Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

"Коммунисты, вперёд!"


(отсюда: https://amiram-g.livejournal.com/903548.html)

Неизвестная мне прежде Юлия Пятецкая, живущая в Киеве, написала изумительно точный текст. Даю фрагмент и снабжу комментарием.

"У поэта Александра Межирова был любимый оборот «низы элиты». Олег Хлебников, который с Межировым был близко знаком и посещал его лекции на высших курсах Литинститута, вспоминал в проникновенной главе книги «Заметки на биополях. Книга о замечательных людях и выпавшем пространстве», что суда низов элиты Александр Петрович опасался всю жизнь, и не зря. Именно эти низы устроили Межирову травлю после того как он сбил актера Юрия Гребенщикова, шагнувшего под колеса межировских «Жигулей» в январе 1988-го. Дескать, «поэты предчувствуют свою судьбу».

О том, что Межиров был крепко выпимши и неоднократно садился за руль пьяным, Хлебников в книжке с красивым названием не упоминает. О том, что поэт-фронтовик, лауреат Государственной премии, педагог не просто сбежал с места происшествия, не оказав помощи сбитому им человеку, а оттащил Гребенщикова в сугроб, присыпав снежком, тоже. О том, как Межиров скрывался от милиции три дня, за которые успел сдать свою «шестерку» в автосервис и выписать себе медицинскую справку о шоковом состоянии, пока Гребенщиков лежал в коме в больнице, не вспоминает. И о штабе по спасению от правосудия поэта-фронтовика во главе с поэтом Евтушенко, тоже. Прежде чем сесть за руль, Межиров хорошо принял на грудь после вечера, посвященного 50-летию Высоцкого. На этом же вечере выступал и Юрий Гребенщиков, который по завершению отправился домой пешком, а Межиров продолжил праздновать в теплой компании. Пока Гребенщиков шел, Межиров праздновал, затем сел и поехал. В тот роковой вечер они виделись дважды. И поэт, конечно, узнал артиста. Оттащил и присыпал.

«Артиллерия бьет по своим» - наверное, самые известные стихи Александра Межирова. «Когда же окончательно уйду, останется одно стихотворенье». Я их регулярно обнаруживаю в ленте по разным поводам, не только в день рождения поэта и день его памяти. О Юрии Гребенщикове почему-то в ленте не вспоминают ни в какие дни. Ну, он был не настолько популярен. Любимый артист Анатолия Васильева, актер советского кино. Я его помню по фильму «Грачи» киностудии Довженко, где сюжет тоже завинчен вокруг чертовых «Жигулей». Жизнь шире литературы, но и скучней стократ.

О том, что Гребенщиков был сбит, а не просто так упал, стало известно, потому что у этого кошмара оказалась случайная свидетельница. Она не только вызвала «скорую», но и записала номер машины. Через три дня Межиров все-таки объявился, сперва все отрицал, потом припомнил, предъявил справку, штаб по спасению накатал коллективное письмо про трагическую случайность и заслуги выдающегося поэта-фронтовика. Письмо докатилось чуть ли не до Горбачева. Дело все равно завели, расследование продолжали, но ввиду заслуг с Межирова даже не взяли подписку о невыезде. Гребенщиков скончался через четыре месяца в больнице, не приходя в сознание, а Межиров уехал в Штаты, где прожил до 85 лет. На вопрос в одном интервью, почему он уехал, отвечал, что спасался от еврейских погромов. Ну да, «низы элит».

А теперь несколько слов, уже моих, не о Ефремове, он надоел, а о Межирове. Как раз когда случилось это последнее убийство на дороге, я Межирова вспомнил.
Межиров был поэтом очень слабым, исчезающе малым, но все свои ништячки он набрал, паразитируя на войне, вернее, на своём в ней участии. Таких было много. Поженян, к примеру.
Я называю это "синдромом окуджавы".
Сколько отпетых, жалких графоманов сделало себе литературное имя, пописывая военные вирши! Это же было беспроигрышно - это обязательно нравилось Брежневу, который приспособил военную память под пропаганду своего совхозно-казарменного "хуманизьма", почти полностью выбросив Сталина и Россию. Это обязательно нравилось самим фронтовикам, которым, как мы понимаем, практически всегда было не до качества текстов.
Да, совковые легендарные приспособленцы, подлецы, стукачи и лжецы тоже воевали. Это было неизбежно, поскольку брали всех. И выдающиеся выродки попадались не только среди просто воевавших, даже среди героев Советского Союза оказалась и такая сказочная мразь, что, по нашим представлениям, была только на противоположной стороне фронта - убийцы, нацисты, насильники. Впрочем, мы тогда этого не знали.

Графомания, конечно, формально - не преступление.
Убийство - преступление.
Кстати, межировско-дегеновская лирика это не просто циничные нескладушки. Там всегда есть второе дно. Это ведь не "алексей алёшенька сынок". Там обязательно "артиллерия бьёт по своим", там сапоги снимают "с товарища", и это никакая не "горькая окопная правда", это брежневоугодный снежок говна, брошенный в сталинское время. Это как раз, не антисоветчина даже, Б-г с ней, с антисоветчиной, это чистая русофобия. Притом, не лобовая, а тонкая, "как они умеют", такая русофобия, что простоватые ветераны, взяв на грудь пару стопок 9 мая, да и просто, советские обыватели, принимали её за что-то искреннее, настоящее, за что-то своё - вот ведь парадокс.
История с убийством актёра на дороге, за которую, конечно, не ответил "проливавший кровь на фронте" партийный графоман-негодяй - она просто ярко высветила саму суть этого явления, и показала качество этих людей - качество сорта дрэк.
И похваливший Басаева "булат шалвович" не сделал ведь ровно ничего для себя нового. Просто осмелился озвучить, квакнул на весь мир, уже ничего не опасаясь, он ведь "кумиг поколения", он, видите ли, три недели воевал, "кровь проливал"! Гитлер плох ведь только холокостом, а так - стоят ли сожалений сталинские рабы, сдирающие друг с друга сапоги и бомбящие самих себя? А Басаев как раз убивал русских, холокоста не устраивал - парочку, может, евреев укокошил, которые под руку попали. Так это не в счёт, это как прохожий перед машиной, за рулём которой - пьяная сановная скотина.
Такое мнение, уверен, характерно для них для всех. Для всех этих завсегдатаев совковых бильярдных, комиссионок, ресторанов и творческих союзов.
Но про окуджаву я ещё пару слов скажу, больно уж зло берёт. Не все знают, что главный "ггузин" СССР своего грузинского отца вряд ли хорошо помнил. Его воспитывали армянская мать и армянская бабушка - сестра поэта Ваана Терьяна - это именно она, что была из старой тифлисской интеллигенции, научила его музыке, и привила склонность к писательству. "Ггузином" он стал ровно потому, почему и Булатом - так было выгоднее. И усердно штамповал свои "тинатин поёт" и "виноггаднуууую косточку", потому что на это всегда был спрос - у русских же есть железобетонный стереотип, что грузин это свой, только лучше, ярче, этакий щедрый и простодушный православный джигит, который тоже квасит, но красиво, и красиво ухаживает за ларисой ивановной - а армянин это куда более мутный персонаж, иудейский по духу торгаш и делец.
Конечно, про армян шалвович ни строчки не написал.
Но могло что-то колыхнуться в его гнусной совковой душонке, когда Басаев, захватив больницу в Будёновске, застрелил находящую под наркозом армянскую женщину-роженицу, чтобы врачи не отвлекались, и исправно кричали в окна "свободу Чечне"?
Не, Басаеву памятник надо ставить! - сказал "большой багд".
А вы говорите, русские. Да на русских им вообще, даже не знаю, что.

Но знаете, что больше всего напрягает? Вот, наступает День Победы, и моя хорошая лента, патриотичная, ватная, обязательно засрёт сеть всё тем же совково-местечковым мародёрским навозом.
"Агтиллегия бьёт по своим"
"Ты не ганен ты пгосто убит"
"Когда пгидёт пгиказ"

Ну когда же вы мозгами-то раскинете?




Заглянул в википедию: "таки да".




P.S. https://avmalgin.livejournal.com/1010787.html


За несколько минут до полуночи 25 января 1988 года пьяный Межиров, сворачивая на своей «шестерке» с Ленинградского проспекта в переулок, ведущий прямиком к его дому на Красноармейской, сбил бредущего куда-то Юрия Гребенщикова. Поэт выскочил из машины, подошел к лежавшему без сознания в пустынном переулке Гребенщикову, попытался привести его в чувство, после чего ОТТАЩИЛ ЕГО В СУГРОБ, ПРИСЫПАЛ СНЕЖКОМ и продолжил путь домой. Коммунисты, так сказать, вперед.

На следующий день я находился на даче Евтушенко. К нему явился весь в слезах Межиров, они ушли в соседнюю комнату шушукаться. Я уже слышал от Евгения Александровича трогательную историю, как он однажды дал Межирову на ночь «Архипелаг ГУЛАГ» и утром тот пришел в слезах, без конца восклицая: «Женя, зачем мы жили?» Поэтому я решил, что, видимо, Евтушенко опять подсунул нашему сентиментальному коммунисту очередную антисоветчину.

Но события развивались очень быстро. Оказывается, у происшествия был свидетель – пожилая жительница углового дома. Она не только вызвала Гребенщикову «скорую помощь», но и записала номер межировской машины. Милиция приехала по его домашнему адресу быстро. Но Межирова к квартире не было, не было у дома и его машины. Он прятался три дня, телефон на даче не отвечал.

Потом появился и стал давать показания. Первая реакция: ничего не знаю. Вторая реакция: да, было дело, наверное, но я был в таком шоке, что ничего не помню и был как парализованный несколько дней. Тут же была продемонстрирована медицинская справка о шоке. Однако возник вопрос: если ты был в шоке, почему ты уже на рассвете позвонил армянину – владельцу автосервиса, своему постоянному партнеру по биллиарду и попросил как можно скорее выправить и закрасить на машине все следы ночного происшествия? (Кстати, самого этого Ашота вскоре убили – за невозвращенный биллиардный долг).

Пока врачи госпиталя имени Бурденко боролись за жизнь Юрия Гребенщикова, на даче Евтушенко заседал штаб по спасению Межирова. Было создано коллективное письмо интеллигенции, в котором они то ли брали шалунишку на поруки, то ли, перечислив его заслуги перед отечественной культурой («Коммунисты, вперед!»), просили о снисхождении. Я даже знаю, что вопрос был поднят на уровень Александра Николаевича Яковлева и, возможно, М.С.Горбачева. Ну и к Межирову отнеслись мягко, на период, пока шло следствие, с него даже не взяли подписку о невыезде. Чем он и воспользовался: уехал в США к уже обосновавшейся там дочери Зое. В интервью «Новому русскому слову» он честно сказал: уехал, мол, от надвигающихся еврейских погромов.

Юрий Гребенщиков был в коме вплоть до 14 мая 1988 года. И умер, так и не придя в сознание. А Александр Петрович Межиров жив-здоров, готовится встретить День Победы вместе с другими фронтовиками-эмигрантами в Нью-Йорке, наверняка получил приглашение на банкет в российское посольство. Вообще-то он живет в Манхэттене, но его часто видят на Брайтон-Бич. Он оттуда приезжает играть в карты и в биллиард. Ему фантастически везет – картами и биллиардом он зарабатывает неплохие деньги.

Алла Хлебникова в опубликованных воспоминаниях приводит такой разговор с А.П.Межировым:

"Я вас сейчас в один игорный дом отвезу, будете мне помогать. Это несложно, пофланируете немного между столами, ненароком заглядывая в карты моего партнера, будете мне изредка "сигналить", я покажу, как ... Кучу денег выиграем! Не вздумайте сопротивляться, если кто-нибудь из мужчин окажет вам особого рода внимание, там это не принято, а я вмешиваться не могу..." (http://www.litera.ru/stixiya/articles/445.html)

Мне не довелось наблюдать, как играл Межиров в карты. Но я пару раз видел, как он играл в биллиард. Однажды я был во Внуково у еще одного страстного биллиардиста – поэта Игоря Шкляревского. Разговаривали, естественно, о поэзии. Вдруг звонок из Переделкина - от Межирова. Зовет играть в биллиард. У Шкляревского загорелись глаза, и я согласился отвезти его туда. Мне было и самому интересно увидеть, наконец, как именно происходит игра на деньги.

Когда мы приехали на дачу (бывшую сторожку) Межирова, калитку нам открыл совершенно скрюченный, мучающийся от боли в пояснице седой человек. «Игорек, - застонал Александр Петрович, - у меня поясницу схватило, я играть не смогу, извини, давай перенесем как-нибудь на другой раз». Это было странно, потому что он звонил с приглашением примерно за сорок минут до этого. Тем не менее мы поднялись в биллиардную. Межиров стал расхваливать мне – свежему человеку - свой биллиард. Его, оказывается, построил какой-то суперизвестный мастер международного класса и на этом именно столе якобы происходят подпольные чемпионаты страны (в то время чемпионаты по азартным играм были запрещены). Шкляревский стал его уговаривать все-таки преодолеть недуг и хотя б одну игру сыграть. Не зря же мы приехали. А биллиардисты, они, надо сказать, как наркоманы, если уж задумали, свою дозу получить просто обязаны. Не буду приводить весь разговор, это не так интересно, но в результате Межиров согласился поиграть за фору в два шара. Он и так игрок гениальный, но с такой форой просто разложил Шкляревского, как говорится, как мальчика. Партия следовала за партией. А так как это была игра на деньги, Игорь Иванович, по-моему, в тот день продул свой гонорар за «Слово о полку Игореве», вышедшее в «Школьной библиотеке».

"Великий игрок - это вовсе не тот, кто умеет шары заколачивать в лузы, а мудрец и провидец, почти что пророк, с ним, во время удара, беседуют музы" (А.Межиров).

Об умении Межирова врать в Союзе писателей ходили легенды. Один мой знакомый давным-давно посетил как-то поэта, и тот долго вешал ему лапшу на уши, что, мол, остался в детстве сиротой, папа-мама умерли. И чтобы самому не умереть от голода, он поступил в цирк, где его заставляли заниматься рискованным делом – ездить на мотоцикле по отвесной стене (об этом, кстати, и стихи есть). Этим рассказом он расстрогал присутствующих до слез. Мой знакомый вышел в соседнюю комнату, где обнаружил старика, тоже всего залитого слезами. «Как же меня тронул Сашин рассказ» - сказал старик. «А вы кто?» - спросил мой знакомый. «Я его отец» - ответил старик.

Эту историю я вспоминаю всякий раз, читая сочинения о детском доме и сиротском детстве Анатолия Приставкина или того же Игоря Шкляревского. Они сироты фальшивые: даже когда они начинали печататься, хотя бы один родитель у них еще был жив.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments