Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

Ципко, "Еврейская революция", ч. 2


Правда, которую открыл публично всей России Анатолий Чубайс, может иметь только одно объяснение.

В результате сентябрьского переворота 1993 года в стране окончательно захватила власть группа интеллектуалов нерусского, как она сама себя называет, еврейского происхождения, которая относится к русским как к чужим, к породе неполноценных людей, а к их государству — как к исчадию ада, к империи русского великодержавна, как к источнику реакции.

Кстати, в одной из политических деклараций СПС, партии воинствующей русофобии, прямо говорится, что русская, суверенная транскрипция национальных интересов неизбежно не только противоречит, но и угрожает демократическим устоям современной цивилизации.

А потому те, кто захватил власть в России в 1991 году, считают своим долгом, своим призванием изменить, модернизировать сознание коренного населения и, соответственно, кастрировать сущность этого государства.

Эта программа-минимум нашей еврейской либеральной элиты на разных этапах последней русской революции формулировалась по-разному. Еще накануне распада СССР Елена Боннер и один из организаторов «Московской трибуны» Владимир Библер говорили и писали, что новую демократическую Россию надо строить с нуля, что нам нечего взять от русского прошлого. В это же время, как я уже упоминал в своей книге, Леонид Радзиховский говорил, что для строительства демократической русской республики необходимо не только покончить с империей, но и произвести целиком и бесповоротно полную демилитаризацию, полную деидеологизацию России. Сейчас евреи-либералы идут еще дальше в своих планах переустройства России. Сейчас ставится задача целиком изменить «цивилизационный архетип», «цивилизационный вектор» России и русских.

Когда-то эту этническую, национальную правду всей нашей демократической революции открыл мне, выразил вслух мой знакомый после августовского переворота 1991 года. Тогда он сотрудничал с Галиной Старовойтовой. На мое замечание (мы сидели рядом на заседании общественного совета на второй день после поражения ГКЧП), что опять, как и в 1917 году, евреи играют непомерно большую роль в происходящих событиях, он ответил: «Саша, Россия — это слишком серьезная вещь, чтобы ее доверять русским».

Правда, к тому времени, к августу 1991 года, смысл и назначение нашей демократической революции мне открылся во всем своем неприглядном цинизме. Мне, как выяснилось, совсем наивному либералу и демократу, верящему в честное соревнование идей и мыслей, к этому моменту уже несколько раз делали «больно». Тогда, в августе 1991 года, я уже понимал, что в новой России у меня, как у веховца, как у либерального патриота, нет никакого политического будущего. Стоило мне в мае 1990 года пойти на первый канал на передачу Рыбаса, посвященную будущему России, и оказаться в одном кадре вместе с тогда уже одиозным Александром Прохановым, и я уже был приговорен на политическое прозябание.

И самое странное, для меня странное. И в том кадре, и в своей перестроечной публицистике я выступал в роли активного оппонента Александра Проханова, критиковал его призывы вернуться к сталинской мобилизационной экономике. Тогда, в той передаче Рыбаса, название ее я уже забыл, я выступал в роли российского либерала, а Проханов — в роли российского консерватора. Но этого участия с Прохановым и Рыбасом в одной передаче было достаточно, чтобы был поставлен крест на моей политической карьере. Когда я был выдвинут той же весной 1990 года кандидатом в депутаты Съезда народных депутатов СССР на освободившиеся два места, одно из них стало вакантным в связи со смертью Сахарова, еврейская интеллигенция Москвы сделала все возможное, чтобы не допустить моего избрания. Все было сделано топорно, вероломно, по-советски, но, в конце концов, эффективно. Накануне обсуждения кандидатур, выдвинутых Президиумом АН СССР в депутаты, в газете «Аргументы и факты» была опубликована статья корреспондента газеты с очень типичной, знаковой еврейской фамилией, в которой перечислялись несколько жильцов дома ЦК КПСС по улице Димитрова.

Среди первых фамилий была указана и моя. По логике организаторов этого компромата, кандидат в депутаты не имел права получать квартиру от ЦК КПСС. К этому же собранию одним из сотрудников Института научной информации, активным молодым человеком с еврейской внешностью, был подготовлен доклад, в котором перечислялись все ссылки на Карла Маркса, содержащиеся в моей докторской диссертации. Конечно, этот активный молодой человек, занявшись моей научной деятельностью, забыл сказать, что моя книга, опубликованная на основе текстов диссертации в 1983 году, была осуждена как антимарксистская, что если бы не Петр Николаевич Федосеев, который заступился за меня, я был бы тогда исключен из партии.

Но тогда эти два «компромата», выпущенные против меня, как ученого, «оступившегося» на российском патриотизме, не сработали. Моя кандидатура осталась в списке для голосования, и тогда в бой пошла тяжелая артиллерия. У входа в комнату для голосования академиков сел Георгий Арбатов и агитировал членов Академии вычеркивать из бюллетеня меня и оставлять Савицкого. Об этом мне рассказал Олег Богомолов по возвращении в Институт после процедуры голосования. Кстати, тогда и тяжелая артиллерия в лице Георгия Арбатова не помогла. И в ход была пущена крайняя мера. Бюллетени по результатам голосования не были признаны действительными якобы из-за нехватки кворума со стороны членов общественного совета по избранию в депутаты от АН СССР.

Вся эта история с блокировкой моего прохождения в депутаты Съезда народных депутатов СССР является классическим примером исключительной еврейской организованности, еврейской солидарности в достижении своих целей. Ведь ничего случайного не бывает. Должен был быть человек или группа людей, которые решили, что Александр Ципко ни при каких условиях не может быть политической фигурой, что он опасен как «антисемит». Ведь все эти еврейские специалисты по русским душам прекрасно знали, что по крайней мере юдофобией я никогда в жизни не страдал и не страдаю, что я никогда не был врагом еврейского народа. Чего нет, того нет. Я, как одессит, не люблю, когда меня откровенно обманывают, когда вешают лапшу на уши или когда унижают, ставят в неравные условия. И не больше. Но, как одессит, выросший в еврейской среде, сохраняю самые добрые чувства ко всем своим друзьям-евреям, ко всему, что сделали для меня мои учителя и профессора-евреи. Но раз я уже рискнул писать на эту взрывоопасную тему, то должен сказать самое главное.

Нынешние московские евреи-либералы, которые празднуют свою победу напоказ, перед камерами телевидения, и которые снисходительно, с улыбкой рассуждают о пороках «русского архетипа», имеют мало общего с теми евреями, которые окружали меня в послевоенной Одессе, в конце сороковых, в пятидесятые. У мам-евреек, которые меня кормили после техникума вместе со своими чадами (к тому времени я уже был практически сирота), на лице было все: и отпечаток трудной жизни, борьбы за выживание, и пережитой трагедии, и участие к другим, и сдержанная, ненавязчивая рассудительность. Но не было ни искрящейся самонадеянности, ни властного, поучительного тона нынешних «хозяев жизни». Не было ничего, чем обращают сейчас на себя внимание «комиссары» либеральных реформ.

Но тем не менее кто-то должен был определять, почему одни русские «герои перестройки», к примеру, Юрий Афанасьев, или Николай Шмелев, или Юрий Рыжов, могут быть депутатами, другие «герои» русского, славянского происхождения ими стать не могут по определению. Ведь в момент избрания кандидатов в депутаты я был не просто популярный публицист, но и один из трех официальных основателей новых, демократических «МН». Но, как я знаю, Егор Яковлев ни шагу не сделал, чтобы поддержать меня, мою кандидатуру. Почему я подходил тогда на роль основателя самого популярного демократического издания, но не подходил на роль депутата от академической общественности?

Какой влиятельной фигурой должен был быть мой политический противник, чтобы заставить главного редактора «Аргументов и фактов» Старкова в нужный день опубликовать против меня компромат, чтобы найти волонтеров, готовых выискивать цитаты Карла Маркса в моей давней диссертации, чтобы, в конце концов, заставить унижаться уважаемого Георгия Арбатова и, как портье, просить входящих, чтобы они за меня ни в коем случае не голосовали.

Несомненно, еврейская солидарность и еврейская организованность и целеустремленность — это уникальный феномен человеческой цивилизации. Он еще уникален и тем, что все эти качества в наших уже перестроенных условиях проявили люди, которые были евреями лишь отчасти, в лучшем случае по материнской линии. Надо помнить, что августовская революция 1991 года отличается от Октября не только своими целями, содержанием, но и этническим качеством своих основных героев.

Субъектами революции 1991 года были дети и внуки Октября, евреи от смешанных браков. Тайное имя моего личного врага и преследователя, окрестившего меня «антисемитом», назвал мне Александр Николаевич Яковлев. Он, как мой шеф, руководитель международного отдела ЦК КПСС, который втайне симпатизировал моему антимарксизму и который сам считал учение о коммунизме шарлатанством, конечно, благоволил ко мне и желал мне политической карьеры, особенно после распада СССР. Поэтому он очень удивлялся, почему я не могу врубиться в новую ситуацию, почему я не могу понять, что от меня требуется в новых условиях для моего же блага. Тем более что Галя Старовойтова давала мне несколько раз шанс образумиться и стать в общий «демократический строй». Но об этом потом и отдельно. Как-то, когда мы были вместе с Александром Яковлевым в командировке в Ватикане по приглашению папы римского, он завел со мной очень осторожный разговор о достоинствах еврейского народа.

Еще со времен совместных вечерних посиделок в ЦК КПСС он знал, что никаких пристрастий, тем более негативных, к евреям у меня нет. Народ как народ. Есть и достоинства, но есть и недостатки, особые еврейские заморочки. Всем известно, что в еврейской Одессе никакого антисемитизма после войны не было.

И на этот раз, было это в начале февраля 1992 года, Александр Николаевич завел со мной разговор о природном уме и интеллигентности евреев, что с ними приятно и хорошо работать. Хотя у него в аппарате никогда евреев не было. Но и на этот раз я не врубался в тему и ушел от нее.

Но уже спустя несколько месяцев, в июле 1992 года, когда я, будучи приглашенным профессором университета в Саппоро встречал на аэродроме Александра Николаевича, прибывшего в Японию на научную конференцию, он сразу, сходу, уже у трапа самолета, начал со мной разговор о моем «антисемитизме». Начал с рассказа о том, что у меня в России дела плохие, что Елена Боннер объявила меня «самым опасным антисемитом», что в какой-то телевизионной передаче Юрий Черниченко сказал, что «Ципко является стыдливым антисемитом», или же, что Галина Старовойтова назвала меня «сотрудником КГБ». Речь шла о том, чтобы я более серьезно отнесся к этим обвинениям и подумал о своей репутации.

Что я мог ответить на это странное вступление в беседу? Сказал главное. Что никогда я не давал какого-либо повода для обвинений меня в том, с чем нормальные люди связывают понятие «антисемитизм». Но я убежден, что демократы, а на самом деле — необольшевики, многие из которых являются евреями по происхождению, сыграли активную роль в распаде СССР и в разрушительных реформах, и это вызывает у меня от них отторжение и не дает мне возможности быть с ними, поддерживать их. Я уже тогда объявил Яковлеву, что, как только вернусь в Москву, сниму с себя полномочия соучредителя «МН». И, конечно же, сказал Яковлеву, что я думаю о Елене Боннер и ее роли в разрушении СССР.

Александр Яковлев открыл мне то, о чем я давно догадывался, открыл, что я, как публицист, как человек, могущий влиять на общественное мнение, неудобен, нежелателен для новой, по преимуществу еврейской элиты, которая пришла к власти в 1991 году.

Был и остаюсь неудобен, потому что больше, чем другие, вижу эгоистическую, корыстную подоплеку и нынешнего, нового режима, и действий, поступков его основных субъектов. Ну не могу я, убей меня Бог, согласиться с тем, что интересы абсолютного меньшинства выше и важнее интересов абсолютного большинства, то есть славянского населения России, интересов русских. Что означает сегодня стать частью либеральной элиты? Означает соучастие в преступлении против своего народа. И не меньше. Трагедия евреев и, наверное, еврейской истории состоит в том, что они не любят открыто, публично заявлять о своих интересах и их публично отстаивать. Ведь все было бы просто и ясно, если бы мы, вместо декларации о «строительстве гражданского общества», о правах и свободах личности начали бы всерьез говорить об интересах и безопасности народов нашей многонациональной страны, в том числе и об интересах и безопасности русских евреев, всех тех, кто считает себя евреями, имеет еврейскую идентификацию.

Конечно, надо смотреть здраво на вещи, Никакого еврейского заговора нет. Если бы евреи действительно были так всесильны, так дальновидны и так могущественны, как об этом говорится в различного рода книгах о «еврейском заговоре», то тогда не было бы ужасов Холокоста, ужаса Освенцима, гибели миллионов людей. Если бы был заговор, то тогда Елена Боннер была бы более осторожна и не позволяла бы себе в компании незнакомых людей, в начале 90-х, на вечерних посиделках в Иерусалиме у Анатолия Кузнецова хвастать тем, как она сама «развалила империю». Ни Альфред Кох, ни Анатолий Чубайс, ни даже Владимир Русинский не годятся на роль участников серьезных заговоров.

В целом в этой нынешней культуре «политкорректности» есть что-то противоестественное. Можно говорить о слабостях, о просчетах, о дефиците чувства ответственности всех народов, кроме еврейского. Пишутся у нас в России на полном серьезе толстенные книги о порочности «русского архетипа», но никто, кроме Солженицына, не пытается осмыслить уроки массового участия русских евреев в создании одного из самых античеловечных режимов в истории человечества.

Факт остается фактом. Всемогущих народов, способных целиком контролировать свою судьбу, нет. Нет «избранных» народов. Это миф.

Никакого заговора нет. Просто у евреев есть исключительная способность использовать все возможные средства для защиты своих национальных интересов, для обеспечения гарантии своей безопасности. Надо смотреть правде в глаза. В начале перестройки у русских почвенников, у русских патриотов были позиции сильнее, чем у советских западников, советских шестидесятников, чем у евреев-интеллектуалов. Но русские патриоты умудрились проиграть все, пустить по миру все. Классический пример тому — вся эта позорнейшая история с ГКЧП.

Правда, евреи, как видно на примере истории России, всегда стремятся расширить условия, политические условия для реализации своих преимуществ в борьбе за выживание. Когда это можно сделать в честной борьбе, они предпочитают честный выигрыш. Но когда выиграть честным путем невозможно, как это было во всей моей истории с прохождением в депутаты, они используют систему «компромата», обмана, провокаций и подлости.

Речь, конечно, не обо всех евреях. Не будет русский еврей и в широком смысле русский патриот Григорий Померанц заниматься поиском «компромата». Если он выражает и защищает свои национальные интересы, то только своим трудом и эрудицией.

Что же касается политизированных евреев, принимающих участие в ломке истории, в революциях, то у них, как показал наш русский двадцатый век, нет никаких сдерживающих начал в достижении своих целей. Разговоры о демократичности еврейской интеллигенции являются большим преувеличением.

По крайней мере, активная поддержка значительной, подавляющей частью русских евреев советской власти, откровенно попирающей все основные ценности человеческой цивилизации, попирающей частную собственность, религию, мораль, закон, говорит о многом. Лично я не нахожу у русских евреев каких-либо преимуществ по сравнению с русскими в отношении развитости демократических чувств и уважения к закону.

Никакой преданности идеалам демократии, идеалам гражданского общества по крайней мере у нынешней правящей либеральной еврейской элиты нет. Есть полный прагматизм, есть умение использовать демократические процедуры для достижения своих национальных целей. Это прекрасно, блестяще доказал Анатолий Чубайс, переизбрав Ельцина на второй срок. Есть умение действовать на опережение, чувствовать новую ситуацию. Об этих преимуществах евреев много и умно говорил Борис Березовский в своем интервью Александру Проханову.

Но нет никакой преданности демократическим идеалам. Нет. По крайней мере нашим евреям-либералам, в отличие от Иисуса Христа, очень трудно дается идея моральной равноценности каждого народа, каждой личности. Идея свободы личности дается. А идея моральной равноценности каждой личности не дается.

Есть желание взять реванш за поражение своих дедов, представителей ленинской гвардии, в борьбе за власть. Показательно, что сейчас реальная власть в стране сосредоточена в руках у внука комиссара-интернационалиста, который, как известно, своего сына назвал Сталиным, чтобы избежать репрессии. Есть желание отомстить номенклатуре за прежний государственный антисемитизм, за все эти муки и унижения, связанные с пресловутым «пятым пунктом».

Понятно, что русские евреи, которые пережили дискриминацию пресловутой «черты оседлости», пережили геноцид, учиненный немцами на оккупированных территориях, пережили сталинскую «борьбу с космополитизмом» и многое другое, что заключено в понятии «еврейская доля», не могут быть сентиментальны. Они, в силу своей истории, не могут не быть озлоблены, не могут не относиться подозрительно ко всему, что связано для них с понятием «царская Россия». Народ, который долгое время живет на грани жизни и смерти, не может быть сентиментальным, не может быть разборчив в средствах достижения своих целей. Хотя назовите мне хоть один народ, который был бы разборчив в достижении своих целей перед вызовом уничтожения.

Нынешние русские евреи-политики защищают демократию до тех пор, пока она защищает их национальные интересы. Но как только возникает угроза их власти, они легко переступают через закон и говорят, как многие из них накануне сентябрьского 1993 года переворота Ельцина, что «демократия должна себя защищать». В 1917 году евреи — руководители Петербургского совета — тоже говорили, что «революция должна себя защищать». Но речь всегда, и в 1917, и в 1991, и в 1993 году шла только б защите своей, уже завоеванной власти, о защите возможности доминировать на всем политическом пространстве, о защите и укреплении своей еврейской безопасности. Отсюда и чудеса консолидации, собранности, умения в нужную минуту принять нужные решения.

Я боюсь быть категоричным, тем более в такой сложной и щекотливой теме, как евреи и еврейский вопрос в посткоммунистической России. Моя задача состоит только в том, чтобы обнажить эту тему, сделать ее прозрачной и предметом публичного обсуждения. Это нужно прежде всего для оздоровления политической ситуации в стране.

Но у меня складывается впечатление, что до тех пор, пока высоты власти будут находиться в руках евреев-политиков, у либеральной еврейской элиты, ни о какой демократии в России не может быть и речи. Евреи-политики не заинтересованы в том, чтобы с помощью демократических процедур была выявлена воля подавляющего большинства населения страны, и прежде всего воля преобладающих русского и тюркского населения России. Все дело в том, и об этом прямо говорится в документах еврейской СПС, что понимают и выражают подлинные национальные интересы в стране только те, только абсолютное меньшинство, которое голосует за СПС, за либеральные программы. Остальные же, речь идет о 90 процентах населения, согласно представлениям идеологов нашего либерализма, являются носителями «архаичного», «консервативного» и даже «реакционного» русского архетипа. Согласно этой точке зрения, не может быть никакой речи о демократии в России до тех пор, пока русское большинство является представителем «архаики», выражает традиционные «русские амбиции», выражает «державнические настроения». В лучшем случае может идти речь о сохранении нынешнего статус-кво, о сохранении нынешней «бутафорской» или «управляемой» демократии, которая оставляет высоты власти у еврейской интеллигенции.

Наша либеральная элита признает только ту демократию, которая дает, как говорили в советские времена, партийные результаты, работает на ее специфические, групповые интересы.

Я помню свой спор на эту тему, спор о возможности настоящей, подлинной демократии в России с Женей Альбац в начале мая 1993 года, когда всем была очевидна опасность новой гражданской войны. Достоинство Жени Альбац состоит в том, что она все эти годы, начиная с конца восьмидесятых, выражала интересы и взгляды радикальной, еврейской, как она считала, демократической интеллигенции в предельно жесткой, комиссарской форме. Столкнулись мы с ней в приемной главного редактора «МН» как раз в тот момент, когда я за минуту перед этим отдал Виктору Лошаку свое заявление о сложении с себя полномочий соучредителя газеты. Речь, естественно, зашла о конфликте Ельцина с Верховным Советом и о том, какова в этот момент должна быть позиция подлинного демократа. Я считал, что газета в этой ситуации изменяет демократии, ибо не поддерживает парламентское большинство. В ответ Женя Альбац произнесла фразу, которая звучит до сих пор у меня в ушах и которая еще раз открыла мне главную правду всей нашей августовской революции.

«О каком парламентаризме ты говоришь, — возразила мне Женя Альбац. — Посмотри на лица этого большинства, разве люди с такими рожами могут иметь что-то общее с демократией». Я, честно говоря, опешил от откровенности Жени Альбац. Но все же нашелся и сказал: «Женя, как ты можешь, ведь такие лица (я не сказал «русские») у большинства страны». Женя внимательно посмотрела на мое лицо, и ее вечная воинственность угасла.

Конечно, никакого открытия лично для меня Женя Альбац не сделала Она просто повторила то, что в августе 1991 года сказал мне мой знакомый: «Россия слишком серьезная вещь, чтобы ее доверить русским».

Но какой смысл имеет Россия, которую не доверяют русским? Об этом мой знакомый не думал ни в 1991 году и, как я убедился, не думает сейчас. И самое главное. Можно ли на самом деле и всерьез управлять Россией, оттесняя русских, оттесняя людей с русским национальным сознанием, от управления страной? Я думаю, в этих двух вопросах, к которым я подошел во многом стихийно, заключена главная проблема и нынешней России и нашей очередной революции. Даже если еврейская либеральная интеллигенция будет вся целиком работать на Россию и на русских, то это благодеяние пользы не принесет. Сам факт, что мы, русские, сами ничего не можем, ибо за нас все делают другие, не просто оскорбляет национальное достоинство, но и сводит на нет смысл существования нации. В этом и вся опасность различного рода публичных дебатов о врожденном архаизме подавляющего большинства русских, о том, что их «мы» принуждаем к демократии.

Понятно, и это надо иметь в виду, что еврейская либеральная интеллигенция, которая перевела революцию сверху, перевела перестройку Горбачева в антиноменклатурное движение советской интеллигенции, выступает сегодня в роли победителя. Она дважды победила русских патриотов и во время ГКЧП, и во время конфликта со Съездом народных депутатов России. А потому она как победитель выстраивает новую политическую систему в соответствии со своими интересами. Анатолий Чубайс ведет себя так самоуверенно, вызывающе потому, что он чувствует себя победителем. Он играл не последнюю роль в разгроме патриотического .и только отчасти левого Съезда народных депутатов России, он привел Ельцина к победе на президентских выборах. В конце концов, как он говорил год назад в «Российской газете», и Путин обязан своему приходу к власти «им», тем, кто контролирует сегодня власть в России. Понятно, что в этих условиях те, кого Чубайс называет «мы», будут требовать по максимуму, будут строить Россию, комфортную для себя во всех отношениях.

С этими реалиями необходимо считаться. Людям, которым не нравится, что и средства массовой информации и, прежде всего телевидение, и финансы, и, самое главное, наш Президент находятся в руках еврейских либералов, должны смотреть правде в глаза. Последние пятнадцать лет русские, более точно — национально ориентированные силы — проиграли советской еврейской интеллигенции все схватки за власть. Все попытки русских национальных сил сохранить, вернуть контроль над страной — и попытки ГКЧП, и попытка Руцкого и Хасбулатова, и попытка Геннадия Зюганова, и даже попытка Коржакова и Барсукова в 1996 году — оканчивались поражением, я бы даже сказал — позором патриотических сил. По этой причине Анатолий Чубайс ведет себя так нагло и самоуверенно и заявляет, что они правили страной и будут ею править.

Понятно, что, имея в своих руках все высоты власти, еврейская либеральная интеллигенция не будет ею ни с кем делиться и будет выстраивать мощные плотины на пути возможного реванша русских патриотов.

Кстати, моя судьба в посткоммунистической России во многом была связана с тем, что я был «неудобен», «ненадежен» для этой линии на абсолютные гарантии. Обо всем этом мне поведал уже в 1994 году в порыве откровенности академик Халатников, в то время он был преемником Ландау, ректором знаменитого «физтеха». «Моя беда и беда всех так называемых русских просвещенных патриотов, — учил меня уму-разуму Исаак Маркович, — что мы не считаемся с политическими реалиями, с тем, что евреи, тем более русские евреи, не имеют права на ошибку». «Неужели вы не видите, как много среди так называемых патриотов антисемитов? О чем вы думали, когда садились в кадр вместе с Александром Прохановым? Дорогой мой, — продолжал Исаак Маркович, — вы взрослый человек и должны рассчитываться за свои ошибки. Будьте патриотом про себя. Мы же, евреи, знаем, что любой русский патриотизм в России оканчивается антисемитизмом».

В том-то и дело, что, скорее всего, еврейская интеллигенция полагает, что окончательной гарантией ее безопасности будет не просто искоренение русского патриотизма, а искоренение русского национального сознания, традиционной русской национальной идентификации. По сути, вся политическая и идеологическая программа окончательно победившей в 1993 году еврейской интеллигенции состояла и состоит в выстраивании абсолютных, стопроцентных гарантий безопасности, гарантий, предотвращающих от реванша национальные силы. Достижению этой цели был посвящен распад СССР, ибо евреям невозможно удержать власть в стране, где голосуют украинцы, белорусы, а тем более народы Средней Азии. Для евреев русские являются самым удобным народом, ибо великороссы Нечерноземья, центральных областей России меньше всего заражены антисемитизмом. Вся стратегия скорейшего выкорчевывания суверенитета России, превращение ее в «младшего партнера» США подчинена этой же цели. Дружба с США на деле является главным гарантом и безопасности, и сохранения капиталов еврейской общины.

Но все же главной, долговременной стратегической целью еврейской интеллигенции является выкорчевывание русского национального сознания, выкорчевывание традиционных российских амбиций на державность, на право оставаться самостоятельной, влиятельной державой мира.

До тех пор, пока русские будут ощущать себя русскими, будут ощущать свою принадлежность к православию, к русской православной культуре, принадлежность к истории русского государства и истории побед русского оружия, они неизбежно будут отличать себя от представителей других народов и, в частности, отличать себя от евреев, отличать себя от русских с еврейской кровью, русских с еврейской идентификацией. Тем более, что евреи-интеллигенты по старой советской привычке всячески демонстрируют свое негативное отношение к православию. Володя Познер всякий раз, по поводу и без повода, говорит с экрана телевидения, что главная опасность для России состоит в возрождении православия. Галя Старовойтова в первые годы после распада СССР говорила, что уничтожить Российскую империю — это полдела, что теперь надо покончить с православием.

Речь таким образом шла не о том, чтобы не допустить этнических русских к управлению страной, в условиях малочисленности еврейской интеллигенции такая задача просто неосуществима, а о том, чтобы маргинализиррвать, отбросить на обочину всех, кто мечтал о реставрации традиционной России, о реставрации русскости в широком смысле этого слова. Речь шла о том, чтобы не допустить к власти русских с выраженным национальным сознанием. Я, кстати, имел шанс исправить свою «ошибку» и стать депутатом и активной политической фигурой. Галя Старовойтова, которая ко мне благоволила, и которая, как мне кажется, играла активную роль во всех событиях начала девяностых, в июне 1991 года в Харогейте, за рюмкой коньяку в номере Жени Амбарцумова сформулировала мне условия, на которых я был бы допущен в новую элиту. Но, видит Бог, я не мог этого сделать, не мог согласиться и на игру в «компромат» против моих конкурентов, и на участие в борьбе за «суверенитет» РСФСР.

В сущности, вся идеология новой демократической, по преимуществу еврейской элиты с момента ее прихода к власти была направлена на выкорчевывание русского национального сознания, на борьбу с остатками русского, и без того слабого патриотизма. С 1991 года практически через все СМИ осуществлялась политика развенчивания и русской истории и русских героев. Белые герои, как и в советское время, предавались и предаются забвению. А красные герои, сподвижники и соратники Сталина, все эти буденые и ворошиловы, были преданы осмеянию. Делалось и делается все возможное и невозможное, чтобы вывести сознание новых поколений из контекста русской истории, русских побед.

И здесь я подхожу к главному выводу своего исследования, к той мысли, которая заставила меня взяться за эту сложную и опасную еврейскую тему. Видит Бог, я искренне хочу процветания и безопасности еврейскому населению России, безопасности всем своим соотечественникам, которые ощущают себя нерусскими, ощущают себя евреями. Не забывайте, что среди борцов с Россией и русским национальным сознанием очень много условных евреев. В конце концов, моя совесть чиста. В советское время я делал все возможное для преодоления дискриминации моих друзей-евреев.

Но я категорически возражаю против того, чтобы безопасность и процветание одного из народов России, чтобы безопасность еврейской общины достигалась за счет ущемления прав, дискриминации других народов страны и, прежде всего, за счет ущемления духовной безопасности подавляющего большинства, за счет маргинализации и дебилизации русских. Сама идея уничтожить национальное сознание, веру и традиции других, чтобы мы на их фоне больше не отличались и не выделялось светско-еврейское, чтобы у всех осталась одна религия прав человека, мне представляется бесчеловечной и аморальной.

На мой взгляд, нынешняя политика еврейской либеральной элиты в том виде, как она представлена в СМИ, на телевидении, является своего рода культурным расизмом, является культурной и идеологической агрессией против духовного здоровья подавляющего большинства страны. Вытравливание национального сознания и исторической памяти, нарочитое внедрение для этой цели в обиход стереотипов массовой культуры, стереотипов античеловечности, по сути являются преступлением. Такие формы и методы защиты национальных интересов русских евреев не только не имеют ничего общего с ценностями гуманизма и демократии, но фактически являются политикой стерилизации человечности. Все эти разговоры об изменении русского культурного архетипа, об изменении «русского вектора развития» попахивают расизмом и даже фашизмом. Это опасно.

В конце концов, сама стратегия переделки русского менталитета во имя искоренения всяческих предпосылок антисемитизма не только порочна, но и утопична. Ведь уже была попытка полной интернационализации русского сознания, попытка искоренения русской религиозности, попытка искоренения исторической памяти и т.д. Что из этого вышло? Только рост бытового антисемитизма, на волне которого пришел к власти Сталин и начал истребление большевиков-евреев.

Мне кажется, что нынешняя политика либеральной элиты, направленная на искоренение и разрушение столпов русского национального сознания, не только порочна с гуманитарной, цивилизационной точки зрения, не только утопична, но и опасна — опасна прежде всего для интересов уже всей еврейской общины России. Маргинализация молодежи, утрата ею национальных ориентиров, чему так радуются социологи от либерализма, укрепляют хаос и безвластие, создают неодолимые препятствия на пути формирования правового общества, цивилизованного рынка. Не говоря уже о том, что попытка либеральной элиты устранить все русское, национальное, патриотическое с экранов телевидения привела к прямо противоположным результатам. К росту антисемитизма там, где его раньше не было. К росту антисемитизма в Центральной, Нечерноземной России.

Неужели не видно, что власть еврейской интеллигенции в России сейчас не имеет опор? Она зиждется только на частичном контроле над президентом, его аппаратом, над СМИ, но не больше. Армия и генералы крайне негативно относятся к экспансии интеллигенции, к экспансии либералов. Чекисты уже сейчас, как могут, борются с экспансией еврейских олигархов.

Конечно, многие русские евреи видят всю опасность этой «реформаторской» агрессии либеральной элиты против России. Григорий Соломонович Померанц недавно на ленче в посольстве Норвегии говорил мне о том же, о том, что рыночные реформы Гайдара и Чубайса являются откровенной формой расизма и направлены на разрушение основ социальной и культурной жизни. Этнический аспект этой проблемы мы в разговоре с Григорием Соломоновичем не выпячивали. Но Алла Гербер, С которой мне довелось беседовать на эту еврейскую тему здесь, в Форосе, где я пишу этот текст, прямо назвала вещи своими именами, сказав, что Роман Абрамович, бравирующий своим богатством, и Чубайс, заявляющий, что он будет делать больно, — это аномалия. Слово «выродки» Алла Гербер не произнесла. Но сказала, что мы в России сейчас имеем дело с какими-то особыми евреями. «Разве Чубайс еврей? Разве Абрамович еврей? — спрашивала меня Алла Гербер и отвечала. — Нет, ибо еврей, живущий сегодняшним днем, это не еврей. Евреи потому и сохранились, что всегда думали о завтрашнем дне. Мало того, что все эти молодые люди оторваны от еврейских корней, они к тому же не в состоянии осознать национальные еврейские интересы. Тем более, что многие из них, о которых ты говоришь, являются евреями понарошку. Сейчас им выгодно быть евреями». «Речь идет о евреях с частичкой еврейской крови?» — переспросил я Аллу Гербер. Она рассмеялась и сказала, что этот разговор мы обязательно продолжим. Правда, я на прощание все же сказал ей, что она, как вождь еврейской общины, должна им, «хозяевам жизни», объяснить, что так отвязано вести себя нельзя, что эта самоуверенность ни к чему хорошему не приведет. «Я об этом все время говорю», — отвечала мне Алла Гербер.

Но говорить сегодня об этом уже мало. Чтобы не произошло худшего, надо что-то делать. Распоясавшихся, отмороженных либералов, получающих кайф от того, что они больно делают России, надо убирать с политической сцены. Так будет лучше и для русских и для русских евреев, для всех тех, кто связывает свое будущее с нашей страной, нашим общим делом. Садистов нельзя допускать к власти.

(продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments