Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ


Раз уж речь зашла о философии, помяну, что на моё личностное сложение большое -- можно сказать, исключительное -- влияние оказал Шестов. Не на интеллектуальное даже сложение (хотя читать Шестова -- слошное умственное удовольствие, не говоря уже о литературном: в филигранности русского языка Шестов даст фору Мите Ольшанскому), но именно на личностное сложение.

Шестов -- великий освободитель.

Когда всё -- буквально всё, начиная с "законов общества", "природы" и прочих Необходимостей -- против тебя и заявляет, что ты пред ними тварь дрожащая и не имеешь права, и должен согласно их приговору не просто погибнуть в мучениях, а признать назначаемую ими гибель за осуществление Необходимости и, тем самым, некоторой предустановленной мировой гармонии, а ты отвечаешь, что имеешь право, а наоборот Необходимости не имеют на тебя никакого права.

Апофеоз беспочвенности -- это в действительности апофеоз человеческого самостояния.

"Необходимости" заявляют мировое самостояние лежащим внутри себя и навязывают его тебе.
А ты отталкиваешь их предъяву, и краеугольный камень своего самостояния обретаешь в самом себе -- в своём произволе, в своём основываемом на нём праве.

("Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас" -- напишет позднее примитивный бард. Но Шестов идёт гораздо дальше. Бард рекомендовал не прогибаться только под изменичивый мир, Шестов же идёт гораздо дальше: в отказе права Неизменчивым Необходимостям. С которыми можно считаться практически -- но не как с авторитетом, а как с врагом. Не признавая их Права. Права закона "всемирного" тяготения (естественно-природного -- пред которым "право всемирного тяготения мирового сообшества" выглядит смешеным и никчемным). Права смерти.)

(Просто удивительно, что Крылов это как-то пропустил. [1] Тем более, что излишне объяснять значение отказа "признать законную правомерность твоих мучений и смерти" для именно русского дела и для русской судьбы.)

* * *

Также у Шестова есть очень важное замечание, что люди утверждающие, будто человек произошел от Бога и люди утверждающие, будто человек произошел от обезьяны, правы одновременно. Просто-напросто между людьми, при их внешней схожести, существуют глубокие метафизические различия: одни люди происходят от Бога, чувствуют это и искренно утверждают, что человек произошел от Бога; другие же происходят от обезьяны, и точно так же чувствуют это про себя и искренно утверждают, будто человек произошел об обезьяны.

Нельзя сказать, что те или наоборот другие лгут; просто их опыт ограничен самими собой и, пытаясь что-то сказать о людях вообще, они на деле свидетельствуют только о самих себе.

* * *

По поводу беспочвенности же я последние недели долго и нудно беседую с А. Авдеевым [2] на темы, которые мне (и именно как человеку, на котором оставил отпечаток Шестов) представляются самоочевидными.

Процитирую самое начало записи:

.......

ПРИНЦИПЫ И ИНТЕРЕСЫ

Помнится, покойный меламед 57-го хедера Суханов (в ЖЖ-шном миру юзер "таки нет", за чем очевидно стоит "таки да") забавлял меня требованиями сформулировать некий абсолютный принцип, которому я затем должен подчиниться.

"Вы сформулируйте принцип, а мы уж найдём риторическую формулу, как его обернуть против вас в еврейских и новиописких интересах и использовать его как хомут". Например, из принципа человеческих свобод Суханов выводил, что таджики могут свободно приезжать в Россию и поселяться в ней, и т.д.

И Суханова чрезвычайно возмущало, когда я ему отвечал, что никакому принципу я безусловным образом подчиняться не собираюсь, а собираюсь просто следовать своим интересам (Платон сказал бы: своему благу) в моём сегодняшнем их понимании, и исходя из этих моих собственных интересов и собственного текущего воления определять те или иные принципы как временные и подчинённые моему волению инструменты. Сегодня осуществление моих интересов (блага) может требовать одних принципов, завтра окажется, что этот принцип был неточно выражен или чего-то не учитывал, и его нужно будет заменить исправленной версией, а то и вовсе новый день и мои потребности могут потребовать новых принципов. Не принцип стоит надо мною, а я являюсь хоязином принципов и меняю их, как хочу. Принципы -- не хозяева, а слуги. "Суббота для человека, а не человек для субботы".

Суханов гневался и клеймил это аморальностью, живо напоминая комическое описание Галковским:

«Это злоба семита-охотника. Он загоняет кабана в ловушку, а тот, необъяснимо почему, не идёт. Ариец бы огорчился, но и отождествил себя со зверем: "Ай, хорошо, ай, молодец! Ловко!" Это чувство хорошо подметил Мережковский, говоря о персонаже толстовских "Казаков" [...] Для семита ускользнувший зверь – тупое ничтожество, шут, дурак. Будь он проклят во веки веков, чтоб у него клыки в мозг вросли, чтоб его язык покрылся язвами, чтоб его глазки выдрало колючками, а шкура потрескалась гноящимися ранами. Кто виноват? – виноват не охотник, он всё рассчитал. Виновата грязная скотина. И ведь не специально, не то чтобы разгадал ловушку – тут ещё не так обидно, здесь утешительная объяснимая объективность. А он просто "в дурь попёр". Сделали засаду в дубовой роще у источника, а он взял и проспал весь день. [...] Русские как будто выдуманы для издевательства над евреями».

.......

и (на настоящий момент) самый конец беседы:

> Отчего бы само это невключение не сделать принципом, если не равноценным, то близким по ценности ...

Потому что высший принцип -- благо [кого именно: следует обсуждение, но правильный ответ: себя].
И это благо может требовать "включения".
Или ещё чего-либо.

Но главное: вы с вашими рассуждениями находитесь в положении человека, мерило которого внеположно ему. И поэтому, куда это мерило повернут, туда за ним окажетесь развёрнуты и вы. Вы не являетесь владельцем своей воли, воления. Признавая своё подчинение внешнему, вы не можете сказать ему "нет".

.......

Вспомнилось попутно: Егор Холмогоров как-то (давно) обронил, что ему непонятно название сборника "Иное". Я ответил, что это ответ на царивший тогда известный тезис "Иного не дано". Егор воскликнул: "как же я этого не замечал"!




[1] КК: Причина популярности Розанова лежит гораздо глубже. Пафос его текстов – это постоянная борьба за внешнюю и внутреннюю свободу...

СО: А Шестова?

КК: А где у Шестова? Шестов был человеком в футляре и за свободу радел исключительно абстрактно. "Нет бы какое неприличие учинить". Но, кажется, всё ограничилось фразой про "отрыжку".

СО: ???
"Апофеоз беспочвенности"
"Афины и Иерусалим"
"Sola Fide"

Шестов is many things, и пафосов у него несколько, но один из главнейших (и выражаемый с мощнейшей силой) -- отвержение подчинения человека субботе "истин" (т.е. сам человек как верховная истина козырно-истиннее всех прочих истин), предельное отвержение принудительности и человеческое экзистенциальное самостояние, человеческая укоренённость в себе и своём произволе.

https://www.facebook.com/miharitonov/posts/2122993424677948?comment_id=2123001988010425

Константин как-то раз задал вопрос: какая известная максима является прямым отрицанием лозунга "Свобода -- это осознанная необходимость"? Ответа он тогда не дал. Несколько раз я его переспрашивал, но он так и не ответил. Между тем, выражаемое максимой или нет, но мироощущение несомое философией Шестова и есть прямейший антитезис гегельянизирующей фразе.

[2] https://oboguev.livejournal.com/6407397.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments