Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

тов. Роза Алексиевич

Originally posted by rigort at Алексиевич призывает к этноциду русских на Украине

"ИА REGNUM: Для этого нужно отменить русский язык?

Нет. Но, может быть, на какое-то время и да, чтобы сцементировать нацию. Пожалуйста, говорите по-русски, но все учебные заведения будут, конечно, на украинском.

ИА REGNUM: То есть можно запрещать людям говорить на том языке, на котором они думают?

— Да. Это всегда так.
...

ИА REGNUM: Вы знаете, кто такой Олесь Бузина?

— Которого убили?

ИА REGNUM: И таких примеров сотни.

— Но то, что он говорил, тоже вызывало ожесточение.

ИА REGNUM: То есть таких надо убивать?

— Я этого не говорю. Но я понимаю мотивы людей, которые это сделали".

Подробности: https://regnum.ru/news/society/2290056.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Татьяна Шабаева пишет:
"Вот, говорят, Алексиевич в интервью показала своё истинное лицо, а потом запретила публиковать. Да, интервью откровенненькое -- из разряда "вы распоясались". Но ведь ещё в 2013 году, когда вышло "Время секонд-хенд", там это всё или почти всё уже было, аж прямо во введении к книжке (единственное, что Алексиевич _написала сама_).

Например:

Отчаянный псевдоинтеллигентский снобизм: «За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип – homo soveticus».

Употребление местоимения "мы", которое она к себе не относит: «Мы полны ненависти и предрассудков». И тут же "они": "Многие встретили правду как врага. И свободу тоже… Больше было тех, кого свобода раздражала".

Вообще характерная для Алексиевич противоречивая болтовня: «У тех, кто родился в СССР, и тех, кто родился не в СССР, нет общего опыта. Они – люди с разных планет».
В интервью в конце книги она же говорит: «Кто-то из детства что-то запомнил и учился у людей, которые жили при социализме, и по учебникам, которые писали люди из социализма. Социализм ещё во всех нас, он везде, им всё нашпиговано».

Обвинение других без упоминания о собственной вине: «Если я начинала разговор о покаянии, в ответ слышала: «За что я должен каяться?» Каждый чув­ствовал себя жертвой, но не соучаст­ником…»

Дистиллированная либеральная хуцпа: «В девяностые… да, мы были счастливыми» и тут же о современности -- «Возрождаются старомодные идеи: о великой империи, о «железной руке», «об особом русском пути». Вернули советский гимн, есть комсомол, только он называется «Наши», есть партия власти, копирующая коммунистическую партию… Вместо марксизма-ленинизма – православие…»

Было там и про то, что в ней, в Алексиевич, "украинская кровь", и "белорусская кровь", и что крови эти её определяют. Да, в отличие от свеженького интервью, пока не проговорена прямо основная мысль, что вообще национализм -- это плохо, но если национализм против русских -- то это хорошо и так и надо. Но и это всё уже совершенно прозрачно, и она не запретила публиковать, а получила за это признания и премии. И потом в нобелевской речи рассказывала, что россияне говорили ей, как они любят плётку и что честных людей средь них не сыщешь.

Вообще книгам надо верить. Если Захар Прилепин оправдывает, пусть и в художественной форме, большевистские репрессии -- он в самом деле так думает. Если Алексиевич пишет о русских людях как о гомункулах, "полных ненависти и предрассудков" -- то она в самом деле так думает".






Originally posted by labas at с.а. алексиевич o самой прекрасной идее на земле

В новом интервью С.А. Алексиевич я опять обратил внимание на любопытный эффект вытеснения, чем-то напоминающий аналогичный эффект в текстах коллаборационистов, например, Лидии Осиповой.
Обвиняя советскую власть в различных грехах перед белорусским народом (желание сделать Белоруссию частью России, насильная русификация, уничтожение интеллигенции), С.А. Алексиевич настаивает, что всем этим занимались некие "Вы" (т.е. Россия, которую олицетворяет молодой интервьюер).

Тот факт, что, работая в журнале Союза писателей Белорусской ССР "Неман", сама С.А. Алексиевич как минимум активно содействовала соответствующим пропагандистским мероприятиям, прославляла "ленинскую гвардию" вообще и западно-белорусских большевиков в частности (правильным местоимением в этом случае должно являться "мы"), очевидно, забыт, т.е. собственный коллаборационизм ею полностью вытесняется.

В связи с этим републикую еще один коллаборационистский материал С.А. Алексиевич из журнала "Неман" (№5, 1978):

"Особое это племя – старые большевики. Узнаешь их и наполняешься горделивым чувством, становишься сильнее в вере. И обнаруживаешь крепчайшую нерасторжимую связь..."

"Я нащупываю мыслью связь, и в моем сознании сплетается воедино: ленинская забота о больном наркоме, железнодорожном билете для женщины-телеграфистки, и та забота, которой в польской дефензиве окружили своего товарища польские коммунисты. Это были люди одного дела, одной идеи. Самой прекрасной идеи на земле."

"Когда-нибудь наши дети и внуки, вглядываясь в оставшиеся молодые портреты многочисленной ленинской гвардии, спросят нас: какими они были? Что любили? Что ненавидели? Вы же их видели, скажут внуки, слышали живой голос, ловили живое дыхание...
Как им рассказать?
И потому я берегу эти письма.
"












Originally posted by labas at светлана алексиевич "меч и пламя революции" (неман, №9, 1977)






















Алексиевич незамысловато и вульгаризованно копирует старших товарищей -- шаблоны польского национализма, но удешевлённые.
Первичные вдохновляющие образцы были примерно таковыми:

В конце XIX века учился в виленской гимназии задумчивый польский мальчик. Учитель у доски что-то тараторит, тараторит, а Лелик (так звали мальчика в семье), подперев щеку, смотрит в окно. О чем думаешь, пан Лелик?

В 1922 году Феликс Эдмундович Дзержинский на этот вопрос ответил:

- Еще мальчиком я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей.

[...]

Как действовал Дзержинский конкретно... Приведу всего один пример. Второстепенный.

[...] после санобработки городов по всей России на ниточках железных дорог продолжали плотно сидеть гирлянды гнид - проклятые русские колонизаторы. При деле, да еще семьями.

Тогда и стала работать жуткая ЖЧК. Дзержинский лично на расстрельном поезде останавливался на станции. Персонал выстраивали на перроне.

- Фамилия?

- Иванов, начальник станции, чиновник 6-го класса, награжден крестом...

- Каждый из нас кавалер своего креста. К стенке. (Жертву тут же уводят за угол - расстреливать.) Следующий.

- Помощник начальника станции Улиткин. Вступил в Коммунистическую партию.

- Коммунист не значит товарищ. К стенке... Ты?

- Филиппов, кассир. Родственник Крупской, жены Ленина.

- К стенке.

Движется конвейер смерти, не останавливается. Времени у Дзержинского мало. Сколько таких станций по России. А русское дурачье придумывает одно и то же. Уж сколько этих "членов партии" и "родственников" было. Однако вот конвейер дошел и до родственника.

- Фамилия?

- Савицкий, помощник телеграфиста.

- Хм, Савицкий... - голос Дзержинского меняется. - А Мицкевича вы читали?

- Читал.

- А что вам кажется самым лучшим?

- "Пан Тадеуш".

- Отпустить.

Повернулся - и пошел с перрона к своему вагону. В долгополой шинели, лайковых перчатках. На голове - странная средневековая шапка: смешной остроконечный колпак с пентаграммой.





Сёстры через время:


  
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments