Первый же встреченный нами пожилой мужчина начинает рыдать, сдерживается с трудом:
- Что они здесь вытворяли в последние сутки словами сказать невозможно. Заходили в дома, грабили, особенно вот на том краю села. Школу разграбили. Многие же поуезжали, дома пустые стоят.
- Как к вам относились?
Мужчина, пытается подыскать слово, с трудом, но находит:
- Не по-человечески. Это не люди, я за восемь лет понял.
К нам подходит плачущая жена Федора, Валентина Дмитриевна, учительница:
- Все восемь лет вам ждали, поверьте!
Женщину буквально прорывает:
- Мать в доме, лежачая, хорошо, что ничего не понимает и вывезти никуда не могу. Только жаловалась мать, что ходили они на днях по селу, в окна и двери стучали. Вот по этой улице у хлопца машину забрали, завести не смогли, начали тянуть ее тросом, а потом просто расстреляли из пулемета, вон, гильзы валяются. Мы ночью собрались, и эту машину в сторону столкнули – вдруг танки поедут ночью, не заметят…
- Восемь лет они у вас стояли, что-то хорошее можете вспомнить?
Женщина говорит твердо, не задумываясь:
- Нет.
У нашей собеседницы сейчас дети и родственники сидят в Волновахе в подвале:
- Утром звонили, места себе не нахожу. Там внуки и правнуки…Ребята на БТРе проезжали, я к ним – когда освободите? Не знают…
[....]
Уже в дверях я понял, что магазин полностью, почти до донышка разграблен. «Воины света» увезли даже витрины-холодильники, на полу – гора мороженного, оно уже тает и растекается липкими лужами.
[....]
У костерка пьют чай, шахтер Василий, проходчик пятого класса, воевал еще в 14 году. Говорит, что «готов воевать, пока не будет приказа остановиться». Василий жалуется, что света нет, интернета на освобожденных землях пока нет, а когда звонишь домой, там толком ничего объяснить не могут. Я устраиваю бойцам маленькую политинформацию, слушают меня жадно. Возможно, во мне пропал политрук. Василий резюмирует мой рассказ о политике:
- Границы бы хотелось расширить, слишком много нашей земли они захватили. Родни за линией фронта – брат, сестра, племянник. И у них сейчас такое же творится, как у нас было восемь лет. Хотелось бы, чтобы скорее все закончилось, мы же не за войну, мы за мир. Вот нас опять называют террористами, хотя пули и снаряды восемь лет в нашу сторону летят. А террористы мы…
Обсуждаем переговоры в Белоруссии, которые идут прямо в эти минуты. Вася непреклонен и товарища его поддерживают:
— Вот, если они сейчас нам предложат мир и извинения, чтобы мы на Украину вернулись, исключено, никогда!
На выезде из Николаевки стоит батюшка с иконой и благословляет проезжающие на Волноваху войска.
https://www.kp.ru/daily/27369/4552181/
- Что они здесь вытворяли в последние сутки словами сказать невозможно. Заходили в дома, грабили, особенно вот на том краю села. Школу разграбили. Многие же поуезжали, дома пустые стоят.
- Как к вам относились?
Мужчина, пытается подыскать слово, с трудом, но находит:
- Не по-человечески. Это не люди, я за восемь лет понял.
К нам подходит плачущая жена Федора, Валентина Дмитриевна, учительница:
- Все восемь лет вам ждали, поверьте!
Женщину буквально прорывает:
- Мать в доме, лежачая, хорошо, что ничего не понимает и вывезти никуда не могу. Только жаловалась мать, что ходили они на днях по селу, в окна и двери стучали. Вот по этой улице у хлопца машину забрали, завести не смогли, начали тянуть ее тросом, а потом просто расстреляли из пулемета, вон, гильзы валяются. Мы ночью собрались, и эту машину в сторону столкнули – вдруг танки поедут ночью, не заметят…
- Восемь лет они у вас стояли, что-то хорошее можете вспомнить?
Женщина говорит твердо, не задумываясь:
- Нет.
У нашей собеседницы сейчас дети и родственники сидят в Волновахе в подвале:
- Утром звонили, места себе не нахожу. Там внуки и правнуки…Ребята на БТРе проезжали, я к ним – когда освободите? Не знают…
[....]
Уже в дверях я понял, что магазин полностью, почти до донышка разграблен. «Воины света» увезли даже витрины-холодильники, на полу – гора мороженного, оно уже тает и растекается липкими лужами.
[....]
У костерка пьют чай, шахтер Василий, проходчик пятого класса, воевал еще в 14 году. Говорит, что «готов воевать, пока не будет приказа остановиться». Василий жалуется, что света нет, интернета на освобожденных землях пока нет, а когда звонишь домой, там толком ничего объяснить не могут. Я устраиваю бойцам маленькую политинформацию, слушают меня жадно. Возможно, во мне пропал политрук. Василий резюмирует мой рассказ о политике:
- Границы бы хотелось расширить, слишком много нашей земли они захватили. Родни за линией фронта – брат, сестра, племянник. И у них сейчас такое же творится, как у нас было восемь лет. Хотелось бы, чтобы скорее все закончилось, мы же не за войну, мы за мир. Вот нас опять называют террористами, хотя пули и снаряды восемь лет в нашу сторону летят. А террористы мы…
Обсуждаем переговоры в Белоруссии, которые идут прямо в эти минуты. Вася непреклонен и товарища его поддерживают:
— Вот, если они сейчас нам предложат мир и извинения, чтобы мы на Украину вернулись, исключено, никогда!
На выезде из Николаевки стоит батюшка с иконой и благословляет проезжающие на Волноваху войска.
https://www.kp.ru/daily/27369/4552181/