Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Егор Холмогоров – памяти Сергея Кизюкова


In memoriam

Этот человек и его творчество значили для меня очень много. Пока был Сергей и пока он писал то, что он пишет, я чувствовал, что наверное то, что делаю я тоже не совсем бессмысленно. И потом, когда открывается страшный смертный счет "своих" всегда становится жутко...

Последний раз я видел его 14 августа, он приходил на Русский Клуб, выпил с нами вина, рассказал про Турцию, обрадовал, что его служебные проблемым рассосались и он теперь работает в научно-исследовательском отделе, где полегче и интересней. И пошел домой к семье – чтобы он смог остаться выступить, его нужно юбыло приглашать всегда сильно заранее. И вот... Внезапно.

Он ненавидел смерть и любил Жизнь и может быть поэтому пал в этой схватке первым.

Я начал писать в ЖЖ, потом подумал, что получаются какие-то слезы и сопли – и решил объективировать то, что для нас значил Сергей, в некрологе...



Человек с осиновым колом. Памяти Сергея Кизюкова

На своем рабочем месте в МИД России скоропостижно скончался Сергей Валентинович Кизюков (24.12. 1967 – 31.10.2008) – дипломат, историк, публицист и писатель. Широкому читателю он был известен, прежде всего, под своими псевдонимами – Вадим Нифонтов, Элиезер Воронель-Дацевич, «Русский Удод» – дипломатическая служба оставляла не так много возможностей подписывать своим именем рискованные, парадоксальные, порой провокативные тексты этих авторов.

Но Сергей не жаловался – в статье, посвященной Александру Солженицыну, он высказал мысль, что тот стал писателем потому, что не смог реализовать свой талант в качестве государственного деятеля и чиновника. У Сергея такая возможность служить была, и он никогда ею не пренебрегал, – командировки в Польшу, Литву, вторым секретарем в Турцию, крупным специалистом по которой он стал, долгие годы службы в центральном аппарате нашего дипломатического ведомства. Порой служба государева давалась нелегко – 14 августа, когда мы виделись последний раз, он рассказывал о том, что наконец-то вместо изнуряющего «турецкого отдела» получил работу в отделе научных исследований – теперь есть больше и времени писать и заниматься тем, что интересно.

Но, видимо, было уже слишком поздно – непростая служба и интенсивная умственная и писательская работа преждевременно и внезапно подорвали его силы. Две недели назад вышла его язвительная антиутопия на «Русском обозревателе», позачера – его последняя колонка на АПН. И вот уже страшная весть из ЖЖ: «Сегодня, 31.10, вскоре после часа дня я получил СМС от его супруги Ирины. В нём было два слова: "СЕРЁЖА УМЕР". После разговора с моими быв. коллегами в МИДе узнал, что его нашли на работе сегодня утром, было уже всё». Очень хотелось, чтобы это было неправдой, каким-нибудь парадоксальным розыгрышем в стиле доктора Воронель-Дацевича или польского писателя Анджея Бодуна. Но, увы, это оказалось правдой. Сергея с нами больше нет.

В жизни каждого человека наступает страшный момент, когда впервые из жизни уходит «один из нас». Человек твоего поколения, твоего сословия, твоего круга, твой личный знакомый или идейный соратник. После этого относиться ко всему как прежде оказывается очень тяжело. И вот наступил этот страшный момент и для того идейного и литературного течения, которое благодаря интернету ворвалось в нашу литературу и публицистику на рубеже веков и которое получило уж не знаю насколько удачное наименование «младоконсерваторов». Ушел один из первых и один из ярчайших представителей этого поколения.

Когда в 1999 году в Сети появился первый номер «вестника консервативного авангарда» «Русский Удод», немногочисленным тогда консерваторам в недолиберальной постимперии сразу стало легче дышать. До этого в сети уже появилось несколько интересных проектов, но они носили в основном политико-идеологический характер, как наша с Крыловым Doctrina.Ru. Но было понятно, что без серьезной литературно-культурологической составляющей любое идейное течение в России обречено. И вдруг оказывается, что существует целый круг авторов занимающихся прежде всего литературой и литературной критикой, делающих это остроумно, иронично, задорно и с большим знанием дела. Оказалось даже, что у этих людей есть собственный литературно-философский клуб «Бастион», созданный Дмитрием Володихиным, и журнал, который делает сотрудник российского консульства в Литве, тогда подписывавшийся «Валентин Эскизов».

Под полдюжиной псевдонимов Сергей не только редактировал «Удода», но и писал – об обществе и политике, о «литературном распаде» и романтической поэзии Багрицкого, о старах фольклорных персонажах типа «Бабая» и новых русских мифах. Его мысль всегда искрилась парадоксами, неожиданными поворотами и какой-то добродушной угловатостью, которой веяло и от его внешнего вида – крупная угловатая фигура, резковатый голос, в сочетании с абсолютной внутренней культурой и огромной эрудицией. И он сам, и его стиль, казалось бы были идеально заточены под выражение его убеждений – таких же добродушно угловатых, не желающих никуда прятаться даже из вежливости.

Сергей никогда не скрывал своих убеждений русского националиста. Причем подчеркивал их «дорефлексивный» характер – для него русскость и защита русского человека были не вымечтанными идеалами, а спокойной жизненной позицией. Он одинаково сильно ненавидел как «коммунистических», так и «демократических» хозяев и начальников жизни, и любых идеологических фокусников, которые пытаются обмануть русского человека, заставить его впустую растрачивать жизнь и силы. И всю свою эрудицию, литературное мастерство и сарказм он превращал в осиновый кол, которым убивают этих духовных вампиров. Он не упускал ни единого повода, чтобы статьей, рецензией, исследованием, сатирой ударить по тем, кому сладенько было насосаться русской кровушки.

Тема борьбы с духовным вампиризмом, с ненавистью к жизни, глубоко пронизавшей современную культуру и общественные настроения, проходит через все его творчество. Он был страстным оппонетом любому нигилизму. И ему равно были ненавистны что начальники, что оппозиционеры, что интеллектуалы, что шахиды стремившиеся уничтожить Жизнь – кто ради Идеи, кто ради Бабла, стремившиеся охомутать её Смертью:

Вот что Сергей написал в статье «Кипящие родники смерти» – одной из первых, опубликованных «Русским Обозревателем» (мы сделали к этой статьей хулиганский коллаж, изобразив его в виде «Головы» из «Руслана и Людмилы». Кто-то сказал, что плохая примета, но я послал его Сергею – он долго смеялся, шутка была в его стиле. Но может быть и впрямь примета была плохая...):

«Есть довольно старый гностический миф о мире, который создан Творцом в какой-то момент и после этого начал движение к своему концу. Естественно, в мире полным-полно лишений и горя – по неизвестной причине, возможно, и в силу злокозненности Творца (эту гипотезу мы тоже отвергать не будем). И вот одни жители этой летящей сквозь миры «замкнутой камеры» утверждают, что после конца мира наступит всеобщее блаженство и счастье. Поэтому его надо всячески приближать, желательно – осуществить прямо «здесь и сейчас».

Но другие, в принципе не отрицая самой возможности того, что «за гранью» может оказаться истинный райский сад, всё же стремятся задержать мир в его движении к огненной катастрофе. Потому что они чувствуют его красоту, его сложное устройство, пронизывающие его энергии добра и справедливости. Однако главное даже не в этом. А в том, что более долгое существование нашей действительности поможет спасти ещё какое-то количество человеческих душ, даст людям возможность совершить что-то, за что их (даже после серии преступлений) простит тот самый труднопонимаемый Творец. Или «оправдает История», как хотите...

То есть Жизнь и Смерть – это не просто «понятия», это политико-метафизические категории, и надо понимать, что тебе лично ближе, вода из какого источника кажется более вкусной...

Смерть обладает невероятной притягательностью и не менее удивительным свойством маскироваться под нечто иное – «свержение деспота», «беспощадную войну в защиту прав человека» или просто под «накротические ломки человека, не принявшего новый строй».

Но это всё – Смерть. И не надо себя обманывать. Если кто-то припал к этому кипящему роднику, он уже в её власти. Он ещё много сделает для того, чтобы разнести бактерии метафизической чумы по всему свету.

Наша же задача – не дать ему утащить с собой в могилу сотни и тысячи других...».

Сергей относился к этой своей задаче очень серьезно и последовательно. И есть какая-то горькая (скажу по человеческому разумению) несправедливость в том, что именно его, который так любил Жизнь и так ненавидел Смерть, мы провожаем в могилу так рано. Может быть, смерть его тоже ненавидела, именно за это, и ударила внезапно и из-за угла. Остались семья, так нужная стране работа, неопубликованные вещи, незаконченные замыслы, только что защищенная диссертация по турецкой внешней политике, и еще одна – защищенная еще в Литве об историческом нарративе (Кизюков С.В. Типы и структура исторического повествования. М., Мануфактура, 2000). Мы постараемся собрать и издать его довольно обширное публицистическое наследие. Но горечь недоделанного и недожитого останется.

Однако, он всегда верил простой, искренней, чуждой какого-либо высокоумия верой и как-то шутил, что если бы пришел к власти, то оставил бы только две газеты: «Новости огородничества» и «Ежедневная проповедь». И я (оставляя это человеческое разумение) верю в то, что эта смерть была для него шагом к той, лучшей жизни. Шагом к победе на смертью.

Последний враг однажды упразднится и в этом будет и часть твоего негромкого, но важного для столь многих, подвига.

Царствие Небесное тебе, Сергей!





Сергей Кизюков: "Бабай"
https://web.archive.org/web/20100213225918/http://www.rus-obr.ru/library/1075

Сергей Кизюков: "Взбесившийся часовой" (статья 1995)
https://web.archive.org/web/20081108111807/http://novchronic.ru/2595.htm

Сергей Кизюков: "Хрен без севрюжины"
https://web.archive.org/web/20081108111807/http://novchronic.ru/1216.htm
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments