в том, что при всей относительной устойчивости, которую капитал пока что сумел создать, противоречия на другом конце взаимоотношений, противоречия между эксплуатирующими передовыми странами и эксплуатируемыми отсталыми странами, колониями и зависимыми странами, начинают все больше обостряться и углубляться... целый ряд узлов противоречий ... могущих рассорить нынешних “союзников” и взорвать мощь капитала... все это такие факты, которые во многом напоминают предвоенный период и которые не могут не создавать угрозу для “строительной работы” международного капитала."

По сталинскому упованию, империалистический конфликт между развитыми государствами приведёт их к войне, которая их во-первых военно ослабит, а во-вторых -- создаст них внутри революционную ситуацию, что в совокупности образует многократный усилитель для сравнительном мощи СССР. После чего, "если война начнётся ... нам придется выступить, но выступить последними. И мы выступим для того, чтобы бросить решающую гирю на чашку весов, гирю, которая могла бы перевесить." (Речь на пленуме ЦК РКП(б) 19 января 1925 г. -- та же самая речь, в которой он перечисляет союзников мировой революции, как раз вслед за их перечислением.)

Мысль о межкапиталистических противоречиях -- которые после середины 20-х были единственным движителем дававшим надежду на революцию в промышленно-развитых странах, и таким образом единственную надежду на долгосрочное выживание СССР -- до конца жизни Сталина оставалась одной из его лелеямых мыслей, центральной и излюбленной мыслью сталинской внешнеполитической стратегии (или, точнее говоря, сталинского набора стратегем). Ею он начинает свою карьеру политического мыслителя и ею же он её заканчивает, и на старости дней она владела им ещё неотступнее, чем в послереволюционное десятилетие. Хотя после 1946 года он вообще писал очень мало, но именно этой мысли он уже умирающей рукой посвещает специальную главу в "Экономических проблемах социализма в СССР". Схватка между капиталистическими государствами, которую он ожидал в примерно 1960 году, оставалась в его глазах последним шансом на выживание СССР после "просранного" ("Ленин оставил нам ... государство, а мы его просрали") шанса рубежа 30-40-х.

Меморандум о задачах 4-летнего плана (1936) Гитлер заканчивает так: перед лицом большевизма,
"I thus set the following task:
I. The German army must be operational [einsatzfähig] within four years.
II. The German economy must be fit for war [kriegsfähig] within four years."


В речи "перед избирателями" 9 февраля 1946 Сталин говорит о том, что мировая война возникла не "случайно или в результате ошибок тех или иных государственных деятелей", но что к мировой войне ведёт -- и ведёт неизбежно -- сама объективная природа "развития мировых экономических и политических сил на базе современного монополистического капитализма", "таящая в себе элементы общего кризиса и военных столкновений ... ввиду этого развитие мирового капитализма в наше время происходит не в виде плавного и равномерного продвижения вперед, а через кризисы и военные катастрофы ... неравномерность развития капиталистических стран обычно приводит с течением времени к резкому нарушению равновесия внутри мировой системы капитализма, причем та группа капиталистических стран, которая считает себя менее обеспеченной сырьем и рынками сбыта, обычно делает попытки изменить положение и переделить “сферы влияния” в свою пользу путем применения вооруженной силы. В результате этого возникают раскол капиталистического мира на два враждебных лагеря и война между ними." Таков объективный экономический базис процесса, и политическая надстройка (буржуазная демократия или фашизм, Гитлер или Рузвельт) не в силах существенно переменить этого объективного течения процесса. В соответствии с чем ставилась задача в срок трёх пятилеток "организовать новый мощный подъем народного хозяйства", при котором "наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей". На это уйдет, пожалуй, три новых пятилетки, если не больше. В частных беседах с представителями иностранных компартий (Джиласом и позднее с делегацией венгерских коммунистов) Сталин называл ожидаемый им срок новой мировой войны: через 10-15 или 15-20 лет. Отсюда "три пятилетки", к началу нового шанса для осуществления мировой революции.

Расчёты Сталина на внутреннюю дестабилизацию глоблального социализма не оправдались (причиной чему, отчасти, стал и сам Сталин), благодаря чему общественная практика подтвердила истинность сталинской доктрины: "социализм" в СССР оказалось возможным посторить полностью, но не окончательно.

Мой приятель-француз, с которым мы употребили не один ящик вина, рассказывал как-то за беседой, что его мать, француженка, повидавшая на своём веку кое-какие события XX века, решила на склоне дней прочесть основные сочинения, которые эти события обусловили -- Коммунистический манифест, Майн кампф и Коран (можно наверное в скобках добавить, что мой приятель родился и до 9 лет жил на Тайване, а его бабушка относилась к бошам как Клемансо). Как сказала его мама по прочтении перечисленных сочинений, "это всё из одной корзины", и потом прибавила: "но нельзя сетовать, будто они не предупреждали, что собираются делать".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment