Александр Самоваров
«Стареем мы и мало нас, скоро будет еще меньше, а в обозримой перспективе вообще никого не останется. Хотя мой учитель Аполлон Кузьмин говорил, что лучшие свое вещи большинство историков написали после 60 лет. Но вот для всех нас есть некая закавыка -- писать-то для кого и что? Книги? Но их не читают [...] кроме моих малочисленных френдов на "Бухарина" никто на обратил внимания. Он никому не нужен. Зачем что-то там дописывать. Для кого?»
(в ФБ, 22 апреля)
* * *
"Но их не читают" -- иначе говоря, русского интеллектуального слоя не существует.
Мне этот вопрос хорошо понятен. Две записи в моём дневнике
"ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ЛЮБЯТ БОЛЬШЕВИЗМ, И ЧТО ИМЕННО ЭТО ЗА ЛЮДИ?"
https://www.facebook.com/sergey.oboguev/posts/3745871425506201
https://oboguev.livejournal.com/6589320.html
"УКРАИНСТВО В ПЕРСПЕКТИВЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРНОЙ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ"
https://www.facebook.com/sergey.oboguev/posts/3745897575503586
https://oboguev.livejournal.com/6578515.html
представляли примитивизированные тезисные конспекты двух книг, которые я хотел написать. Для первой ("Полуинтеллигенция и революция в России") были уже собраны все необходимые материалы (для второй -- "Народ рождённый из духа полуинтеллигенции : очерки архитектуры украинской нации" -- собраны отрывочно), был ясен план и содержание, написаны черновые фрагменты 1-го тома в 200-300 страниц (общий объём выходил примерно в 1000 страниц). А потом стало неясно -- для кого писать. Писание объёмного труда требует длительного напряжения, сверхусилия, и "для далёких невидимых потомков" ("читателя найду в потомстве я") -- это не ответ на вопрос "для кого".
Две записи, касавшиеся казалось бы саымых фундаментальных вопросов современной русской истории и русского состояния, причём никогда ранее не обсуждавшихся, вызвали нулевой интерес даже в изложении "объёмом на страничку". Никому не нужно, никому не интересно, никого не затронуло.
Пока был Крылов, в одиночку местоблюстительствоваший русскому культуроносному слою и и замещавший его, писать можно было в расчёте на него одного -- Крылов прочтёт, и ладно, всё остальное через 100 лет. Для него я и писал, как мне стало ясно уже после его смерти.
Теперь же писать стало не для кого.