«Несмотря на периодические победные реляции наших чиновников о скором завершении боев в Мариуполе и его освобождении «буквально через два-три дня», я как человек, принимавший активное участие в боях начального периода освободительной войны на Донбассе, могу сказать, что на самом деле до полного освобождения Мариуполя нам ещё далеко.
Активная фаза боев там продлится ещё минимум месяц. И связано это в первую очередь с теми гуманистическими принципами, которыми руководствуется союзное командование, что активно используют оставшиеся в городе украинские военные.
На мой взгляд, для быстрого завершения боевой операции в Мариуполе необходимо сровнять с землей завод, развалины зачистить, а подземные ходы засыпать порошком, используемым для тушения пожара в шахтах.
Сами же входы завалить. Но это довольно кровожадный сценарий, который наше командование не предпримет, и даже вряд ли рассматривает.
Поэтому нам следует приготовиться ещё минимум месяц слушать о том, что Мариуполь "вот-вот, буквально на днях полностью освободят"».
https://ukraina.ru/interview/20220414/1033759151.html
******
«Ты представляешь, что такое «Азовсталь»? Это сама по себе крепость, с различными подземными коммуникациями, с четко выстроенной логистикой перемещения, со строениями, каждое из которых является бастионом. Все это высокоточным оружием и ковровыми бомбардировками надо в ноль сметать для того, чтобы нормально туда можно было зайти. Каждое строение там — это суперкрепость.
Там даже не нужно большого количества бойцов для того, чтобы держать эти объекты. Украинцы действуют мобильными группами. В них снайперы, гранатометчики, пулеметчики. Группы постоянно меняют позиции по этой заранее выстроенной системе логистики.
То, что мы называем «сетевой структурой», они перенесли в военную сферу, когда одна ячейка уничтожается, тут же включаются другие, а в это время создается новая ячейка сопротивления. Поэтому самое трудное — просто вычислить, где они в данный момент находятся.
Наша группа работает выявителями огня. Мы проходим определенную часть Мариуполя, выявляем огневые точки, даем координаты авиации и артиллерии на подавление. Дело в том, что в то время, пока их подавляют, мобильные группы меняют позиции, появляясь в другом месте.
При такой тактике воевать можно очень и очень долго. Поэтому, когда будет полностью зачищен такой объект, как «Азовсталь», я не могу сказать, и, наверное, никто не ответит на этот вопрос.
Нужно исходить из того, что война будет долгая и упорная, а противник оказался совсем не тот, каким мы его представляли».
Те, с кем сражаемся мы, оснащены и подготовлены хорошо. В этом плане нужно понимать, что ВСУ — это серьезный противник, который семь лет готовился к войне с нами. Они собирались отвоевывать потерянные территории, они реально готовились к войне, у них ещё достаточно западного оружия, хорошая оптика, а самое главное, они научились действовать слаженно. Нам противостоят мотивированные «азовцы», и при этом очень трудно их вычислять, они маскируются под мирное население…
Малыми силами, мобильными группами они действуют неплохо. Вылавливать их в городской застройке, выковыривать из нее — это большая и трудная задача. А у нас всегда была проблема со связью — и в 2014 году, и сейчас, эту проблему нужно решить как можно скорее.
Рассказываю историю. Три дня назад на позицию выходит молодая женщина, лет тридцати, с подростком. Говорит: «Мы заблудились в развалинах, хотим к себе домой пройти». А наши ребята просекли ситуацию, говорят: «Да мы ж свои, мы украинские, мы только эту форму надели, белые ленточки, замаскировались под москалей, у нас вылазка». Она говорит: «Ой-ой, свои, ой-ой, родные! Я с тем общалась, и с тем тоже общалась». Ее отвели в комендатуру, проведя по всем нашим позициям, а в комендатуре, как нам потом сообщили… ее отпустили.
Очень часто задерживали мирных граждан, мужчин среднего возраста, у которых сгорели документы. Отводили в комендатуру, начинали выяснять — явно снайперы. И как отличить, где мирные, где просто оставшийся в городе гражданин, не сумевший выехать, а где просочившийся в гражданской одежде «азовец»? Не у всех же у них нацистские татуировки.
Некоторые из тех мариупольцев, кто остался, явно дают ВСУ и «азовцам» информацию о наших позициях. Это очень хорошо отслеживается по тому, когда и по каким объектам начинается обстрел с их стороны. Как только появляются на наших позициях эти якобы эвакуируемые, эти якобы беженцы, тут же укры начинают точно работать по нашим объектам, которые они никак бы не смогли вычислить, если бы не появившиеся там «эвакуируемые». «Азовцы» долго налаживали связь с населением, некоторые оставшиеся в городе явно на них работают.
Есть еще другая проблема — в республику запустили огромное количество таких людей без большой проверки. По сути, в республику попала пятая колонна. Кто они такие? Об этом уже не мне говорить, но такая проблема есть».
https://ukraina.ru/interview/20220412/1033742183.html
Активная фаза боев там продлится ещё минимум месяц. И связано это в первую очередь с теми гуманистическими принципами, которыми руководствуется союзное командование, что активно используют оставшиеся в городе украинские военные.
На мой взгляд, для быстрого завершения боевой операции в Мариуполе необходимо сровнять с землей завод, развалины зачистить, а подземные ходы засыпать порошком, используемым для тушения пожара в шахтах.
Сами же входы завалить. Но это довольно кровожадный сценарий, который наше командование не предпримет, и даже вряд ли рассматривает.
Поэтому нам следует приготовиться ещё минимум месяц слушать о том, что Мариуполь "вот-вот, буквально на днях полностью освободят"».
https://ukraina.ru/interview/20220414/1033759151.html
******
«Ты представляешь, что такое «Азовсталь»? Это сама по себе крепость, с различными подземными коммуникациями, с четко выстроенной логистикой перемещения, со строениями, каждое из которых является бастионом. Все это высокоточным оружием и ковровыми бомбардировками надо в ноль сметать для того, чтобы нормально туда можно было зайти. Каждое строение там — это суперкрепость.
Там даже не нужно большого количества бойцов для того, чтобы держать эти объекты. Украинцы действуют мобильными группами. В них снайперы, гранатометчики, пулеметчики. Группы постоянно меняют позиции по этой заранее выстроенной системе логистики.
То, что мы называем «сетевой структурой», они перенесли в военную сферу, когда одна ячейка уничтожается, тут же включаются другие, а в это время создается новая ячейка сопротивления. Поэтому самое трудное — просто вычислить, где они в данный момент находятся.
Наша группа работает выявителями огня. Мы проходим определенную часть Мариуполя, выявляем огневые точки, даем координаты авиации и артиллерии на подавление. Дело в том, что в то время, пока их подавляют, мобильные группы меняют позиции, появляясь в другом месте.
При такой тактике воевать можно очень и очень долго. Поэтому, когда будет полностью зачищен такой объект, как «Азовсталь», я не могу сказать, и, наверное, никто не ответит на этот вопрос.
Нужно исходить из того, что война будет долгая и упорная, а противник оказался совсем не тот, каким мы его представляли».
Те, с кем сражаемся мы, оснащены и подготовлены хорошо. В этом плане нужно понимать, что ВСУ — это серьезный противник, который семь лет готовился к войне с нами. Они собирались отвоевывать потерянные территории, они реально готовились к войне, у них ещё достаточно западного оружия, хорошая оптика, а самое главное, они научились действовать слаженно. Нам противостоят мотивированные «азовцы», и при этом очень трудно их вычислять, они маскируются под мирное население…
Малыми силами, мобильными группами они действуют неплохо. Вылавливать их в городской застройке, выковыривать из нее — это большая и трудная задача. А у нас всегда была проблема со связью — и в 2014 году, и сейчас, эту проблему нужно решить как можно скорее.
Рассказываю историю. Три дня назад на позицию выходит молодая женщина, лет тридцати, с подростком. Говорит: «Мы заблудились в развалинах, хотим к себе домой пройти». А наши ребята просекли ситуацию, говорят: «Да мы ж свои, мы украинские, мы только эту форму надели, белые ленточки, замаскировались под москалей, у нас вылазка». Она говорит: «Ой-ой, свои, ой-ой, родные! Я с тем общалась, и с тем тоже общалась». Ее отвели в комендатуру, проведя по всем нашим позициям, а в комендатуре, как нам потом сообщили… ее отпустили.
Очень часто задерживали мирных граждан, мужчин среднего возраста, у которых сгорели документы. Отводили в комендатуру, начинали выяснять — явно снайперы. И как отличить, где мирные, где просто оставшийся в городе гражданин, не сумевший выехать, а где просочившийся в гражданской одежде «азовец»? Не у всех же у них нацистские татуировки.
Некоторые из тех мариупольцев, кто остался, явно дают ВСУ и «азовцам» информацию о наших позициях. Это очень хорошо отслеживается по тому, когда и по каким объектам начинается обстрел с их стороны. Как только появляются на наших позициях эти якобы эвакуируемые, эти якобы беженцы, тут же укры начинают точно работать по нашим объектам, которые они никак бы не смогли вычислить, если бы не появившиеся там «эвакуируемые». «Азовцы» долго налаживали связь с населением, некоторые оставшиеся в городе явно на них работают.
Есть еще другая проблема — в республику запустили огромное количество таких людей без большой проверки. По сути, в республику попала пятая колонна. Кто они такие? Об этом уже не мне говорить, но такая проблема есть».
https://ukraina.ru/interview/20220412/1033742183.html