Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

социальная дистанция американцев по отношению к русским

Каковы массовые сентименты или отношение к России и русским в психике американских масс?

В социологии одним из основных инструментов измерения подобных показателей является т.н. “социальная дистанция” (social distance). При опросе по этой шкале отвечающих спрашивают, согласны ли они допустить человека той или иной (этнической) группы в качестве: близкого родственника (через брак – свой или с родственником), товарища по клубу, соседа, коллеги на работе, гражданина страны, временного посетителя страны или же лица данной национальности вообще в стране нежелательны. Взвешенное значение полученных ответов определяет положение группы на шкале.

Шкала социальной дистанции, таким образом, непосредственным образом факторизует позитивизм и негативизм по отношению к группе, в сочетании с чувством “свои” или “чужие”.

Для США данные таких опросов имеются на 1926, 1946, 1956, 1966 и 1977 годы [*].

[*] M. Marger, “Race and Ethnic Relations”, Belmont, 1994, стр. 84-85; T. Smith, “The Polls: Ethnic Social Distance and Prejudice” // “Public Opinion Quarterly”, Winter 1993, особ. стр. 588).

В 1977 г. картина была следующей.

В первую десятку национальностей, наиболее близких американцам входили: сами американцы, англичане, канадцы, французы, итальянцы, шведы, ирландцы, голландцы, шотландцы (расстояние от 1.25 до 1.83).

Затем шли немцы, норвежцы, испанцы, финны, евреи, негры, поляки, мексиканцы-иммигранты в США, японцы-иммигранты в США (от 1.87 до 2.18).

Затем - армяне, чехи, китайцы, филипинцы, мексиканцы, турки и индийцы (от 2.20 до 2.55).

Ряд замыкали русские (2.57) и корейцы (2.63).

Напомним, что речь здесь идет об отношении к людям, а не к стране. Можно думать, что отношение к России было во всяком случае не лучше (“ближе”), чем к индивидуальным русским.

В 1926 и 1946 г. русские стояли в глазах американцев на 13-м (а не на 29-м) месте, т.е. гораздо ближе, с дистанцией всего 1.83, однако все равно после всех западноевропейских наций (кроме итальянцев и в 1946-м году – испанцев; греки в западноевропейскую категорию не попадали ни тогда, ни позднее). После 1946-го года русские в списке опускаются все ниже. Это, надо полагать, объясняется преимущественно холодной войной и создававшимся в ее ходе негативным восприятием русских. Однако необходимо заметить, что даже в 1946-м году немцы стояли в списке заметно выше русских, и это после мировой войны, в которой они были для американцев “врагами”, а русские – “союзниками”, и при огромных стараниях еврейского лобби в СМИ затравить всякого, кто посмеет высказаться о непрогрессивности СССР. Таким образом, цивилизационная идентификация свои/чужие срабатывала четко и вряд ли можно сомневаться в том, что она сохранится и в будущем.

Кроме того, отрицательный стереотип создать гораздо проще, чем обратить его действие. Потому, хотя более новых данных нет, разумнее всего предполагать, что de facto реальность на сегодня более или менее такая же, что и в 1977 году, и сохранится на обозримое будущее: русские для американцев находятся в той же категории, что турки, японцы, мексиканцы, китайцы или индийцы, т.е. являются цивилизационными чужаками. Речь, напомним, идет об американских массах (а не политиках), и о средних русских (как они видятся американцам), а не о “людях давосской культуры” [*].

[*] Введенный Хантингтоном (в книге “Столкновение цивилизаций”) термин употребляется для обозначения верхнего денационализированного слоя, составляющего, по оценкам, около 1% населения стран незападного мира – людей, которые оторваны от своей культуры и, не будучи в действительности западными людьми, ориентированы на Запад и являются (сознательно или бессознательно) проводниками его интересов, нередко против интересов собственных стран. Составляя заметную часть образованного класса незападных стран и занимая влиятельные посты в политике, СМИ и деловых кругах “своих” стран, “люди давосской культуры” способны ориентировать их в интересах Запада и подавлять самостоятельное развитие. Внутри самих незападных стран “людям давосской культуры” противостоят как широким массам, так и той части образованного слоя, которая укоренена в национальной традиции и ориентирована на местное развитие.

Возможно, что помимо холодной войны определенную роль в “расклейке”, произошедшей между 1926-м годом и сегодняшним днем, сыграла также и радикальная дехристианизация американской публичной жизни.По изданиям начала века, то можно видеть, что США видели себя христианской страной, а Россию – при всех прочих особенностях во взаимоотношениях – также имели тенденцию воспринимать как одну из христианских стран (а после революции, по крайней мере одно время, как страдающий христианский народ). После радикальной секуляризации внутренней американской жизни эта связка иссохла. Если в этом предположении есть доля истины, то на восстановление соответствующей сближающей компоненты тоже надеяться не приходится.

Там же, [в Marger, стр. 79] приводится стереотипное мнение американцев об отдельных качествах русских, но, увы, только по данным на 1942 и 1948 годы. Американцы воспринимали русских следующим образом (в процентах опрошенных)[1]:



1942

1948

Русские трудолюбивы

61

49

Умны

16

12

Практичны

18

13

Тщеславны

3

28

Жестоки

9

50

Храбры

48

28

Прогрессивны

24

15



[1] Упомянем пару иллюстративных случаев из личной практики. Разумеется, эти случаи – частные, но показательны как рельефные штрихи.

Живущая в Соединенных Штатах  наша знакомая, русская по происхождению, сдавала в 1998 г. экзамен на гражданство США. Перед экзаменом, для которого нужно было знать некоторые сведения по американской истории, она разговаривала у себя на работе (в высокотехнологической компании) с коллегами на различные американские исторические темы, чтобы просветиться. И, в некотором роде, просветилась: оказалось, что значительная часть ее собеседников (из инженерной и управленческой публики, т.е. образованных людей, типичных представителей среднего класса) считают, что во время второй мировой войны США воевали против России.

Нам также приходилось наблюдать собственными глазами в каталоге компьютерной продукции одной из наиболее крупных mail-order компаний рекламу компьютерной игры, содержание которой состояло в переигрывание второй мировой войны. По сценарию этой игры, США объединяются с Германией и воюют против СССР (России). Каким бы диким не казался этот сценарий для среднего русского человека, он возник не на пустом месте и имеет корни в западной ментальности: именно в таком ключе высказывался ряд ведущих американских и британских политиков 1930-х и 1940-х гг. (см. очерк “Россия и русские в западном сознании”).

Tags: self-hatred
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments