Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

Заветная история


https://rms1.livejournal.com/641089.html?thread=7501377#t7501377

Человек приехал (35 лет назад) с Урала в Белоруссию.
Считает, что белорусы – это русские.
Потому, де, "белорусы – это как уральцы".
Но детей записал в метрике по национальности белорусами, а не русскими.
Не в графе о месте проживания, а по национальности.
Не знаю, стал бы он в паспорте записывать национальность детей "уралец", "сибиряк", "украинец" или "ингерманландец".
Может быть, что-нибудь шевельнулось бы.
Вспомнился бы какой-нибудь "сибирский язык" с "сибирской вольготой", "ингерманландской республикой" или "Украиной".
Но тут ничего не шевельнулось, и национальность своим детям он "русские" давать не стал.
Не чувствует он в такой национальности проку, ничего она не говорит его сердцу, расходная мелочь она для него.
Выключил он своих детей из верхнего уровня, обесценил его (на количество их душ) и отвязал их от него; включил их в областной уровень, его вес против верхнего, русского увеличил, и привязал детей к областному уровню.
Когда же истончившийся верхний уровень кракнет от тяжести нависающих под ним областных и отколовшиеся областные куски поплывут, стаивая с верха себя остаточную русскую "крышу", то бывший сибиряк, возможно, удивится.
Или не удивится.

Мало ли мы на своём веку видали схем "русский" -> "руський" -> "украиньский"  -> москаляку на гиляку.
Удвиляться уже некуда.



“Каждый народ имеет право называть себя так, как он хочет и значение имеет только то имя, которым народ сам себя называет”.

Если так, то А. Чигирин не имеет права упрекать Чудь, Мерю, Весю, Мордву и Черемисов, словом все пятнадцать народов финско-уральской расы, что они называют себя русскими.  Хотят и называют!  Называют совершенно с тем же правом, как истинно-русский А. Чигирин называет себя почему-то украинцем.

[...]

Категорические императивы.

Приятно говорить с людьми честными и образованными!  После всяких фиоритур на тему о москалях, укравших наше древнее имя, и обо всем прочем таком фино-уральском, они, наконец, говорят “русским языком”, хотя и по-французски.  Нам кажется, что это обязывает и нас к такому же ответу.

Мы не допытываемся и не желаем допытываться, по какой истинной причине честно украинствующие хотят разделения.  Наклонность к расколу, потребность в нем, есть психическое свойство некоторых натур: точно так же, как особенности других людей заставляют их стремиться к единству.  Это своего рода “категорические императивы”, заложенные где-то глубоко в душе.  Требуется, быть может, ланцет психолога в стиле Фрейда, но не столь однобокого, чтобы вскрыть первоисточники этих течений.  Мы этим заниматься не будем в настоящее время.  Сейчас мы скажем нашим раскольникам кратко:
 

Единство.
– С такой же определенностью, какая заставляет вас куда то бежать от остального русскаго народа, мы хотим соединить единой нашу семью.  Мы хотим сберечь единство, как залог нашей национальной силы – во всех смыслах.  Мы будем ратовать за все то, что облегчало бы южно-русскому населению преуспеяние на пути его материальной и умственной культуры, отдельной от северно-русской, поскольку таковая существует.  В связи с этим мы будем, когда придет время, добиваться всяческих “автономий”, как административных, так и в форме широкого самоуправления [*].  Но надо твердо запомнить одно: единство русскаго народа мы не уступим никогда и никому.

Единство русскаго народа и русскаго имени.
Мы не можем уступить и не уступим в вопросе о единстве русскаго народа и не можем отказаться от того, в чем оно наиболее выражается, – от единства русскаго имени.

Не отдадим земли русской!
Я хорошо знаю, что многие в эмиграции не отдают себе яснаго отчета а том, какие важные обязательства лежат на их плечах.  Не понимают, что при всяких обстоятельствах, везде и всюду, надо проявлять эту народную волю, о которой говорить Александр Шульгин со слов Эрнеста Ренана.

И мне хочется поэтому обратиться к моим землякам; к тем эмигрантам, что родом из южно-русских губерний; к старинным друзьям умолкнувшего, но еще как-то звучащаго “Кiевлянина”.   Двадцать лет тому назад, в преддверии недоброй памяти 1918 г., вы, Киевляне, своей твердостью и дружественным своим единством, наперекор Австро-Германской буре и вопреки революционно-украинствующей дури, отстояли для матери городов русских его Киева, тысячелетнее, священное и царственное, русское имя.  Ныне настало время, чтобы вы снова произнесли свое веское слово, памятуя изречение Летописца: “на чем город порешит, на том и пригороды станут”.  Скажите вашим сыновьям и внукам:

– Ни при каких случаях, ни по каким важным или мелочным соображениям не называйте себя украинцами.  [...] Вы имеете и неоспоримое право, и святую обязанность ваше русское имя не только сохранять и беречь, но ярко, сочно, красочно, выявлять и утверждать во внешнем мире, – именно сейчас, в мутную эпоху, когда украинствующие воры обкрадывают вас на каждом международном перекрестке.  Дайте им отпор!  Поднимите перчатку!  На всякое украинствующее на вас покушение с темпераментом, соответствующим и вашей молодости и важности предмета, отвечайте модернизированными словами Святослава: не отдадим земли русской!

Мы.
Вместе с тем нам кажется, что и А. Чигирину и А. Шульгину, равно, как и другим украинствующим, которые сделают мне честь прочесть настоящую статью, будет, наконец, приятно узнать, кто же эти Мы, столь дерзновенно начертанные в заглавии.

Мы – это те, что окружали вещаго хранителя Рюрикова дома, в 882-м году, когда он прорицал, глядя на Киев: “это будет мать городов русских!”

Мы – это те, что восемь столетий спустя, вместе с Богданом Хмельницким, не позволили, чтобы “на Руси не стало Руси”, как этого тогда и теперь от нас добивались и добиваются.

Мы – это те, что в 1654 году позвали на осиротелый престол Южной Руси царя Руси Северной, из дома Романовых.

Мы – это те, что теперь в 1938 году, стремятся объединиться вокруг наследника “Рюриковичей и Романовых” [*].

[*] Мы – это также и те отвердевшие в своих воззрениях республиканцы, которые не связывая своих надежд с воскрешением Династии, все же жаждут увидеть “народ освобожденным” от рабства Украинствующаго сепаратизма.
Мы –  это те, что имеют в сердце твердую веру: придет пора, когда вместо лжи и человеконенавистничества украинствующих раскольников восторжествует правда, согласие и любовь под высокой рукой Единой Неразделимой России!
 
Прикарпатская Русь.
И есть еще одни мы, о которых хочется сказать в последнем слове.

Племя, окруженное со всех сторон грозно направленными на них штыками: чешскими, польскими, мадьярскими, немецкими...  И с каждаго стального острия, безжалостно, как та капля, что точит камень, падает:

– Предайте свое русское имя.  Отрекитесь.  Назовитесь украинцами.  И хорошо вам будет, и все блага земли посыпятся на вас.

Но малый этот народ, прошедший суровую школу длинного ряда веков, закалившийся в своей малости, оставленности и одиночестве, стоит твердо у подножия Карпатских гор.  Он старается удержать русское знамя на самом западном клочке русской земли.  Пусть же там, где ежедневно заходит дневное светило, совершится чудо: русское солнце да взойдет на закате!  Ex occidente – lux!

В этот день в совершенно неожиданном аспекте сбудутся вещiя слова Столыпина:

“Твердо верю, что загоревшийся на Западе свет Русской Национальной Идеи не погаснет, но озарит всю Россию!”

Но если чудо не случится, если Прикарпатская Русь рухнет под невыносимым давлением украинствующего круга, ее обступившего, не бросайте в нее камнем.  Наоборот, поставьте ей памятник в сердце своем.  И пусть в нем будут вырезаны слова, столь уместно прозвучавшие из уст мужественного представителя Галицкой русской молодежи на Талергофских могилах:

“Не нужно ни пѣсен, ни слез мертвецам,
Отдайте им лучший почет:
Шагайте без страха по мертвым тѣлам,
Несите их знамя вперед...”





Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments