Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

sic transit

Из женевских впечатлений Дорошевича («Биржевые Ведомости» № 182 за 1906 г.), перепечатно в воспоминаниях Лепешинского.


«Амнистия времени»

Чтобы узнать адрес Элпидина, который я за 15 лет забыл, я отправился, конечно, в столовую [большевистский клуб в Женеве].

 — Вы, русские, — говорил мне как-то революционер-иностранец, — самый способный к революции народ. Вы все умеете делать революционным. Даже столовые. У вас от самого супа динамитом начинает пахнуть.

В столовой за стаканом молока сидел молодой человек с издерганным лицом, в шитой малороссийской рубашке, с видом медленно и трудно поправляющегося тяжело-больного. За соседним столом сидели две молодые женщины. Я спросил смело:

 — Будьте добры сказать мне адрес Элпидина.

Все трое переглянулись.

 — Элпидина?

 — Ну да, Элпидина. Надеюсь, это не секрет.

 — Позвольте, — сказал молодой человек в малороссийской рубашке, — может быть, он здесь под какой-нибудь другой фамилией? Здесь обыкновенно принято...

 — Виноват. Тут недоразумение. Я ищу Элпидина, — издателя Элпидина. Неужели вы никогда не слыхали этой фамилии?

 — Элпидина! — с недоумением пожал плечами молодой человек.

 — Элпидина! — с недоумением пожала плечами молодая девушка, сидевшая за шитьем.

 — Элпидина! — пожала плечами девушка в пенснэ.

И все в один голос ответили:

 — Нет!

Мне это начинало казаться похожим на какой-то сон. Странный, невероятный.

 — Да он кто? Социал-демократ, или социал-революционер?

  «Приходский вопрос».

Русью пахнуло.

 — Сударыня, он — старый революционер!

Я хотел кольнуть молодую революционерку. Но мне вспомнилась фраза одного революционера:

«В революции нет ветеранов. Или сегодняшняя сила, или инвалид. Сразу!»

И грустно стало на душе.

 — Да он что издавал, этот Элпидин ?

 — Что он издавал? Господа! Да он издал все, что только было революционного!

Они с недоумением глядели на меня.

Я с недоумением смотрел на них.

Так два поколения смотрят друг на друга и не узнают.

А мне еще нет пятидесяти.

Революция забыла об Элпидине.

А явись он, скажем, в Россию, его сейчас же восстановят во всех правах:

 — Революционер.

И человека, имени которого не помнят даже революционеры, посадят, как революционера.

Так что сами революционеры удивятся.

Кто такой? Новичок?

Революционная давность прошла.

Но с нею не считаются жандармы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments