БОЛЬШЕВИКИ И ГИТЛЕРОВЦЫ

«В эти дни я должен был поехать в Берлин и предложил Оле поздно вечером пойти на Унтер ден Линден посмотреть на массовое публичное сожжение книг, «отравлявших Германию». Ленин через свою дуру Крупскую изымал и уничтожал неугодные коммунизму книги циркулярами Крупской, втихомолку. Без сожжения. Гитлер же – с эффектом публичного сожжения.

[...]

Когда песня Хорста Веселя в темноте замерла, от костра, в красноту ночи необычайной мощности громкоговоритель прокричал:

– Я предаю огню Эриха Марию Ремарка!

По площади прокатился гуд одобрения, хотя, думаю, вряд ли «площадь» читала «Im Westen nichts neues». Под этот многотысячный гул с грузовиков чьи-то красноватые (от огня) руки – множество рук! – стали сбрасывать в пылаюший костер к ниги, и пламя внезапным прыжком поднялось в ночную тьму, и, как живые, закружились горящие страницы книг.

Общее ликование. И – с точки зрения зрелищной – это, пожалуй, захватывающе, как океанская буря, землетрясение, потоп, как извержение лавы темных человеческих страстей. Это было вроде разгула озверелой нашей солдатчины в Октябре. Только там – взрыв анархо-нигилистического разрушения мира. А тут – иная варварская сила – всемирного порабощения. Это совсем не вчерашняя свободная Германия, это взломали культуру страны вырвавшиеся из общественной преисподней варвары.

– Я предаю огню – Людвига Ренна!

Гул одобрения, но меньший, чем при сожжении Ремарка.

– Я предаю огню – еврея Альфреда Керра!

Крики ликованья! За Керром – Генрих Манн, Франц Верфель, Леонард Франк, громкоговоритель не успевал оповещать о сожженных. Из русских подверглись сожжению – Зощенко, Кузмин, Сологуб.

В небе, освещенном заревом костра, над площадью, как стая птиц, летали огненные страницы. Люди подхватывали обгорелые куски. Какая-то немка прятала в сумочку, вероятно, на память. Поймал и я полусожженный лист, но малоинтересный, из книги Берты Зуттнер «Долой оружие!». Старушка, вероятно, и не мечтала о столь пышной рекламе, устроенной ей доктором Геббельсом».