Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

КЛАВДИЯ ДМИТРИЕВНА ДРЯХЛОВА

родилась в 1917 г. в с. Бондари Тамбовской области

Замужем я не была. Жених пропал без вести в самом начале войны. Последнее письмо от него было 15 августа 1941 г. Жила одна. Слово коллективизация у меня никаких негативных ассоциаций не вызывает. «Коллективный труд» - первое, что приходит на ум при этом слове.

Семья была бедная. Домик, который, скорее всего, можно назвать хатой, состоял из одной комнаты. Родители были безграмотны. Отец (без ноги) работал до вступления в колхоз в райцентре на суконной фабрике. Там же иногда подрабатывала мать. Фабрика в гражданскую войну была ликвидирована. Основное занятие матери – вязание чулок. Из хозяйства у нас имелись только куры и огород, с которого и питались. Мать нанималась ещё работницей в зажиточную семью.

Наша семья вступила в колхоз сразу же при его образовании, где-то в 1929 или 1930 г.. Когда стали записываться в колхоз, записывались без всякого раздумывания, всей улицей. У нас таких, как мы, была вся улица. Не имели коровы и вынуждены, чтобы прокормиться, наниматься в зажиточные семьи. Для вовлечения в колхоз применялись методы агитации. Но насильно не заставляли. Кто-то быстро вступил, кто-то раздумывал, вступил позже. Но, видимо, сразу вступило много. Поэтому не вступивших не трогали. Протеста не было. Большинство в деревне было бедняками.

Помню лишь одну зажиточную семью, которую раскулачили. Глава той семьи был очень грамотным человеком. Семья у него была большая, человек 15. Очень трудолюбивая. Имели кузницу, где лудили самовары, налаживали сохи. Работали на ней сами и привлекали на работу других. Был у них большой участок земли. Имели большой, по прежним меркам дом, который состоял из кухни, зала, двух спален. Когда выдали замуж дочь, купили ещё один дом у вдовы фабриканта. Было 2 коровы, 2-3 лошади, много овец.

Раскулачивали семью в полном составе. Выслали из деревни всех, кроме одной дочери. Но дом, купленный ей у вдовы фабриканта, забрали. Забрали кузницу, хозяйство. Говорили, что их увезли в Соловки. Потом одного из членов семьи я встретила в Тамбове. Плохих воспоминаний эта семья не вызывала. Только в памяти остался один эпизод, когда мать проработала всё лето, а с ней они рассчитались горьким зерном. Помню, что увозили их на телеге, на которой лежали узлы. Относились к ним неплохо, но чтобы их жалели – не помню.

У нас и до колхозов была коллективность работы. Ещё до колхоза шесть семей объединились в артель: у кого соха, у кого борона. Что у кого было, объединили вместе. Правда, просуществовали немного, только до коллективизации. Потом эта артель в полном составе вступила в колхоз. Ждали все время лучшего. Но, по правде, мало что изменилось в нашей семье и в других семьях после коллективизации. Хотя колхоз был мощный. Хорошо помнится день, когда пришёл первый трактор. Высыпала вся деревня. Удивлялись, как можно пахать без лошади?! Удивления и радости не было конца.

Активисты колхозов были из бедняков. Из бедняков был и председатель Михаил. Его любовно называли Мишатка. Отношение к нему было самое доброе. Он был очень справедливый и проявил себя умелым руководителем. Колхоз был крупным.

Быт, одежда крестьянина, что до коллективизации (зимой - шуба, валенки, летом - ситец, брючки) практически не изменилось. Также как и стол - щи, каша, квас. На зиму в подполе всегда стояла кадка огурцов, капусты. Выручал огород. После коллективизации на трудодни давали гречку, зерно.

Рабочий день летом - от зари до зари, в зависимости от рода работы. Были посменные работы: на ферме, в поле. Старшие братья работали в колхозе на лошадях, на сенокосилке. Отец работал пастухом, сторожем. Мы, дети, работали с матерью, ухаживали за полями махорки. Воровство в памяти сильно не заострилось. Чтобы кого-то осудили – нет на памяти. Только помнится, что лишали трудодней. Вообще, замков в избах не было, запирались только амбары. Если хозяев нет, то и в дом никто не входил. Закрывались на щеколду. Пьяницы были всегда, но повального пьянства не было.

О роспуске колхозов, может, кто-то и мечтал, но большинство в нашем хозяйстве было за колхоз, потому что был хороший хозяин. А если хороший хозяин, то и колхоз хороший. Наша семья о роспуске не мечтала. Люди, которых забирали, как врагов народа, у нас были. Это Александр Клементьевич Катцер – преподаватель русского языка и литературы. Очень хороший человек, его очень любили. У него было два сына, которые продолжили учёбу, потом героически сражались на фронте. Его жене (учительнице) запретили преподавать. В одну ночь забрали сразу 30 человек, словно по разнарядке. Забрали и председатели сельсовета Селиванова, очень хорошего, культурного человека. Его жену отправили в другое село.

Очень мы голодали в 1933 г., питались только супчиком из гречневой крупы. Но семья осталась жива. В 1941-46 гг. тоже очень голодно было, хлеба давали 200-300 гр. по карточкам на человека в день. Образованных людей в деревни было не много. Учителя были с начальным образованием. Были и со средним. Грамотным считался человек, если умел писать и читать. Учились очень охотно. Был райклуб, где ставили кино, постановки, танцы. Проводились собрания. Клуб был очень добротный. Люди тянулись к клубу.

Церковь была хорошая. Приходили семьями. В Бога я верила, могла перецеловать все иконы. Мать к церкви была безразлична. В Бога верила, но в церковь не любила ходить, потому что попы тоже были разные. Один пьяный с крестом ходил по деревне и плясал. Церковь закрыла «партийная элита». Сняли колокол (это уже где-то перед войной). Из здания церкви сделали зернохранилище. Сейчас церковь восстановили.

Учителя очень уважали, это был самый удивительный человек. Авторитет учителя был самый высокий на селе.

Выборы касались всех, но о политике родители не говорили, они были безграмотными. Радио не было. Позднее радио было на шесте. Жили справно в колхозе, кто больше работал. Но в основном никто не выделялся. Кто старался больше выработать трудодней, тот жил лучше. Братья уехали из колхоза после войны. Один брат погиб на фронте, два других переехали в г. Кемерово, один за другим. Саша уехал потому, что стал учиться дальше.

В судьбе деревни многое зависит от власти: местной, областной. За границей не отдыхала ни разу, а на курортах - раз 20, из них по профсоюзной - 11.

Все купленные вещи накапливались годами. Первый холодильник «Саратов» купила в 1975 г., второй - в 1989 г. Машины ни когда не было. Считаю, что у меня сейчас есть, и - слава Богу. На жизнь хватает.

Могу выделить следующие эпохи в жизни страны. Сталинская, после войны – быстро восстанавливали всё разрушенное, снижали цены. Во время денежной реформы при Хрущёве, произошло повышение цен. Если до реформы на 3 руб. могла пообедать из трех блюд, то после неё на 30 коп. могла купить только суп. [Денежная реформа 1961 г. была проведена в связи с фактическим обесцениванием в 50-е годы рубля. Обмен осуществлялся 10 : 1].

При Брежневе стало получше, наступила стабильность. Ухудшилась жизнь с приходом Ельцина. О Горбачёве не помню ни хорошо, ни плохо. Только слишком длинные разговоры. Он мне не запомнился.

Возлагаю надежды на Путина. Чувствуется его ответственность за происходящее.
Tags: lopatin
Subscribe

  • Передовой опыт суицидологии:

    "Когда у Лили произошел первый разлад с Бриком, еще до свадьбы, она решила принять цианистого калия. Ее мать заподозрив что-то, подменила таблетки,…

  • «Изменение внутрифакультетской ситуации

    открыло и для меня возможность вернуться (в сентябре 1950 г.) на кафедру истории западноевропейской философии. Наступили далеко не лучшие времена как…

  • «На дискуссии в январе 1947 г.

    выступал и З.Я. Белецкий со своими обычными уже выпадами против истории философии, поносил историков философии "за зазнайство". Но он был подвергнут…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments