Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

Как на деле зачалась "Октябрьская всеобщая политическая стачка" 1905 года


Д.И. Пихно
Киев, 7 октября 1905

«Столь частыя и обильныя в настоящее время проявления [...] беззакония отдельных лиц, групп и толпы составляют результат особаго ненормальнаго мышления [...] Особенно интересно наблюдать проявление этой душевной болезни [...] в тех группах, которыя, по складу своих воззрений и привычек, совсем не должны иметь и в действительности не имеют такой склонности к беззаконию и своеволию. Укажем несколько характерных примеров.

В Москве устраивается внезапно стачка наборщиков. Стачка, подготовленная политической агитацией, возникает в одной из больших типографий и быстро достигает прекращения работ во всех типографиях. Тут же прихватываются по пути хлебопеки, часть рабочих железной городской дороги (ремонтные слесаря) и часть рабочих некоторых фабрик. [...]

Участников стачки нельзя отнести к случайной толпе. Типографские рабочие, между которыми главный контингент — наборщики, литографы и машинисты, представляют из себя ремесленников, имеющих постоянную работу, людей толковых и находящихся давно между собою в общении. Но было бы совершенно ошибочно думать, что такой серьезный шаг, как стачка, был результатом соглашения и свободнаго согласия типографских рабочих. Ничуть не бывало.

Стачка вспыхнула в одной типографии, а в огромном большинстве типографий была вынуждена силой. Часть забастовавших рабочих бегали из одной типографии в другую, требовали прекращения работ, а если их товарищи по профессии отказывались, они употребляли силу, били окна, разсыпали набор, угрожали машинам и дрались. Затем из этой приведенной в полный безпорядок толпы, запуганной насилием, выделился самочинный комитет, который предъявил неприемлемыя экономическия требования и... политическия требования. На экономическия требования московские типографы отвечали отказом и отказались иметь дело с комитетом, а на политическия требования, конечно, никто и не мог отвечать.

На московской стачке, как и на многих других, можно удобно наблюдать, как мирные люди не только предаются беззакониям и буйствам, но как они из условий сравнительно мягкой служебной дисциплины попадают под гнет насилия и террора, который распоряжается ими и их судьбой без их ведома и согласия, но их же именем! Рабочаго вовсе не спрашивают, желает ли он примкнуть к стачке, на каких условиях и проч. Достаточно подбить одну группу, которая остальных должна принудить силою.

Но еще характернее поведение наборщиков в Петербурге. Здесь кто-то скомандовал выразить сочувствие московским наборщикам и для этой цели, не предъявляя никаких требований, прекратить работу на три дня. Типографской работы теперь, что называется, в обрез, владельцы типографий, повидимому, не спорили против этой грустной комедии, наборщики потеряли три дня, а расплатились за это читатели газет. Кроме того, произошло печальное столкновение в самой роскошной и прекрасно для рабочих поставленной типографии экспедиции заготовления государственных бумаг. Читатели петербургских газет, конечно, не почувствовали особаго расположения к наборщикам за их каприз; но зато руководители произвели смотр: могут ли они распоряжаться наборщиками? Оказалось, что для таких выходок могут, значит новое начальство найдено. Но в отношения между рабочими и владельцами типографий, между рабочими и издателями газет влит новый яд неудовольствия.

Если рабочие без всякой причины, по чьей-то команде распоряжаются таким образом типографиями, то ведь это снимает и с владельцев типографий нравственную обязанность к рабочим. Я тебе чужой, и ты мне чужой. Ничего ты от меня не жди, кроме того, что следует по договору. За какую-нибудь неаккуратность — получай расчет; случилась какая-нибудь беда с тобой или семьей — не жди помощи. Ты ко мне питаешь вражду, и я к тебе буду питать вражду. Не дай Бог, чтобы подобныя отношения установились, и мы думаем, что они не установятся. Рабочие завертелись в смуте не вполне по собственной вине, они также жертвы политической и общественной болезни, и предприниматели должны это принимать во внимание.

Тем не менее, нельзя не указать на эту порчу отношений, на этот просачивающийся яд, стремящийся заменить человеческия связи и нравственныя обязанности какою-то собачьей или волчьей цепью. "Классовая борьба", классовая вражда — это есть одно из безумств, которое опасно для сильных, но неизмеримо опаснее и гибельнее для слабых. Подстрекатели твердят рабочим, что они — сила. Да, они сила, точно такая же сила, как солдаты в армии. Но какая сила солдаты без офицеров и генераловъ? Они обращаются в толпу, назначенную к хаосу и гибели. Таково же и положение рабочих.

Они — стройная, организованная и творящая сила в мастерской, снабженная всем усовершенствованным вооружением современной промышленной техники, чудодейственными машинами и умственной и капитальной силой тех, кто организует дело, находит работу и распределяет ее. Но за стенами этой мастерской и без руководителей промышленности они — толпа, ни к чему неспособная со всем своим рабочим искусством, навыком и знаниями. Эти стройные рабочие полки не разрушаются мгновенно, но их нормальная жизнь и успешная деятельность подтачивается смутой и враждой. Жизнь со своими неизменными великими законами народнаго хозяйства организует новые полки и утвердит в них дисциплину и порядок, но кто проходит через смутную эпоху, расплачивается страданиями, безнужными, безцельными и безсмысленными».




В Киеве происходило ещё проще: еврейские юноши приходили на завод и требовали прекратить работу. Когда рабочие отказывались, еврейские юноши доставали маленькие такие револьверы и открывали стрельбу по рабочим. Увидев своих товарищей убитыми из маленьких еврейских револьверов, рабочие бросались за еврейскими юношами, которые скрывались в еврейском квартале, и происходил еврейский погром.




11 октября 1905

«Несколько дней тому назад "митинг" в Петербургском университете, на который было собрано до десяти тысяч рабочих и из котораго предложили уйти "интеллигенции", занимался двумя вопросами. Рабочих убеждали, что настало уже время бросить "экономическую* программу, т.е. добиваться увеличения зарабочей платы или уменьшения рабочаго дня. Все это, говорили ораторы, вздор. Настало время совсем покончить с "капиталистами*, а для этого нужно покончить и с государственным строем, который их поддерживает. Для разрешения этого вопроса подробно обсуждался другой вопрос о всеобщей "политической забастовке". Описание этого митинга напечатано в некоторых столичных газетах. Те же мысли развивались на митингах в Москве, где между железнодорожными рабочими распространялась масса прокламаций.

Казалось бы, идея "политической забастовки" совсем сумасбродная — и, однако, она получила уже осуществление. Москва — узел десяти железных дорог. Этот узел внезапно оказался в руках проповедников "политической забастовки", и десять железнодорожных линий прекратили движение: Москва отрезана на всех путях. Газеты не сообщают никаких подробностей, а телеграмма из Москвы передает лишь, что дело было поведено так же, как при недавней забастовке наборщиков.

На одной из дорог образовался главный кадр, а остальныя дороги примкнули поневоле, так как забастовщики имели везде известное число своих людей. Против несогласных были пущены в ход угрозы и принуждение. Прекращение движения осуществлено, главным образом, через машинистов, ведущих поезда, а на некоторых дорогах при участии службы телеграфа. [...] Масса рабочих осталась без работы по принуждению забастовщиков».
Tags: Пихно
Subscribe

  • Передовой опыт суицидологии:

    "Когда у Лили произошел первый разлад с Бриком, еще до свадьбы, она решила принять цианистого калия. Ее мать заподозрив что-то, подменила таблетки,…

  • «Изменение внутрифакультетской ситуации

    открыло и для меня возможность вернуться (в сентябре 1950 г.) на кафедру истории западноевропейской философии. Наступили далеко не лучшие времена как…

  • «На дискуссии в январе 1947 г.

    выступал и З.Я. Белецкий со своими обычными уже выпадами против истории философии, поносил историков философии "за зазнайство". Но он был подвергнут…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments