Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Экономические беседы


> Каким образом буржуи перестали присваивать прибавочную стоимость, чвто вы считаете, что Маркс устарел?

Капиталисты никогда не присваивали прибавочную стоимость, т.к. такого предмета не существует и никогда не существовало в природе.

Прибавочная стоимость -- это метафизическая (т.е. не существующая на деле) абстракция, возникающая в фиктивной схеме, в которой ценность создаётся исключительно "переменным" капиталом (зарплатой и трудом нанятым за эту зарплату) и не создаётся "постоянным" капиталом -- средствами производства.

"Постоянным" капиталом Маркс обозначает средства производства – производственное оборудование, заводские и складские здания, промышленный и сбытовой транспорт и т.д. По Марксу, средства производства не вносят вклад в создание ценности производимого товара. В ценность товара переносится лишь амортизируемая часть ценности основного капитала. То, что средства производства позволяют рабочему производить многократно больше продукта (многократно большей товарной ценности), чем рабочий мог бы произвести голыми руками, Марксом игнорируется, и вклад средств производства (за вычетом амортизированной части их стоимости) в ценность произведённой продукции голословно заявляется нулевым.

Признание вклада постоянного капитала (а также вклада труда, таланта и предприимчивости капиталиста) в производство ценности товаров не позволило бы Марксу выстроить теорию эксплуатации труда капиталистами, в выдвижении каковой теории, в качестве подпорки для революционаристско-социалистической идеологии, и заключалась цель Маркса.

Если ни средства производства, ни предприниматель не вносят вклада в производимую ценность и она создаётся лишь трудом наёмных рабочих (как голословно и вопреки очевидным фактам постулирует Маркс), то вся прибыль извлекаемая капиталистом представляет эксплуатацию труда рабочих. Если же средства производства и труд, талант и риски предпринимателя вносят вклад в создание ценности, то встаёт вопрос о разделе прибыли между предпринимателем и рабочими, и о пропорциональности такого раздела соответственно удельному вкладу вносимому в ценность создаваемого продукта предпринимателем, его постоянным капиталом, и трудом рабочих – и результаты такого сравнения как минимум неочевидны заранее, поэтому выстроить на них теорию эксплуатации либо невозможно, либо она оказывается крайне шаткой, а понятие эксплуатации в конечном счёте утрачивающим смысл (как оно и утратило его в современных изводах теории эксплуатации).

Эксплуатация возможна в условиях монополизма или силового принуждения.

В условиях же конкурентного капитализма (который как раз и рассматривал Маркс), соотношение ценности пользования капиталом для рабочих и ценности услуг труда для капиталиста определяется на основе баланса их конкурентного спроса и предложения, отражая таким образом действительное соотношение их ценностей и полезности, и эксплуатация невозможна.

........

Экономическое принуждение невозможно в условиях конкуренции и двухсторонней ликвидности рынка труда.
Конкуренция -- это экономическое выражение свободы и отсутствия экономического принуждения рабочих со стороны предпринимателя.

Единственное остающееся при ней "экономическое принуждение" -- со стороны действительной ценности труда работника.
Работник не может выручить за свой труд больше, чем он действительно стоит; но то, что он действительно стоит -- рабочий получает целиком.

И обратно: если рассматривать производственный процесс не со стороны предпринимателя, а со стороны рабочих -- т.е. как аренду рабочими средств производства и квалифицированных организационных и делоуправительных услуг предпринимателя -- то рабочие платят за эти аренду и услуги их действительную стоимость, не больше и не меньше.

> у капиталистов такое средство есть - частная собственность (возможность ограничить доступ) на средства производства

Если капиталист ограничит доступ или задерёт расценки на аренду своих с.п. и деловых услуг выше рыночных, то в условиях конкуренции рабочие уйдут к другому капиталисту, у которого расценки меньше (близки к рыночным), только и всего.

........

>> но то, что он действительно стоит -- рабочий получает целиком
> Рабочий получает столько, сколько ему согласен заплатить наниматель, но это не означает, что он заплатить за всю, изготовленную рабочим, продукцию


Рабочий не имеет оснований претендовать на всю изготовленную им продукцию, т.к.
- Он изготовил её не голыми руками, а используя чужие средства производства.
- Не разработал продукцию.
- Не огранизовал производство.
- Не провёл рыночного исследования и не идентифицировал нужду в продукции.
- Не сбыл продукции.
- Получил фиксированную гарантированную зарплату, не неся рыночных рисков того, что изготовленную продукцию сбыть не удастся, или удастся сбыть лишь по цене ниже издержек на изготовление.

>> со стороны рабочих - т.е. как аренду рабочими средств производства
> Но такой взгляд является абсурдным, ибо в случае аренды средств производства, конечным продуктов должен владеть арендатор т. е. рабочий


Который должен выплатить:
- Владельцу средств производства -- плату за аренду.
- Разработчикам продукции -- плату за её разработку.
- Организатору производства -- плату за его организацию.
- Исследователю рыночной потребности -- плату за её исследование.
- Сбытовику -- плату за организацию и осуществление сбыта.
- Страховщику -- плату за страхование коммерческих рисков.

Именно все эти платы рабочий и осуществляет при дележе прибыли с предпринимателем.

В фабрично-заводской промышленности дореволюционной России это деление прибыли (после вычета средств идущих в реинвестирование производства) осуществлялось в пропорции: 93% -- на потребление рабочих, 7% -- на потребление владельцев и акционеров предприятия.

Во Франции в 1881 г. рабочие угольных шахт северного департамента получили в виде зарплат 20,529,406 франков, а владельцам шахт был выплачен доход в 2,751,914 франков (13.4% от вознаграждения рабочих) – что представляло весьма скромную оплату за капитал требуемый для основания, подготовки, содержания и обновления предприятий, и за вложения, которые являются рискованными и долго не приносят прибыли.
Размер этой оплаты со стороны рабочего составлял по стоимости примерно бокал пива за рабочий день – такова, в точных цифрах, величина "ограбления плодов труда рабочих" называемая благовестниками социализма "тиранией капитала" и "буржуазным ограблением".

В том же году при промышленном обследовании важного промышленного района Анзин было установлено, что прибыли предприятий за год составили 1,2 млн. франков, что в пересчёте на рабочего составило 85 франков 50 су., т.е. столь же или ещё более низкую долю сравнительно с заработком рабочих, чем в северном департаменте.

Поэтому картины социалистических агитаторов, заявляемые ими с большим самодовольством, будто капиталист эксплуатирует рабочих и бездельничает в изобилии за счёт узурпирования плодов их труда, противоречат фактам.

Для сравнения: в СССР ставка изъятия труда трудящихся, не идущая прямо или косвенно на улучшение их благосостояния, составляла 80%.

........

Таким образом, "естественная справедливость" раздела прибыли создаётся либертарианской по характеру системой установления заработной платы за труд на основании двухсторонне конкурентного и ликвидного рынка труда и найма. Без сговоров ни со стороны предпринимателей, ни со строны рабочих (т.е. без профсоюзов).

Такая система, тем не менее, не является вершинным общественным идеалом. Почему? В рамках русской культуры понять этого нельзя, из-за одного её коренного порока: русская культура прошла мимо Аристотеля и учения Аристотеля о благе. Учения Аристотеля, являющиеся основанием западной цивилизации, русскую культуру не затронули. Достаточно упомянуть попросту, что сочинения Аристотеля не переведены на русский язык. За вычетом перевода Розановым нескольких глав из "Метафизики", все остальные "переводы" Аристотеля на русский язык представляют грубый подстрочник, что для текста такого содержания, насыщенности и количества культурных отсылок и смыслов, как тексты Аристотеля, приводит либо к полной бессмыслице, либо "переводу" со смыслом не имеющим ничего общего с тем, что написано у Аристотеля. Едва ли не единственное место, где на русском языке хотя бы отрывочно можно услышать живой голос Аристотеля -- это лекции Крылова по фундаментальной философии. Учение Аристотеля о благе, как и прочие учения Аристотеля, миновало русскую культуру.

В рамках учения Аристотеля о благе, справедливость не является высшим благом, и вообще является благом сомнительным. (То же выяснено у Платона, "Государство" которого ошибочно воспринмают как рекомендацию со строны Платона рассматриваемых им моделей, хотя на деле это было именно модельным исследованием и предупреждением о том, к чему эти модели приводят -- едва ли не первой в европейской мысли антиутопией). Высшим же благом Аристотель объявляет благо полиса -- чтобы он усиливался и богател, и чтобы в нём в частности ограничивалась нищета (Аристотель предложил, а некоторые греческие полисы осуществили это предложение, систему базового дохода, о которой сейчас в ЕС только начинают поговаривать — этот доход, по Аристотелю, должен быть однако не очень большим, а всего лишь достаточным, чтобы избежать голода, но не более, а во-вторых, кормление должно осуществляться непременно в общественных столовых, где люди не только не могли бы брать лишнего, но и завязывали бы друг с другом за столом политические беседы).

Для достижения этого высшего блага (усиления полиса и богатения его жителей) возможно уклонение от справедливости. А именно, можно налагать на предпринимателя налог, который затем используется в социальных целях, для достижения высшего блага. Это налогообложение представляет форму изъятия у предпринимателя части от той доли прибыли, которая положена ему по справедливости, для употребления её на высшее благо. Предриниматель при этом выступает, в самом точном смысле слова, благотворителем или благодетелем, т.е. творцом или содеятелем [высшего] блага. Причём творцом и содеятелем блага именно в сверхдолжном количестве. Сначала, в рамках "либератарианского" распределения прибыли, предприниматель выступает как один из лучших людей общества, творящих экономическое благо полиса, но получащих за это должное вознаграждение. А будучи сверх того налогооблагаем на цели высшего блага -- он выступает как творец и содеятель сверхдолжного количества высшего блага. Именно к этому и пришли западные социал-демократические и социал-либеральные общества, направляемые бернштейнианско-кейнсовским мировоззрением, на аристотелевской подложке их культуры и сознания.

Как в этой перспективе предстаёт коммунистическая идея?
В двух словах: "зарезать благодетелей".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments