Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Categories:

МАРИЯ ИВАНОВНА КИСЕЛЕВА

родилась в 1914 г. в с. Морозово, Кальчугинского уезда Нынешней Кемеровской области.

У моих родителей было 11 детей. Мы переселились сюда из Вятки в годы Столыпинской реформы. Бедняков в селе Морозово не было. А откуда им быть? Были общинные земли. Их распределяло общество по количеству едоков. Переселенцам лес на корню царь давал бесплатно. Налогов при царе мы не платили. Нам даже семена давали бесплатно.

Столыпинская аграрная реформа (1906-1911 гг.) предусматривала: свободный выход крестьян из общины; передачу земель из общинного пользования в частную собственность крестьян; переселение крестьян за счет государства в малообжитые районы страны. Бесплатный лес, семена, налоговые льготы переселенцам предусматривались Столыпинской реформой.


До колхозов у нас была кооперация. Ей мы были довольны, так как сами её и сделали. Мы объединились и купили общественную механическую молотилку для обмолота зерна. Никаких бедняков или кулаков у нас не было. Были в деревне только ремесленники и крестьяне. Все мы делали сами. Семьи были большие, все работали, вот и богатели.

Для повседневного ношения одежду шили из домотканой материи (лен). Но у всех была добротная праздничная одежда. У многих были швейные машинки. До колхозов крестьяне питались очень хорошо: хлеб, молоко, сало, яйца, мясо. Всего этого было вдоволь. А излишки продавали на базарах, ярмарках. В царских деревнях пьяниц не было. Пить – грех! Мы это знали все.

Ещё в дореволюционное время крестьяне стали создавать кооперации, объединявшие их усилия в выполнении отдельных хозяйственных функций: снабжение, сбыт, производство масла, обработка земли. Попытка советской власти объединить крестьян для совместных действий по выполнению всех хозяйственных операций и равным распределением (коммуна) была неудачной.


Коллективизация для нас - это грабежи, произвол. Забирали все имущество (скот, хлеб, орудия труда, иногда дома). Конфисковывали даже одежду и обувь. Кто сопротивлялся, того расстреливали или ссылали в Нарым. С собой могли взять только то, что можно унести на руках.

Сведения из Нарыма поступали: они там жили в землянках, ели кору деревьев, умирали семьями. Из малолетних детей там не выжил никто.

Мой отец, Киселев Иван, остался жив, так как отдал все: большой пятистенный дом, надворные постройки, 10 коров, 6 коней, 1 выездного орловского рысака, землю, молотилку. У нас забрали даже мясорубку, а это было большой ценностью. Но швейную машинку «Зингер» спрятали. Она работает до сих пор.

После коллективизации всего стало очень мало. Колхозную землю обрабатывали очень плохо, так как она была чужая. Однажды старый дед вышел посмотреть, как колхозники обрабатывают землю, и ему сделалось плохо с сердцем. Он стоял и ругался, говорил, что так варварски относиться к земле нельзя.

С 1929 г. в деревне был голод. Один год голод сильнее, другой - меньше. И так было и до войны и после войны. Сгубили деревню коммунисты.

Метод в колхозе был один – принуждение. Не пойдешь на работу - вышлют, арестуют. Протесты были (убегали в город). Активисты колхозов присылались из города или из чужих деревень, в которых не умели работать. Председателей колхозов и бригадиров назначали. Выборы – это обман колхозников. После коллективизации все продукты уходили в счет погашения продовольственных налогов. Сдавали молоко, яйца, шкуры и т.д., даже если не было кур и скота.

Работали от зари до зари за палочки. Так называли трудодни. Денег нам не платили. Пенсий никаких не было. Мы, конечно, мечтали о роспуске колхозов. Но об этом помалкивали. Сразу сделают врагом народа. Были у нас враги народа. И очень много. Как правило, это были люди из лучших семей.

Когда началась война, воевать шли охотно. Но не все. Все чувствовали, что война будет тяжелой и кровопролитной. Несмотря на пропаганду коммунистов, в легкую победу никто не верил. Основная масса народа с войны не вернулась. Во время войны и после нее мы жили еще хуже.

Личное хозяйство колхозника состояло из небольшого огорода. Скота и птицы держали мало, так как. работать на дому не было времени и сил. Да и запрещалось большое хозяйство. Люди боялись, что их объявят кулаками.

Колхозное добро не воровали. Люди были честные, а за воровство давали 25 лет тюрьмы. Даже за тайком взятые колоски с поля сажали в
тюрьму на 10-15 лет. Паспортов на руках у нас не было, чтобы мы не могли уехать.

До революции почти все дети в нашем селе учились в школе и получали начальное образование. В деревне было 4 церкви, из них одна большая каменная, Все жители деревни очень гордились этой церковью. Она была как достопримечательность. Церковь посещали все и - обязательно.

В гражданскую войну на деревню периодически набегали банды красных, сжигали церкви и расстреливали священников. Каменную церковь восстанавливали много раз. Но ее все равно разрушили. Это было уже в годы коллективизации.

Революцию крестьяне прозвали переворотом, тайком ненавидели Ленина и Сталина, а также партийных. Свято в Сталина верили мало. Но об этом никто вслух не говорил.

Колхоз для меня - это сравнение с полным бардаком. В колхозе никто не жил справно. Даже председатель боялся власти. Все жили под страхом.

Мои сестры вышли замуж и уехали в город. Сестры всю жизнь работали и дожили до глубокой старости. А их мужья, мои братья и их дети частью погибли на войне, а частью были репрессированы и погибли в сталинских лагерях.

В том, что деревня не может выбраться из нищеты, виновата советская власть и социализм!

Сельское хозяйство может развиваться только в свободных условиях работы и продажи выращенного.

В годы реформ жизнь меняется в лучшую сторону. Только - медленно. А вот в плохую сторону нашу жизнь коммунисты тогда быстро изменили.
Tags: lopatin
Subscribe

  • Передовой опыт суицидологии:

    "Когда у Лили произошел первый разлад с Бриком, еще до свадьбы, она решила принять цианистого калия. Ее мать заподозрив что-то, подменила таблетки,…

  • «Изменение внутрифакультетской ситуации

    открыло и для меня возможность вернуться (в сентябре 1950 г.) на кафедру истории западноевропейской философии. Наступили далеко не лучшие времена как…

  • «На дискуссии в январе 1947 г.

    выступал и З.Я. Белецкий со своими обычными уже выпадами против истории философии, поносил историков философии "за зазнайство". Но он был подвергнут…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments