Николай Сорокин
В течение нескольких дней должна начаться крупнейшая наступательная операция Вооружённых сил России. От её успеха и скорости проведения зависит не только исход спецоперации, но и судьба нашей страны, Европы, а, по большому счёту, всего человечества. Никогда ещё, начиная с 1945 года, мир не стоял у такой разграничивающей два сценария будущего черты. Гегемония Запада же вообще ни разу не ставилась под вопрос со времён арабских завоеваний VIII века. Впервые перед Западом не просто вызов (вызовы ей регулярно делает даже тов. Ким Чен Ын), а реальные действия равноправной силы, противостояние такого уровня, и это не шутки.
* * *
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
* * *
«До XVIII века продолжались степные набеги, наполнявшие миллионами русских пленников невольничьи рынки Ближнего Востока. Только с сокрушением крымских и кавказских вассалов Турции, угроза с этой стороны миновала. Зато черной тучей поднялась опасность с Запада.
По словам Арнольда Тойнби, постоянные, начиная с XVI века, угрозы Запада приобрели особенно серьезный для России характер в связи с промышленным переворотом и ростом техники в Европе, когда создалась опасность порабощения ею всего мира.
Тойнби, в противоположность большинству своих собратьев, оказался способным признать, что в продолжение четырех с половиной столетий, вплоть до 1945 г., “Запад был агрессором в полном смысле слова”, что Россия только в 1945 г. могла вернуть последние части своей территории, отнятые у нее западными державами в ХIII-ХIV столетиях. Многовековое давление Запада на Русь он считает первостепенным фактором, определившим ее внутреннюю жизнь, в частности, создание самодержавия, без которого невозможно было противостоять завоевательным стремлениям соседей».
Arnold Toynbee, “The World and the West”, London, 1953, стр. 2-10.
* * *
Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.
За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.
Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!
* * *
«До XVIII века продолжались степные набеги, наполнявшие миллионами русских пленников невольничьи рынки Ближнего Востока. Только с сокрушением крымских и кавказских вассалов Турции, угроза с этой стороны миновала. Зато черной тучей поднялась опасность с Запада.
По словам Арнольда Тойнби, постоянные, начиная с XVI века, угрозы Запада приобрели особенно серьезный для России характер в связи с промышленным переворотом и ростом техники в Европе, когда создалась опасность порабощения ею всего мира.
Тойнби, в противоположность большинству своих собратьев, оказался способным признать, что в продолжение четырех с половиной столетий, вплоть до 1945 г., “Запад был агрессором в полном смысле слова”, что Россия только в 1945 г. могла вернуть последние части своей территории, отнятые у нее западными державами в ХIII-ХIV столетиях. Многовековое давление Запада на Русь он считает первостепенным фактором, определившим ее внутреннюю жизнь, в частности, создание самодержавия, без которого невозможно было противостоять завоевательным стремлениям соседей».
Arnold Toynbee, “The World and the West”, London, 1953, стр. 2-10.