Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Егор Холмогоров об образовании


«Есть любимая фигура советистского дискурса: если бы не революция ты бы лаптем щи хлебал, мы бы не стали профессорами и академиками, а так заработали социальные лифты.

К этому аргументу любили прибегать даже довольно значительные прокоммунистически настроенные люди вроде Александра Зиновьева.
Тут есть два аспекта.

Первый более очевидный. Эти ребята из социального лифта почти всегда заняли чье-то место. Место убитых, брошенных в лагеря, сосланных, изгнанных, выброшенных вон из профессии, превращенных в лишенцев. И эта радость своему "социальному лифту" напоминает знаменитый мем про "Хорошо что хозяев расстреляли".

При этом в большинстве случаев на место более талантливых и образованных пришли менее талантливые и образованные. Общественное благо от этого мнимого социального лифта тоже проиграло.

Но этот аспект социальной дарвинистской конкуренции понятен. Важнее второй аспект.

Никому из советских даже не приходит в голову аргумент от социальной кооперации и традиции.

Благодаря социальному разгрому, убийствам и исходу они лишились возможностей учиться у корифеев и светочей, сотни научных традиций прервались. Они не смогли стать лучше чем они есть, потому что не нашлось Учителей.

Никто из них не говорит: "Как жаль, что в римской эпиграфике мой учитель не Ростовцев", "Как жаль, что я не смог учиться математике у Егорова", "Как жаль, что мне не довелось повстречаться с Вавиловым", "Как жаль, что я не смог под руководством Любавского написать диссертацию о колонизации Поволжья", "Как жаль что в фонологии я разбирался без Трубецкого и Якобсона", "Как жаль что византийские рукописи теперь нельзя изучать с Бенешевичем".

Советские лишились возможности получить громадные приращения к знаниям у настоящих учителей. Лишились возможности с их помощью вырасти в полный рост.

Тот же Зиновьев не понимал, что он благодаря "Великому Октябрю" не "получил возможность заниматься философией", а лишился возможности изучать философию под руководством Ивана Ильина.

И вот эта вот хрюкающая радость по поводу захваченного места под солнцем в сочетании с отсутствием всякого сожаления о недостигнутом Познании обнажает качество того человеческого материала, который вынес с собой наверх большевизм».

*********

– Характерная деталь из переписки Ахматовой, где она сокрушается что нельзя Лёву отправить учиться к Ростовцеву. Я когда это услышал, у меня всё окончательно на свои места стало и относительно его работ и относительно советской науки вообще.

– Да. Я писал об этом в очерке о Гумилеве. Из-за революции и тюряг Гумилев не получил настоящей школы. И в результате был дилетантом там, где мог бы быть профессионалом, и значение его работ было бы раз в сто большим.

– Причем Ахматова это понимала.

– Ахматова вообще всё очень хорошо понимала. См. сюжет с её ненавистью к Чехову. Просто с какого-то момента для самозащиты она стала мимикрировать под среду совинтеллигентов, в которой только и могла выжить.

– Мне было тяжело читать, как дети пролетариев проголосовали в школе, чтобы Леве не давали учебники, так как он не из "той" семьи, вот она вся суть хамского злобного отродья.

– Родная-совейская сделала так, что Гумилев свои самые мужские годы провел в "артеке", и род пресекся.

– Особенно это чувствуется в Харькове, где город в 20-е перезаселился почти полностью. Но при этом гремучая смесь хора им. Верёвки и школы танцев Соломона Пляра времён столицы в нём ассимилировалась и уже к концу 30-ых стала неотличима от старожилов. А вот в Киеве такого не произошло и город за век буквально сгинул под натиском нескольких волн экспансии рогулей.

– Б'ольшая часть дореволюционной профессуры реально осталась в СССР. Никто ничье место не занял, так как радикально расширилась и индустриальная сфера, и сфера собственно интеллектуальной деятельности.

– Во-первых с понятием "бОльшая" – лживая манипуляция. БОльшая не всегда значит лучшая. Одного Ростовцева не заменить десятком "оставшихся". Во-вторых, среди перечисленных мною половина – оставшиеся в СССР. Вы их попросту убили. Бенешевича, Вавилова, Егорова. Старый Любавский умер в ссылке от голода побираясь на уфимском рынке. О таком аспекте как "не давали нормально работать", о преждевременных смертях я вообще не говорю.




Тема сокрушения качественного культуроносного слоя в СССР бесконечна, но достаточно указать хотя бы на разгром б-ками среднего образования, которое в СССР так и не было восстановлено до конца существования СССР.

Советские "средние" школы -- это продолжение дореволюционных высших начальных училищ, а не качественого среднего образования (по типу гимназий, реальных училищ и др. русских школ подобного ранга: пансионов, военных училищ и т.д.). И даже эти несчастные советские школы-десятилетки все 1920-е и в начале 1930-х гг. давили как могли, а в 1932-1933 гг. закрыли вовсе, целиком, в пароксизме полуинтеллигентской коммунистической ненависти против "образованных".

Единственную подсоветскую попытку создания образования НЕДОгимназического качества в СССР за всю его историю представляли физматшколы (открытие которых началось в 1960-х гг.), представлявшие собой элемент антисоветчины, создававшиеся против желания партии и находившиеся под непрестанным давлением и угрозой закрытия (в 70-х гг. бОльшую часть ФМШ ликвидировали в рамках коммунистической кампании против них). При этом совокупный выпуск подсоветских ФМШ даже в их численном пике был в несколько раз меньше, чем выпуск императорских гимназий (не говоря уже о том, что качество образования даваемого ФМШ было хуже гимназического), а ведь гимназии впридачу были не единственным видом качественного среднего образования в Россiи.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments