Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:

«В конце жизни Ленину пришлось вести бескомпромиссную борьбу с триумвиратом

Зиновьева, Каменева и Сталина, в ходе которой триумвират оттеснял его от власти.

Вопрос о власти в то время был частью вопроса об экономическом и политическим будущем России. Ленин добивался дальнейшего наращивания порожденных нэпом рыночных связей, триумвират - создания условий для возрождения подорванной нэпом тоталитарной экономики. За политическими коллизиями здесь скрывались экономические интересы разных слоев формировавшегося директората.

Первые признаки зарождавшегося противостояния наметились весной 1922 г., когда Ленин заболел. В апреле 1922 г. у него была удалена пуля. Кремлевские врачи настаивали, чтобы он покинул Москву и уехал отдыхать в “гористую местность”. Одновременно стали широко муссироваться явно инспирированные слухи о его болезни и возможной отставке, в связи с чем в зарубежной прессе время от времени появлялись сообщения одно нелепее другого. Эти слухи особенно усилились, когда 25-27 мая у Ленина резко ухудшилось состояние здоровья и он действительно был вынужден отойти от дел. Лишь 11 июля он смог вновь приступить - да и то вполсилы - к работе.

Как раз в это время стала набирать обороты дискуссия по вопросу о государственной монополии внешней торговли. Ее инициаторами были требовавшие отмены госмонополии Бухарин, Пятаков и Сокольников, которых скрытно поддерживал Сталин. Для последнего было важно доказать, что, во-первых, “старик” уже не тот и стал ошибаться, и, во-вторых, сплотить вокруг себя недовольных Лениным, чтобы укрепить свои позиции в рядах триумвирата.

Еще 15 мая 1922 года Ленин направил Сталину записку с проектом постановления политбюро, в котором предлагалось подтвердить монополию внешней торговли. Через неделю, 22 мая, политбюро руганным опросом по телефону утвердило проект. Однако закулисная кампания против государственной монополии внешней торговли продолжалась. Сталин, прикрываясь лояльностью к Ленину, выступал в роли ее главного организатора. Время открытого противодействия “уже плохо соображавшему больному человеку” еще не наступило. С 11 июля по 26 сентября 1922 года зафиксировано, не считая разговоров по телефону, одиннадцать его бесед с Лениным. Ряд из них наверняка были посвящены проблеме госмонополии внешней торговли. Судя по тому, что Ленин не принимал никаких экстраординарных мер, особых тревог эти беседы у него не вызывали, хотя кампания по дискредитации госмонополии усиливалась.

Во второй половине сентября Сталин открыл новый фронт борьбы против Ленина, поставив вопрос о вступлении независимых советских республик в состав РСФСР. Ленин решительно выступил против этого. 26 сентября 1922 г. после беседы со Сталиным, продолжавшейся 2 часа 40. мин, он изложил свои возражения в письме к Каменеву и попросил последнего ознакомить с письмом членов политбюро. В ответ Сталин разослал свое письмо губкомам и обкомам, в котором обвинил Ленина в национал-либерализме, или, иначе говоря, в поощерении устремлений республик быть независимыми от РСФСР. 6 октября пленум ЦК утвердил ленинские предложения о создании Союза советских республик.

Откладывая дальнейшие споры о том, каким быть СССР до своего выступления на Х-м Всероссийском съезде Советов, который должен был состояться в декабре, Ленин в это время все свои усилия сосредоточил на защите государственной монополии внешней торговли, которая неожиданно для него была поставлена под угрозу срыва. 6 октября пленум ЦК частично ее отменил. Ленин понял, что и в этом вопросе полагаться на Сталина нельзя. Об этом свидетельствует начатое им дублирование с Троцким вопросов о госмонополии, которые ему приходилось решать со Сталиным. В частности, именно в беседе с Троцким и Сталиным Ленин предложил отложить реализацию решений пленума. 16 октября это предложение было утверждено политбюро. Началась подготовка нового пленума, на котором по поручению Ленина должен был выступить Троцкий.

14 декабря Ленин вручил одновременно Сталину и Троцкому письмо для предстоящего пленума. В ответ Сталин предложил ему отложить обсуждение на пленуме вопроса о госмонополии внешней торговли. На следующий день, 15 декабря 1922 г. Ленин был вынужден снова писать письмо Сталину для членов ЦК, настаивая на недопустимости отсрочки обсуждения. В этот же день им было написано и письмо Троцкому с краткими соображениями о том, как защищать госмонополию. 18 декабря Троцкий, отстаивая ленинскую линию, выступил на пленуме и был поддержан его участниками.

Это была последняя победа Ленина, одержанная им на партийном форуме. Она же явилась началом конца его власти в стране. Еще задолго до поражения на пленуме Сталин убедился, что оттеснить Ленина от власти и утвердиться в роли руководителя страны он может только одним путем - путем политической изоляции Ленина, авторитет которого оказывал решающее влияние на общественную жизнь.

Певые попытки его политической изоляции начались уже осенью 1921 г., когда Ленин после болезни только вернулся к политической деятельности. 9 августа 1921 г. пленум ЦК РКП(б) по предложению выступавшего в тандеме со Сталиным Бухарина принял следующее постановление. “Обязать т. Ленина продолжать отпуск точно на то время и тех условиях, как будет указано врачом (проф. Гетье) с привлечением т. Ленина на те заседания (советские или партийные), а равно и на ту работу, на которую будет предварительное согласие секретариата ЦК” [267]. Секретариат же возглавлял Сталин.

Ленин игнорировал это решение пленума. Но попытки его политической изоляции по мере нарастания борьбы по вопросу о госмонополии внешней торговли усиливались. Первоначально под предлогом заботы о его здоровье они велась через третьих лиц. В начале декабря Рыков, говоря о чрезмерной загруженности Ленина, предложил, чтобы его заместители по Совнаркому “просеивали” желающих записаться к нему на прием. 13 декабря Ленин на это предложение ответил отказом. На следующий день, 14 декабря, когда Ленин высказался против отсрочки обсуждения на пленуме вопроса о госмонополии внешней торговли, врачи запретили ему беседовать на политические темы с теми, кто его посещал, и предложили переехать в Горки. Ленин отказался выполнить это "медицинское" предписание.

Дальше начинается подлинная фантасмагория с фиксацией даты второго приступа болезни Ленина. В пятом издании его сочинений и в биографической хронике указывается, что в ночь с 15 на 16 декабря произошло резкое ухудшение состояния его здоровья. Но 16 декабря Ленин работал как обычно. Утро этого дня началось заурядной диктовкой письма о распределении обязанностей между заместителями председателя СНК и СТО. Посещение лечащих врачей А.М. Кожевникова и В.В. Крамера, по-вцдимому, было обычным: с 11 ч. до 11 ч. 45 мин. В тех же изданиях говорится, что в ночь с 22 на 23 декабря наступил паралич правой руки и ноги. Однако в четвергом издании его сочинений написано, что 23 декабря он вызывал к себе секретаря, диктовал письма и требовал доставить ему какие-то книги. Известно также, что 23 декабря Ленин с разрешения врача начал работу над “Письмом к съезду”.

Вместе с тем во втором, третьем и четвертом изданиях его сочинений указывается, что паралич наступил 16 декабря. В этот день в 11 вечера проводился консилиум врачей, запретивший ему работать, что служит важным признаком ухудшения состояния его здоровья после обычного дневного посещения лечащих врачей. О том, что паралич наступил где-то вечером 16 декабря косвенно свидетельствует и тот факт, что 18 декабря на том же самом пленуме ЦК, на котором Ленину удалось отстоять государственную монополию внешней торговли, было принято не записанное в биохронике благостногое постановление о персональной ответственности Сталина за соблюдение Лениным установленного врачами режима, а не внесенное в протокол предложение о том, чтобы “на Сталина возложить ответственность за изоляцию Владимира Ильича как в отношении личных отношений, так и переписки”. [268] Фактически пленум одобрил политичекую изоляцию Ленина, соблюдение которой было поручено Сталину. Позднее Ленин скажет своему секретарю Фотиевой: “Если бы я был на свободе...”

Несмотря на частичный паралич ставшее уже открытым противоборство со Сталиным продолжалось. 18 декабря жена Сталина Н.С. Аллилуева была уволена из ленинского секретариата. Но он не смог избавиться от сталинских соглядатаев, среди которых были запуганные Сталиным секретари Л.А. Фотиева и М.А. Володичева, которые регулярно в порядке партийной дисциплины обязаны были доносить Сталину обо всем, что Ленин делал и писал. 21 декабря с разрешения профессора О. Ферстера Ленин продиктовал переданное Крупской письмо Троцкому. Сталин об этом немедленно узнал и устроил ей непотребный разнос. В полной уверенности в своей безнаказанности он, чтобы запугать ее, заявил, что если подобное повторится, то объявят вдовой Ленина не ее, а Артюхину - известную в те годы ткачиху-выдвиженку. Но удар прошел мимо цели. Крупская пожаловалась Каменеву и Зиновьеву, с мнением которых тогда Сталин не мог не считаться.

23 декабря с разрешения врача А.М. Кожевникова Ленин начал диктовать “Письмо к съезду”. Узнав об этом, Сталин тут же попытался реализовать дарованные ему пленумом права, запретив Ленину что-либо писать. Но Ленин буквально восстал против такого запрета, заявив, что тогда не будет принимать никаких лекарств. В связи с этим 24 декабря совместно с врачами было проведено экстренное совещание Сталина, Каменева и Бухарина, которое постановило разрешить Ленину диктовать по 5-10 минут в день и передавать написанное, но не ждать при этом ответов и записок. Полностью запрещалась переписка. Друзьям и домашним вменялось в обязанность не сообщать Ленину о политических событиях.

Казалось бы, что политически изолированный, полупарализованный Ленин был обречен лишь бессильно наблюдать за тем, что происходит в партии и государстве. Но он не сдавался. Борьба со Сталиным продолжалась. Политическая воля и страсть Ленина вплоть до кончины выглядят поистине беспредельными. За два месяца - январь и февраль 1923 г. - он написал больше, чем Сталин за весь 1922 г. Многострадальна судьба написанных им в этот период работ. Своим радикализмом они пугали большинство руководителей РКП(б). Как известно. “Письмо к съезду” и “К вопросу о национальностях или об “авгономизации” увидели свет лишь после смерти Сталина, статьи “О кооперации” и “О нашей революции” ждали публикации почти полгода: написанные в январе, они были напечатаны в искореженном партийной цензурой виде только в мае 1923 г.

Наконец, известен скандал с публикацией “Как нам реорганизовать Рабкрин”, когда сторонники Сталина требовали не печатать статью, а Куйбышев, работавший тогда в секретариате партии, предложил вообще ограничиться показом Ленину “Правды”, в которой в единственном экземпляре была бы напечатана эта статья. Благодаря Троцкому ее все-таки удалось опубликовать немедленно - написанная 23 января 1923 г. она была опубликована 25 января. В ответ по инициативе Сталина от имени политбюро и оргбюро 27 янзаря 1923 г. было разослано в губкомы и обкомы письмо, в котором указывалось, что статья “Как реорганизовать рабкрин” написана тяжелобольным человеком, которому разрешили писать только “в силу невыносимости умственной бездеятельности”. Под письмом стояли подписи всего ареопага: Андреева, Бухарина, Дзержинского, Калинина, Каменева, Куйбышева, Молотова, Рыкова, Сталина, Томского и Троцкого. Что касается подписи Троцкого, то она была явно фальсифицирована Сталиным. Троцкий еще 23 января направил в ЦК проект “Предложения секретариата о распределении функций между Пленумом ЦК, Политбюро и Секретариатом ЦК”, в котором предлагалось реализовать идеи этой статьи. Что касается большинства партийного руководства, то оно действительно негативно отнеслось к ленинским предложениям ограничить всевластие генсека.

Не рассчитывая на поддержку политбюро, сомневаясь в ЦК, Ленин в конце января приступил к подготовке к предстоявшему съезду партии, на котором собирался выступить против курса, проводимого Сталиным вообще и его решения национального вопроса в особенности. 23 января 1923 г. он запросил все материалы по грузинскому делу, которое увенчивал мордобой, учиненный Орджоникидзе. На заседании политбюро 1 февраля его секретарям выдали лишь часть документов и потребовали отложить сообщение Ленину о результатах их изучения до заключения профессора О. Ферстра. На этом же заседании Сталин демонстративно просил освободить себя от обязанностей наблюдать за исполнением Лениным установленного врачами режима в связи с постоянными его нарушениями. Политбюро это требование отклонило, развязав тем самым ему руки для ужесточения мер по изоляции больного.

6 февраля Сталин отдал распоряжение М.И. Гляссер сообщить Ленину о результатах работы по грузинскому делу не раньше, чем через 3 недели. 16 февраля Ленин вновь потребовал выдать ему все материалы по этому делу. В результате прошло больше месяца, прежде чем Ленин смог получить 3 марта 1923 г. докладную записку и заключение Л. А. Фотиевой, М.И. Гляссер и Н.П. Горбунова о материалах комиссии политбюро ЦК РКП(б) по грузинскому вопросу.

Сталин все делал для того, чтобы сорвать работу Ленина. 20 февраля 1923 г. Ленин попросил дать ему стенографический отчет X Всероссийского съезда Советов, на котором рассматривался вопрос об объединении советских республик. Последовало молчание. 27 февраля он вновь был вынужден запрашивать этот отчет. В материалах биохроники среди многочисленных сообщений о книгах и документах, поступавших к Ленину, дальнейших сведений об искомом отчете нет.

О тех невыносимых условиях, в которые был поставлен Ленин, красноречиво свидетельствует записка Л. Фолиевой, датировании 16 февраля 1923 г. "Вчера, - писала она, - т. Сольц сказал мне, что тов. из КП Грузии привез ему материалы о всяких притеснениях, чинимых в отношении грузин (сторонников старого ЦК КПГ). Что касется “инцендента” (речь идет о мордобое Орджоникидзе - Ю.М.), то в ЦКК было заявление потерпевшего, но оно, по словам Сольца, пропало. На мой вопрос: как пропало? т. Сольц ответил, да так пропало. Но это все равно (слова Сольца), так как в ЦКа имеется объективное изложение инцендента Рыковым, который при этом присутствовал.” [269] В изложении Рыкова, мордобитие было вызвано расстройством нервной системы Орджоникидзе.

Ленину не только чинили препятствия в получении партийных документов. Опираясь на врачей, Сталин ужесточал меры по его политической изоляции. 29 января Ленин запросил врачей, сможет ли он выступить на XII съезде партии и получил отрицательный ответ при том, что в это время он чувствовал себя хорошо и ему официально разрешили работать по 2-2,5 часа в день. Тем не менее 11 февраля профессор О. Ферстер после осмотра нашел, что его здоровье ухудшилось и запретил чтение газет, свидания и получение политической информации. На следующий день Л. Фотиева записала в дневнике секретариата: “У Владимира Ильича создалось впечатление, что не врачи дают указания ЦК, а ЦК дает инструкции врачам”, имея ввиду ужесточение ограничений режима его работы. Известно также, что нарком здравоохранения Семашко протестовал против вмешательства руководителей партии в лечение болезни Ленина.

Между тем в феврале 1923 г. лидирующее положение Сталина заметно пошатнулось. 21 февраля на проходившем пленуме ЦК при рассмотрении подготовленных им к XII съезду тезисов “О национальных моментах в партийном и государственном строительстве” было принято решение принять с критическими поправками за основу, но не публиковать их до предварительного ознакомления с ними Ленина (с разрешения врачей) и, если Ленин потребует пересмотра тезисов, созвать экстренный пленум. Это заставило Сталина лихорадочно искать кардинальный выход из создавшегося положения. По воспоминаниям Троцкого, он в феврале зондировал почву среди членов политбюро относительно передачи Ленину яда. Члены политбюро отнеслись к этому предложению отрицательно.

5 марта Ленин продиктовал письмо Троцкому с просьбой взять на себя сообщение по грузинскому делу на пленуме ЦК РКП(б), а также письмо Сталину с требованием извиниться за хамский разговор с Крупской в декабре 1922 г.. о котором он только теперь узнал. В этот же день заметавшийся Сталин, чтобы выиграть время, опросом по телефону членов политбюро добился согласия отложить партсъезд на 15 апреля и назначить пленум ЦК на 10 апреля. [270]

Как уже знает читатель, в архиве Ленина не оказалось ряд документов или их копий, которые были нужны ему для работы. Зато после его смерти он пополнялся фальшивками, компрометировавшими противников Сталина. В частности, такой фальшивкой является запись М. Володичевой телефонного разговора с Троцким 5 марта 1923 г., в ходе которого он якобы отказался выполнить просьбу Ленина, ссылаясь на то, что находится в парализованном состоянии. [271] Эта запись не подписана М. Володичевой и не оприходована сотрудниками архива. В действительности же Троцкий немедленно приступил к выполнению просьбы.

На следующий день 6 марта 1923 г. он в письме членам политбюро ЦК РКП(б) в свете ряда положений ленинской статьи “К вопросу о национальностях...” подверг критике тезисы Сталина “Национальные моменты в партийном и государственном строительстве”, обсуждавшиеся на февральском пленуме ЦК. Ленин же в этот день (несомненно, по инициативе Сталина, отвечавшего за соблюдением им режима установленного врачами) фактически был посажен под жесткий домашний арест: с ним официально запрещалось общаться всем, включая Крупской и М.И. Ульяновой. Лишь после отчаянных протестов последним удалось добиться разрешения видеться с Лениным.

Далее снова начинаются разночтения относительно даты третьего приступа болезни Ленина с последовавшим параличом правой половины тела и резким поражением речи. Во втором, третьем и четвертом изданиях сочинений Ленина указывается, что приступ наступил 9 марта. Это же число указывает и Крупская. [272] Однако в биографической хронике говорится, что в этот день в беседе с врачами Ленин спрашивал о докторе Ф.А. Гетье и вечером говорил Крупской, что чувствует себя хорошо. Что же касается третьего приступа, то по данным биохроники и пятого издания, он развился 10 марта.

Как бы то ни было, влиять на политическую жизнь страны Ленин уже не мог. Попытки Троцкого реализовать предложения Ленина по грузинскому вопросу (им было послано письмо в секретариат ЦК 28 марта 1923 г.) как и его намерения опубликовать статью “К вопросу о национальностях или об “автономизации”, а позднее и “Письмо к съезду” были блокированы сторонниками Сталина.

О жизни Ленина в последующий период из официальной хроники мы знаем очень мало Тем не менее отдельные факты позволяют утверждать, что он делал все для того, чтобы вернуть себе трудоспособность и не оставлял попыток продолжать борьбу. По-видимому, Ленин заподозрил что-то неладное в своем лечении. В частности, в июле 1923 г., он ушел из дома и три дня прожил во флигеле дома управляющего совхозом “Горки” А.А. Преображенского, предлагая Крупской и М.И. Ульяновой перебраться туда же жить. По словам Крупской, “еле удалось убедить его вернуться”. [273] После этого А.А. Преображенский был смещен, а управляющим хозяйством совхоза “Горки” назначен некий А.Г. Панков. 31 июля Ленин “потребовал, чтобы к нему больше не ходили врачи”, затем избавился от медсестер. В конце концов ухаживающий за ним персонал свелся к трем санитарам. [274] В октябре 1923 г. Ленину предложили переехать на юг, от чего он отказался.

Известно, что во второй половине 1923 г. его здоровье улучшилось. По свидельству Крупской “улучшение шло непрерывно. Восстановилась отраженная речь - говорил Ильич своим обычным голосом, с обычными интонациями -, все лучше шло чтение вслух, был большой успех в письме, создавался солидный фундамент для самостоятельной речи. Проф. Фельдберг считал, что к лету Владимир Ильич будет говорить.” [274] В ноябре - декабре он уже смог принимать Бухарина, Е. Преображенского, М. Вронского, И. Скворцова-Степанова, И. Пятницкого, А. Воронского, Н. Крестинского. Все посещавшие Ленина в эти дни, кроме Скворцова-Степанова, позднее были уничтожены Сталиным. Последний, несомненно, в подробностях знал от Бухарина, что Ленин вновь (в который раз) выходит из политической изоляции. 19 января до этого чувствовавшему себя хорошо Ленину неожиданно становится плохо. В последующие дни состояние его здоровья непрерывно ухудшалось пока не наступило 21 января 1924 г.

Подводя итоги, не трудно заметить, что, во первых, даты приступов болезни Ленина в официальных партийных изданиях сознательно фальсифицировались, во-вторых, приступы возникали именно тогда, когда появлялась угроза политического провала Сталина и, в третьих, приступы возникали в период, когда Ленин чувствовал себя относительно работоспособным и другие меры его изоляции оказывались недостаточными для нейтрализации его политической борьбы. Все это неизбежно наводит на мысль, что по указанию Сталина Ленина систематически доводили до беспомощного физического состояния до тех пор, пока он не умер. Для этого не обязательно требовались специальные яды. Достаточно было, например, изменять дозы предписанных врачами лекарств. Об отравлении Ленина Сталиным писал и Троцкий в статье, опубликованной за 10 дней до его смерти.

Ленин умирал покинутым ближайшими соратниками. Еще на заре своей революционной деятельности он растерял практически всех основных друзей по политической борьбе, а на ее закате был предан почти всеми, кого он привел к власти. Зато хоронили его с неслыханными почестями. Те самые руководители компартии, которые форсировали кончину Ленина, всячески препятствуя реализации его политики, после его смерти сделали все для того, чтобы представить его в качестве зачинателя тех самых идей, с которыми в конце жизни ему пришлось бороться».

(Ю.М. Иванов, "Чужой среди своих (последние годы жизни Ленина)", стр. 92-98)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment