Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

Школьники в борьбе с царизмом


Пролистывал сегодня сборник в поисках нужной статьи, попутно на глаза попалось:




Ведущая роль в школьных волнениях принадлежала ученикам 6—8-х классов (трех старших классов средней школы), т. е. юношам 15—18 лет, однако и младшие школьники (5-го, 4-го и даже 3-го классов) принимали в них непосредственное участие. По некоторым подсчетам, число участников движения в отдельных классах колебалось в пределах от 50 до 90%, увеличиваясь в моменты обострения революционной ситуации и сокращаясь в периоды ее спада.

В младших классах отражением начавшегося политического подъема в стране стали детские игры. Традиционная игра в «казаки-разбойники» превратилась в «казаки-студенты», где «студенты» стойко переносили удары нагайками, не желая переходить во вражеский стан. Нагайки сплетались из бумаги, но иногда их заменяли форменные ремни с медными бляхами. С конца 1904 г. по школам городов России ходили тексты революционных песен и стихов. Они переписывались школьниками в потайные тетради, сюда же вклеивались прокламации и открытки с портретами революционеров: П. Шмидта, М.Спиридоновой и др.

Пение революционных песен было для школьников первым политическим актом, приобщавшим их к революции. Оно составляло основу «манифестаций» в школе, которые своей наивной воинственностью могли вызвать лишь улыбку. Приведем описание одной из них: «Ученики отказались заниматься гимнастикой; во время урока гимнастики старшие пели „Марсельезу“, а младшие маршировали, чтобы подготовиться к вооруженному восстанию».

Это приобщение к действиям взрослых содержало элементы игры, ставшей своеобразной «модой», которой стремились подражать даже отпрыски благонамереннейших родителей. Один железнодорожный жандарм жаловался, что его сынишка, не зная толком «Отче наш», напевает «Отречемся от старого мира». В совершенно консервативной семье девочка подбирала на рояле мотивы, повергавшие в ужас ее родителей.

Что уж говорить о либерально-интеллигентных семьях, где, например, 8—9-летний мальчик обличал в самодельном журнале Витте, Дурново и Трепова, поясняя: «Имена русских министров пишутся с маленькой буквы — по неуважению».

Декабрьские бои в Москве окрасили детское воображение в кровавые тона. В купеческой семье 7-летний сын вдруг заявил, что у него есть ножик — резать полицейских, а его 5-летний брат тут же залепетал: «Я тозе хоцу лезать полицейских».

Немалую роль в отношении подростков к событиям играл романтизм и максимализм, свойственные этому возрасту. После казни П. Шмидта одна гимназистка покончила с собой, заявив в предсмертной записке, что жить теперь уже больше не стоит. Уходя на рождественские каникулы, школьники прощались, как будто их ждала неминуемая смерть на баррикадах. Октябрьская стачка 1905 г. вызвала в школе хаос: начальство и учителя потеряли контроль над ситуацией. Вместо уроков ученики проводили бурные сходки. Практика «протестов» превратилась в повседневность, развиваясь от невинных игр до подлинного «терроризма». Если сначала актом революционности считалось хождение без форменного пояса, то по мере развития революционных событии обычным делом стали обструкции занятий как с применением химических веществ, так и в виде массового битья стекол в школьных зданиях, порчи стен и мебели. Когда в одной из петербургских школ учитель попытался смыть разлитую обструкционистами вонючую жидкость из пожарного шланга, его закидали галошами, взятыми из школьного гардероба. Администрацию встречали баррикады из парт. Подчас давление учащихся (даже младших классов) на учителей достигло такого уровня, что появился термин «педократия» (власть детей). В Нижнем Новгороде, например, нелюбимым учителям устраивали обструкции: поднимали крик, шум, свист, стрельбу из рогаток. Из-за каждой неудовлетворительной отметки начинался скандал. В 5-й гимназии Петербурга ученики собственной властью отменили молитву перед занятиями и преподавание греческого языка, сократили число уроков латинского. В смоленском реальном училище учащиеся 3-го и 4-го классов преследовали учителей, пуская в ход поленья. Самым массовым видом ученического протеста была общешкольная забастовка, сопровождавшаяся демонстрациями и обструкциями. Школьники выставляли пикеты для поимки «штрейкбрехеров» и толпа учащихся во главе со старшеклассниками ходила по окрестным школам, «снимая» учеников с занятий. Иногда на них набрасывались казаки с нагайками или городовые и дело заканчивалось жестоким избиением.

Критерием революционности в представлении школьника была степень политического радикализма. [...] Один из мемуаристов, учившийся в 1906 г. в четвертом классе реального училища, вспоминал: «...начались дебаты о том, кем лучше быть: эсэром или эсдеком? Причем „лучше" означало „радикальнее". Большинство тяготело к эсерству и анархизму...» 15-летний И. Г. Эренбург провел 1905 г. в гимназии, как бы не замечая, что есть занятия, уроки, отметки. «Я был занят одним, — вспоминал он, — сравнивал программы эсдеков и эсеров. За последних была романтика: боевые дружины, террор, роль личности.........Все или ничего!" — это восклицание одного из героев Ибсена я записал как девиз в свою записную книжку».

Раскол на «партии» [ср. Спартак vs. Динамо] привел к враждебности между учащимися, бойкоту, даже столкновениям, причем не только в мужских, но и в женских учебных заведениях. Аполитичная часть составляла незначительное меньшинство. В некоторых местах, не без участия школьного начальства, образовались организации противодействия беспорядкам, члены которых называли себя оппозиционистами, академистами или националистами, но их влияние в среде школьников было ничтожно. Как правило, количество академистов в классе не превышало 5—6 чел., остальные были «левыми», среди которых господствющее положение занимали так называемые «революционеры».

etc.

Е.М. Балашов, "Российские революции и школьник" // "Историк и революция : сборник статей к 70-летию О.Н. Знаменского", СПб, 1999, стр. 61 сл.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments