Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

Тарасов о майданировании

https://theins.ru/confession/124077

«Помню только, что я лежу на полу зала и плачу — и плачут рядом».
Незнакомые люди внезапно стали мне ближе матери или сестры.

Как бизнес-тренинги превращают людей в сектантов


Евгений Тарасов, участник бизнес-тренинга «Лидерская программа»

С 15 ноября 2014 года по январь 2016-го я участвовал в тренингах «Лидерской программы» — это клон Lifespring, на их официальном сайте даже есть ссылка на этот тренинговый центр. Изначально это была сетевая организация типа Amway, тренинг для продавцов кремов. Затем, где-то в начале 1960-х, основатель подумал: зачем продавать продукт, если можно продавать воздух — личностный рост? В данный момент штаб-квартира основателя находится в Бразилии — они там чувствуют себя отлично. Сейчас эти центры размножаются в странах СНГ, в Москве на тренинги проходят порядка 4 тысяч человек в год, на Украине на том же уровне.

Началось все с того, что мама попросила распечатать какие-то странные анкеты. Прошло месяца два, и она пригласила меня на тренинг, сказала, что внесла невозвратную предоплату. Я позвонил, меня спросили о целях на ближайшее будущее, я назвал две-три наобум. Девушка пообещала, что теперь смогу достичь их быстрее, и я поехал на первое занятие. Первая ступень тогда стоила 17 тысяч рублей, вторая — 35 тысяч, а «Лидерская программа» (третья ступень) — 32 тысяч рублей. В Москве оплата по договору, в других городах деньги просто передают в конвертах. В договоре написано, что в случае неподчинения тренеру клиент будет исключен, деньги не вернут. У меня как-то получилось подсмотреть их доходы: первая ступень — где-то 200 тысяч рублей чистыми за вычетом накладных расходов, вторая ступень — 320 тысяч. Лично я в общей сложности, вместе с деньгами на такси, потратил около 150 тысяч рублей за все время пребывания на тренинге.

Туда приходили абсолютно разные люди. Моим «капитаном» был бывший руководитель группы системных администраторов Mail.Ru, сейчас он работает в каком-то австрийском банке. Были даже психологи, психиатры. Этот феномен поражает — как они, пройдя серьезное обучение, не увидели подвоха? В команде мамы был один психиатр, который умудрился привести около 60 человек — из своих пациентов и знакомых. На российском телевидении очень любят говорить, что в секты попадают слабые люди. Это не так — там мне встретились и депутат Госдумы, и действующий на тот момент оперативник ФСБ. Как и в любой секте, нас поощряли привлекать влиятельных денежных людей: некоторые из них уже теперь открывают свои собственные тренинговые центры.

Первая ступень длилась три дня, с 9 утра до 7 вечера. Сперва я вообще не понял, в чем фишка. Происходящее напоминало типичный американский тренинг из кино и сериалов — флип-чарт, красные и черные маркеры. Первые два дня была матчасть, она не зацепила, а на третий тренеры все-таки вторглись в эмоциональную сферу. Незнакомые люди внезапно стали мне ближе матери или сестры. Кроме того, я понял, что мог прожить жизнь по-другому. Даже здоровые мужики рыдали там в три ручья. На первой ступени они предлагают взять на себя ответственность за свою жизнь и посмотреть на нее глазами ее автора, а не жертвы обстоятельств. В итоге этот вроде не самый плохой подход порождает гипертрофированное чувство вины за совершенные ошибки. Любые попытки спорить, задавать вопросы или умничать тренеры жестко подавляли. В конце первой ступени мама сказала, что на третьей мне запретят курить на три месяца. Я возмутился, сказал, что это фашизм. Тренер и капитаны (это те, кто вызвался помогать тренеру, после третьей ступени) обругали меня и заявили, что я ничтожество.

С первой минуты второй ступени пошел довольно жесткий прессинг, как в армии. Например, мы заходим в зал по команде в определенное время, садимся в круг. Все сидят, ничего не происходит, вдруг в зал врываются тренер с капитанами и начинают орать, что мы неудачники, ничего в жизни не добьемся. Оказывается, мы должны были встать, представиться, рассказать о себе и о том, зачем мы здесь. Это подстава, ее невозможно просчитать. После такого перформанса люди чувствуют по большей части стыд. Начиная с середины второй ступени и всю третью ступень нас учили проявлять эмоции, как будто мы дети, а тренер занимал место родителя или учителя. На второй ступени тренеры используют самые низменные инстинкты. Недовольного, сопротивляющегося начинают гасить толпой. Достаточно сказать, что ты против тренера, и каждый из 30 участников начинает тебя унижать, люди ломаются очень быстро, особенно женщины. Они заставляли меня вставать перед группой из пяти человек, каждый из которых выкрикивал в моей адрес оскорбления, потом тренер говорил «стоп», я переходил к следующей группе — и так до тех пор, пока я не заплачу. Плач считается признаком душевного прорыва, якобы во мне в этот момент что-то поменялось.

Все эти унижения длятся четыре дня с утра до позднего вечера. На пятый день мы делаем упражнение, которое нас из этого состояния вытягивает, и мы чувствуем, будто у нас выросли крылья. Все собираются в полутемном зале при свечах. Человек выкрикивает свое обещание для новой жизни: «Я открытый, уверенный в себе мужчина, лидер Евгений». Дальше человек закрывает глаза и под музыку, которая подобрана конкретно для него, расставляет руки, как Христос, и падает к команде, которая поднимает его под потолок. В этот момент человек испытывает эйфорию. Это сложно передать, но после этого чувство благодарности к тренеру, к команде просто зашкаливает. После такого переживания люди цепляются за этот тренинг до конца жизни.

Третья ступень — самая «либеральная». Тебя учат манипулировать людьми, основная их рекомендация — быть максимально откровенным. Я должен был привлечь на тренинг как можно больше людей. Я был закрытым человеком, а тут начинал рассказывать, как изменился и как мне важно, чтобы мой собеседник вырос над собой. На удивление, люди соглашались и шли на тренинг. Первый круг «вовлечения» (вербовки) — это, конечно, близкие родственники. Я первым делом позвал туда свою сестру. Знаю случаи, когда из-за тренингов распадались семьи. К нам переехал дядя, а он человек советской закалки — когда мы начали его обрабатывать, он жестко пошел в отказ, и мы чуть не распрощались с ним навсегда. Сестра прошла первую ступень, в ее группе многие сообразили, что это все фуфло, и на следующие этапы уже не пошли. Я привел подругу с работы, ее эта тема увлекла всерьез, через тренинг прошли абсолютно все ее родственники, я с ней больше не общаюсь.

Помимо обязательств по вовлечению новых людей есть еще так называемый общественный проект — помочь детдому, убраться на улице, построить детскую площадку, создать что-то новое, чего не было до нас. На это нужно собирать деньги. Все собранные средства шли сначала на счет тренингового центра и уже оттуда перечислялись в детские дома, что само по себе подозрительно. Теперь команда сама собирает деньги, участники, несмотря на запрет, вкладывают собственные деньги, чтобы закрыть цель по общественному проекту.

В конце третьей ступени нас собрали в коттедже — ты три дня живешь в одном помещении и проходишь разные ритуалы вперемешку с медитациями. К концу третьего дня, когда личность полностью размыта, мы прощаемся с командой под песню Пугачевой «Близкие люди», слезы льются рекой. Потом люди вроде бы свободны от обязательств, но продолжают тащить на тренинг людей.

Мне стало не по себе только на третьей ступени. На тренинге было очень хорошо, а когда приезжал домой, происходил жесткий откат. Я стал гуглить, нашел много критики на сайте Sektam.net. Негативную информацию я тогда не воспринимал, хотя ее было навалом. Я думал отстраненно, что это фигня какая-то, и со мной этого точно не происходит. После третьей ступени меня накрыло любовью к тренингу, критическое мышление просто отключилось. Я хотел пойти на четвертую ступень, куда должен был приехать тренер-американец, но его задержали на границе и занятия отменили. Тогда я решил заново пройти вторую ступень, во второй раз дешевые манипуляции стали заметнее. Я сидел рядом с тренером, слушал чушь, которую он несет в микрофон, и удивлялся, как мог на это повестись.

Только в 2016 году я понял, что это мошенники — чары спали, стало очень обидно. Я тогда очень много дров наломал — в интернете всякую хрень писал, побежал на телевидение. Сняли очередной сюжет про тренинги, но большинство из того, что там было, вырезали. Я нашел единомышленников в интернете, а спустя полтора года в принципе успокоился — когда я выяснил, что законодательство у нас неразвитое, желание бороться прошло. В этом опыте были и плюсы — раньше я говорил с людьми только о работе, сейчас мне не составит труда познакомиться на улице с прохожим и разговорить его. Я полностью поменял специальность — из системного администратора стал менеджером отдела закупок. Если бы я сейчас все еще принадлежал к тусовке тренинга, то все эти успехи я демонстрировал бы новичкам. А так понимаю, что всего этого можно было добиться, работая над собой, за гораздо меньшие деньги, без насилия над собой и своей психикой.

К сожалению, правоохранительные органы в России реагируют, только если после прохождения тренинга кто-то покончил с собой. В остальных случаях материальный или душевный вред доказать невозможно. В Петербурге женщина совершила суицид, она бросилась под поезд со своими детьми. Она вела дневник, и следователи нашли в нем информацию о тренинге, что именно в нем крылась причина такого поступка. На очередной сеанс приехала полиция, взяла под стражу основателя и его жену. В итоге главный виновник сбежал из-под домашнего ареста — скорее всего, в Финляндию, — его жена сотрудничает со следствием. Была проведена судебно-медицинская экспертиза, которая показала, что у 20% участников тренинга возникли психические заболевания.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments