Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

Армен Асриян, воспоминание о Крапивине


«[...] А потом были 90-ые...

Из Питера приехал друг со своей подругой. Они тогда работали в детском доме. А в Питере тогда шел процесс слияния детдомов. Приватизировали здания, немногих сопротивлявшихся директоров, не захотевших подписать бумаги за малую долю -- просто убивали. Святые 90-ые.

Каждый, кто хоть раз был в детдоме, знает -- даже в самом лучшем из них учителям и воспитателям физически не хватает времени -- да просто рук -- чтобы погладить по голове, похлопать по плечу, обнять -- каждого, кому это сейчас необходимо. Наверное, это не самое страшное в детдомовской судьбе, но все равно очень важное -- вечная нехватка тактильного контакта с любящими людьми. Потом это невозможно восполнить ничем. Уже только поэтому увеличение числа воспитанников на каждого воспитателя -- преступление.

Но этот детдом сливали не просто с другим -- его сливали с заведением для детей с задержкой в развитии (время было неполиткорректное, вещи называли своими именами). Опять же -- каждому, кто хоть немного в теме, было понятно -- через год-другой после такого слияния такая задержка начнет проявляться и у вчера еще нормальных детей... Это так даже для самых благополучных домашних детей -- что уж говорить о хрупкой детдомовской психике.

Директор, вначале активно сопротивлявшийся, внезапно сник и устранился -- судя по всему, не купили, а просто запугали. И ребята поехали в Москву -- искать правду в Думе... Люди были далекие от политики, дети отнимали все их время и внимание -- так что смеяться не стоит. Меня Слава искал именно потому, что я тогда по работе имел дело и с Думой, и со Старой площадью... Я честно сказал -- с самыми человекообразными поговорить попытаюсь, но это практически безнадежно. Что можно сделать еще -- не знаю, буду думать... "Самые человекообразные" от меня, естественно, отмахнулись, глядя, как на идиота -- какие дети, какие детдома, ты о чем вообще? Вроде на разумного человека был похож...

И тут меня осенило -- надо найти в справочнике Союза писателей номер телефона и звонить в Свердловск Крапивину. Больше просто нет никого. Если и он не сможет помочь -- не сможет уже никто.

Крапивину тогда было чуть больше, что и мне сейчас. И у него так же опускались руки от взгляда вокруг. Нет, не так же -- ему тогда было куда хуже. Он не видел вообще никакого просвета -- 90-ые же... И первая реакция была инстинктивной -- отстраниться, не слышать, не взваливать на себя еще одну неразрешимую проблему... Он пытался меня перебить: "Я стар, я устал, я ничего не могу..." Но я тогда был сильно моложе и сочувствовать умел еще меньше, чем теперь. Я не слушал, вываливал на него подробности, и через несколько минут он не выдержал, включился, начал прикидывать -- кто из каравелловцев сейчас в Москве, кто в какой редакции, стал диктовать адреса и телефоны... Кого-то мы не нашли, кто-то ничем не смог помочь... Но те несколько человек, которые нашлись и включились -- подняли некоторую волну в СМИ, и процесс питерских слияний и приватизаций слегка притормозился. Ненадолго -- всего на год-полтора. Это была магистральная линия истории, никакая "Каравелла" не могла ее изменить.

Но никто, кроме Крапивина, не смог бы даже этого.
Спасибо, Владислав Петрович. За все спасибо».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments