Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

Из воспоминаний Тахтарева


Борьба, начавшаяся по вопросу об организации партии, дошла до своих крайних пределов, когда на решение стал вопрос о составе руководящих центральных органов партии. Стало ясно, что ведется борьба за то, в чьих руках должно находиться высшее руководство партией и ее центральным руководящим органом.

Владимир Ильич хотел видеть редакцию центрального органа состоящею из трех лиц (его самого, Плеханова и Мартова), что обеспечивало его руководство всей партией.

Противоположная сторона стояла за редакцию из шести членов (Плеханова, Владимира Ильича, Мартова, Аксельрода, Засулич и Потресова). Этот состав обеспечивал высшее идейное руководство за противниками Владимира Ильича.

Его мечта о настоящем партийном единстве сплоченной и централизованной революционной социал-демократии, действующей под его руководством, казалась неосуществимой. Правда, на его стороне был сам Плеханов и большинство наиболее устойчивых искровцев. При борьбе по организационному вопросу они имели на съезде, хотя и весьма незначительное, большинство голосов и потому получили название большевиков в отличие от своих противников, оставшихся в меньшинстве и потому получивших название меньшевиков. Но это незначительное и до известной степени случайное большинство, лишенное наиболее видных после Плеханова и Владимира Ильича членов партии, оказавшихся меньшевиками и противниками Владимира Ильича, конечно было совсем не то, чего он ожидал [...] Во всяком случае, подобного раскола и борьбы внутри самих "искровцев" и членов своей собственной группы он никак не ожидал. Он, несомненно, был подавлен событиями, происшедшими на съезде, и был сильно потрясен ожесточенною взаимною борьбою между своими собственными товарищами, часть которых выступила против него определенно враждебно.

Все это оказало очень сильное действие даже и на его мощную натуру. Он заболел нервным расстройством, которое проявилось в удивительной форме расстройства сосудодвигательных нервов под влиянием центрального мозгового потрясения. Болезнь проявилась особою нервною сыпью на теле. Сыпь состояла из мелких пузырьков, наполненных кровью, просочившеюся сквозь стенки сосудов. Эта сыпь выступила на теле, по путям поверхностных нервов, в особенности на груди и животе Владимира Ильича.

Болезнь Владимира Ильича очень сильно напугала Надежду Константиновну, которая немедленно обратилась ко мне за помощью, так как ей было известно, что по первоначальному своему образованию я был медик и что, живя в Лондоне, мне приходилось иногда действовать в качестве врача. Придя тотчас же вместе с Надеждой Константиновной к Владимиру Ильичу и внимательно его осмотрев, я нашел нервное заболевание, причины которого для меня были вполне очевидны. Я посоветовал немедленно же обратиться к специалистам в клинику нервных болезней, что Владимир Ильич и сделал, сопровождаемый Надеждой Константиновной. Английские врачи подтвердили мой диагноз, определив болезнь, известную у них под названием Ignis Sacer ("священный огонь") и прописав, насколько помню, бромистые препараты и необходимый покой. От этой болезни Владимир Ильич довольно скоро поправился, и она не оставила после себя каких-либо вредных последствий, но она хорошо показала, до какого нервного потрясения довел его раскол искровцев, происшедший на съезде, и та борьба, которая сопровождала этот раскол.

[...]

Партийный раскол, происшедший на Лондонском съезде, им не закончился, а лишь начался. Этот раскол был еще более углублен на созванном осенью 1903 года в Женеве съезде Лиги русской революционной социал-демократии [...] съезд Лиги должен был стать ареной самой ожесточенной борьбы образовавшихся фракций "большевиков" и "меньшевиков". Действительно, эта борьба проявилась вовсю на первом же заседании членов Лиги и притом в самых неприятных и тяжелых формах. Картина фракционной борьбы, начавшейся на Лондонском съезде, дошла в Женеве до своих крайних пределов и даже вышла из них.

Плеханов держался крепко, играя среди большевиков руководящую роль, сообща с Владимиром Ильичем и воодушевляя его фракцию своим революционным и, я бы сказал, заговорщицким пылом. Мне живо помнится одно из фракционных заседаний большевиков, на котором Г. В. Плеханов предложил большевикам применить к съезду Лиги тактику Оливера Кромвеля, примененную последним к Долгому Парламенту. На съезде Лиги меньшевики оказались в большинстве, и Владимир Ильич, несмотря на то, что с ним заодно шел и Г. В. Плеханов, не имел никакой возможности провести парламентарным путем то, что он желал. Большинство голосов членов Лиги было против большевиков. Это грозило им поражением и провалом их надежд при условии продолжения существования Лиги в ее бывшем в это время составе. Плеханов предложил ее "вычистить", подобно тому, как Кромвель вычистил Долгий Парламент. Необходимым орудием для этого дела должен был послужить Центральный Комитет партии в лице своего представителя, которым был т. Ленгник, близкий Владимиру Ильичу. План, предложенный Плехановым, состоял в следующем. Надо было прежде всего обеспечить себе большинство голосов среди членов Лиги. Для этого надо было ввести в нее новых членов из среды большевиков. Представитель Центрального Комитета должен был явиться на заседание Лиги и потребовать ее пополнения. В случае неподчинения он должен был объявить ее распущенною. Предполагалось, что меньшевики, члены Лиги, возмущенные этим поступком, покинут зал заседания. Тогда оставшиеся в нем большевики кооптируют новых членов, и представитель Центрального Комитета объявит Лигу снова созванною и продолжит прерванные заседания съезда, который будет уже большевистским. Этот план нашел себе почти всеобщее сочувствие среди присутствовавших на фракционном собрании большевиков, на котором присутствовали уже и те товарищи, которые еще не были членами Лиги, но которых предполагалось ввести в нее. "Будем действовать, как Кромвель, — сказал Георгий Валентинович Владимиру Ильичу, — и напишем на дверях помещения съезда Лиги: This Hall is to be let ("это помещение сдается")". Все это происходило как раз накануне последнего заседания Лиги, на котором организационные разногласия и личные столкновения дошли до своего апогея и перешли все пределы.

[...]

началось другое единоборство. Ю.О.Цедербаум выступил против своего прежнего друга Владимира Ильича, решив загнать клин в его дружбу с Плехановым и оторвать Плеханова от Владимира Ильича, для чего у него действительно нашлось очень сильное средство. Он решил вывести Владимира Ильича "на чистоту", раскрыв перед всеми его организационные планы, сводившиеся к единоличному высшему руководству партией и ее центральным органом.

Свою речь Мартов заключил убийственными словами: "А помнит ли тов. Ленин, что он мне сказал по поводу своего плана состава редакции центрального органа из трех лиц (Владимира Ильича, Г. В. Плеханова и Л. Мартова)? Слушай, Юлий, сказал он мне, чего ты боишься редакции, состоящей из трех лиц? Неужели ты не понимаешь, что, если мы пойдем с тобой заодно, то Плеханов всегда будет оставаться у нас в меньшинстве и ничего не сможет поделать?"

Эти убийственные для Плеханова и его дружеских отношений к Владимиру Ильичу слова Мартова Плеханов выслушал совершенно спокойно. Ни один мускул лица не дрогнул на его застывшем, как бы окаменевшем лице. Он не показал вида, как больно резнуло и глубоко поразило его это беспощадное "сообщение" Мартова. Он продолжал насмешливо смотреть на меньшевиков и голосовать заодно с большевиками.

Теперь предстояло распущение Лиги, которое должно было совершиться на следующем заседании. Все это, чему я был молчаливым свидетелем, произвело на меня такое подавляющее впечатление, что я решил не итти на последнее заседание Лиги. Я выждал его конца и направился к Владимиру Ильичу, у которого был и Ленгник. Владимир Ильич вышел ко мне таким, каким я его до этого времени еще никогда не видал. Он был в страшно подавленном виде и встретил меня словами: "Вы знаете: Плеханов нам изменил!" Удар, нанесенный Мартовым, попал прямо в цель. Он оторвал Георгия Валентиновича от Владимира Ильича. С этого момента началась борьба Плеханова с Лениным за высшее идейное руководство партией.

(К.М. Тахтарев, "Рабочее движение в Петербурге (1893-1901 г.г.) : По личным воспоминаниям и заметкам", Л. 1924, стр. 189-194)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments