Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

ЛЮБОВЬ ВАСИЛЬЕВНА БАЛАНДИНА

родилась в 1908 г. в с. Николаевка нынешней Кемеровской области

Наши предки, сколько я помню, всегда жили в Сибири. Они были, можно сказать, основателями этого края. Жили они тихо, мирно, были работящими людьми, ни к какой власти не стремились. Поэтому они никогда не голодали, но и особенно богатыми не были.

Семья наша была из 10 человек: родители и восемь детей. Отец у нас был очень хозяйственным человеком. Ему удалось расширить хозяйство, доставшееся от родителей. Он развел полный двор крупного рогатого скота, свиней и другую живность, открыл маслобойню и мельницу. К нему съезжались из многих деревень, чтобы намолоть муку или переработать молоко в масло.

Конечно, наша семья жила обеспеченно. У нас всё было своё: и мясо, и масло, и овощи, и яйца. Конфет у нас не было, но мы от этого как-то не страдали. Наше питание не сильно отличалось от питания в других семьях. Может быть, у кого-то, чего было поменьше, но все семьи жили сытно. В одежде мы тоже не сильно отличались. Наша мама была большая рукодельница. Про таких, как она, говорили – «на все руки мастер». Она шила и вышивала. Было красиво! Дом наш тоже не отличался особым богатством. Всё было просто – обыкновенный крепкий деревенский дом.

[О том, что собой представляла типичная сибирская «кулацкая» семья накануне сплошного раскулачивания даёт представление документ в конце рассказа].

Но вот началась революция. Отец мой в политику не вмешивался. Он просто делал своё дело, вёл хозяйство. Друзей в деревне у него было много. Но нашлись и враги, которые завидовали нашей семье. Вот они-то и подключились к революции. Они стали большевиками, чтобы грабить. Да и то сказать, им-то терять нечего было, своим трудом они ничего не нажили.

Моего отца сочли кулаком и решили раскулачить. Никогда не забуду этого кошмара. Они тогда никого не пожалели. И это несмотря на то, что мы, восемь детей, были один меньше другого. Когда у нас всё забирали, сильно избили отца. За что? За то, что он накопил для них столько добра? Какие же наши родители были сильными людьми! Когда избивали отца, уводили скот и грабили дом, эти грабители не увидели ни слезинки на маминых глазах, не было никаких причитаний. Наш дом сожгли. Эта страшная картина всю жизнь стоит у меня перед глазами.

Отца забрали в тюрьму, где он и умер. Нас с мамой выселили в соседнюю деревню. Жить нам было негде, без гроша за душой, никому не нужные. Одно слово – семья кулака. Мама уговорила старую женщину пустить нас на квартиру. Так мы и стали жить, перебиваясь с картошки на хлеб с отрубями. Мне, как самой старшей из детей, пришлось помогать маме. Уж, конечно, об учебе и не думала. Только потом, когда кончились те страшные времена, я взялась за самообразование, чтобы не остаться безграмотной. Помогла одна добрая женщина, которая научила меня читать, писать и считать.

В деревне, конечно, был колхоз. Мы с мамой там работали. Обзавелись огородом, завели скотину. Жизнь, вроде, выправлялась. Питаться стали лучше. Мы работали с утра до вечера. Не знаю, то ли время было такое, то ли люди были другими. Но никто не жаловался.

[Принудительность труда колхозника уже за первые пять лет существования колхозов стала привычной и для крестьянина, и для власти. Принимая 17 февраля 1935 г. «Примерный устав сельскохозяйственной артели», ЦК ВКП(б) и СНК СССР не сочли нужным ввести хотя бы формально раздел «права колхозника» или колхоза. На каждой странице этого Устава в той или иной форме декларировались лишь обязанности колхозника перед колхозом и обязанности колхоза перед государством (см. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917-1967 гг.). Т.2. М., 1967. С. 519-530).]

На работу в поле шли все вместе, пели песни. С работы шли хотя и уставшие, но тоже не грустили. Бывало, придешь с поля, руки и ноги гудят от усталости. Но услышишь - гармошка заиграла. Скорее умоешься и бегом бежишь на улицу плясать. Было весело! Люди были одухотворены надеждой на светлое будущее.

Ни я, ни мама не проклинали власть, хоть она для нас столько плохого сделала. Наоборот, мы верили в революцию, партию, Ленина. Да и как без такой веры можно было работать от зари до зари, не покладая рук?! Ведь и зарплату нам не давали, а взамен нашего труда давали только продукты. Но мы не переживали и не хныкали, строили свою жизнь. Пока не началась война!

Война началась неожиданно. В это время мне было 33 года. У меня была своя семья: муж и четверо ребятишек. Мужа сразу же забрали на фронт. Я осталась с детьми одна. Это было трудное время. Я работала в телятнике. Но в мои обязанности входило заготавливать для телятника дрова и ездить на сенокос. Все делали женщины: и на дойке, и на тракторе – везде. Не знаю, как я пережила то время. Но спасибо людям! Помогли! Мне бы одной не справиться. Тем более, когда пришла похоронка на мужа. Но я всё выдержала ради детей. Чтобы не оставлять их без отца, после войны вышла замуж.

Послевоенные годы были годами великих строек и обновления страны. Мы с мужем работали, чтобы дать детям всё то, что не было дадено нам.

Я пережила три власти. Но из всех мне нравится новая, российская. [...] Хочу пожелать молодому поколению держать голову прямо и не воротить с намеченного пути. Ведь за вами будущее России!

********************

О том, что собой представляла типичная сибирская «кулацкая» семья накануне сплошного раскулачивания даёт представление архивный документ:

Сообщение Тисульского райисполкома председателю Колбинского сельсовета о продаже с торгов имущества раскулаченных граждан.
8 апреля 1929 г.
с. Тисуль

Срочно

Сообщается, что постановлением райисполкома от 8 апреля с.г. утверждено к продаже с торгов имущество следующих граждан:

а) Нестеров Иван Артемович.
72 пуда пшеницы -72 руб., ржи 29 пудов –16 руб., 46 пудов овса – 23 руб., 14 пуд. ячменя – 7, 75 пудов пшеничной муки – 90 р., 7 п. ржаной муки – 4,
1 молотилка – 200 руб., 1 сенокосилка – 80 руб., 2 саней – 10 (десять) рублей, 1 телега – 15 рублей, 2 комплекта сбруи – 20 рублей, 1 корова – 30
рублей, 2 подростка- 20 рублей, 12 старых овец – 60 рублей, 12 ягнят – 24 рубля, 1 свинья 15 рублей, 1 лошадь сивая – 150 рублей, тоже сивая с
жеребенком – 180 рублей.
Итого: на сумму 1041 рубль (одна тысяча сорок один рубль)

б) Можаев Ермил Васильевич.
75 п. пшеницы – 75 рублей, 30 п. овса – 15 рублей, 15 пудов ржи – 9 руб., 20 п. пшеничной муки – 22 рубля, корова – 20 рублей, 2 коровы – нетели –
30 руб., 1 свинья – 15 рублей, 2 поросят – 10 рублей, 8 овец старых – 40 рублей, 6 ягнят – 18 рублей, 2 телеги – 40 руб., 1 сани – 7 рублей, 1
кошевка – 15 руб., 1 хомут – 5 рублей, 1 веялка – 40 рублей, 1 молотилка – 250 рублей, 1 жнейка – 50 рублей, 1 зеркало – 3 руб., 4 телят – 20 рублей, 1 баня – 120 рублей.
Итого: на сумму 804 рубль (восемьсот четыре рубля)

Председатель райисполкома Подпись Лобецкий.
Секретарь РИКа Подпись Нижников.

ГАКО. Ф. П-40. Оп. 3. Д.10. Л.7
Подлинник. Машинопись.
Tags: lopatin
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment