Е.Х. пишет:
«Идеальным воплощением Диктатуры Пролетариата была эпоха Хрущева. Никита ведь был единственным стопроцентным пролетарием у власти и безусловно стоял во главе диктатуры».
* * *
Пролетарий -- это тот, кто стоит у станка. С точки зрения классового анализа, Хрущёв был **БЫВШИМ** пролетарием, деклассировавшимся из пролетариата и инклассировавшимся в класс номенклатуры. В сумме, переклассировавшимся из пролетариата в класс номенклатуры.
Бакунин некогда писал об этом, давая вероятно первый по времени социальный анализ грядущего "социалистического" строя:
«Что значит пролетариат, возведенный в господствующее сословие? Неужели весь пролетариат будет стоять во главе управления? [...] Неужели все сорок миллионов будут членами правительства? Весь народ будет управляющим, а управляемых не будет? Тогда не будет и правительства, не будет государства, а если будет государство, то будут и управляемые, будут рабы.
Эта дилемма в теории марксистов решается просто. Под управлением народным они разумеют управление народа посредством небольшого числа представителей, избранных народом. Всеобщее и поголовное право избирательства целым народом так называемых народных представителей и правителей государства – вот последнее слово марксистов [...] – ложь, за которою кроется деспотизм управляющего меньшинства, тем более опасная, что она является как выражение мнимой народной воли.
Итак, с какой точки зрения ни смотри на этот вопрос, все приходишь к тому же самому печальному результату: к управлению огромного большинства народных масс привилегированным меньшинством. Но это меньшинство, говорят марксисты, будет состоять из работников, Да, пожалуй, из БЫВШИХ работников, но которые, лишь только сделаются правителями или представителями народа, перестанут быть работниками и станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной, будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом. Кто может усомниться в этом, тот совсем не знаком с природою человека».
. . . . .
«Огромные массы не могут осуществлять власть напрямую и по необходимости вынуждены будут передать её в руки группы лиц избранных представлять их и править ими. После краткого мига свободы и революционной эйфории, новые граждане нового государства обнаружат себя пешками и жертвами новых властных структур. [...]
Но в народном государстве Маркса, говорят нам, не будет привилегированного класса. Все будут равны не только юридически и политически, но также экономически. По крайней мере так обещается, хотя я крайне сомневаюсь, что это обещание будет сдержано. Поэтому, де, больше не будет привилегированного класса; однако будет правительство, и – заметьте хорошенько – крайне обширное и сложное правительство. Это правительство не будет удовольствоваться лишь административным и политическим правлением над массами, но будет управлять ими также экономически, сосредоточив в руках государства производство и распределение благ, возделывание земли, создание и развитие фабрик, организацию и направление торговли и, наконец, вложение капитала в производство монопольным банкиром – государством. Всё это потребует множества знаний и огромного числа бюрократических работников и специалистов в этом правительстве. Это породит новый правящий класс, новую иерархию [...] и мир окажется поделён на меньшинство правящее от имени большинства, и огромную [низовую] массу. И тогда горе [...] массе! Это будет [...] наиболее аристократический, деспотический, надменный и элитаристский из всех режимов.
Такой режим не может не вызвать очень значительное недовольство масс народа, поэтому чтобы удерживать их под своею властью, "просвещенному" и "освободительному" правительству г-на Маркса потребуется столь же значительная армия. Ибо правительство должно быть сильным, говорит Энгельс, чтобы поддерживать порядок среди миллионных низов, могучее восстание которых может снести и свергнуть всё, даже "научное" правительство.
Хорошо видно, что за всей этой демократической и социалистической фразеологией и обещаниями марксистской программы скрывается всё, что вообще образует деспотическую, жестокую и бесчеловечную природу государств [...] В конечном итоге, народное государство Маркса и аристократическо-монархическое государство Бисмарка полностью тождественны по своим внутренним и внешним целям [...] Во внутренних делах – то же самое применение армии, последнего довода шатающихся политических вождей, против масс уставших от бесконечных обманутых надежд и подчинения, и поднимающих восстание.
[План Маркса] обернётся в действительности для пролетариата барачным режимом, в котором безликие массы рабочих и работниц будут просыпаться, засыпать, работать и жить под бой барабана; для [ушлых] –привилегией правления; а для корыстолюбцев [...] – огромным полем для мздоимства и обогащения за казённый счёт. Внутри страны будет рабство, вовне – беспрерывная война [...] если только окружающие народы не покорятся ярму буржуазного по существу общества и государства, тем более деспотического, что оно будет величать себя народным государством.
Народу отнюдь не будет легче, если палка, которою его будут бить, будет называться палкою народной».
* * *
Пролетарий -- это тот, кто стоит у станка. С точки зрения классового анализа, Хрущёв был **БЫВШИМ** пролетарием, деклассировавшимся из пролетариата и инклассировавшимся в класс номенклатуры. В сумме, переклассировавшимся из пролетариата в класс номенклатуры.
Бакунин некогда писал об этом, давая вероятно первый по времени социальный анализ грядущего "социалистического" строя:
«Что значит пролетариат, возведенный в господствующее сословие? Неужели весь пролетариат будет стоять во главе управления? [...] Неужели все сорок миллионов будут членами правительства? Весь народ будет управляющим, а управляемых не будет? Тогда не будет и правительства, не будет государства, а если будет государство, то будут и управляемые, будут рабы.
Эта дилемма в теории марксистов решается просто. Под управлением народным они разумеют управление народа посредством небольшого числа представителей, избранных народом. Всеобщее и поголовное право избирательства целым народом так называемых народных представителей и правителей государства – вот последнее слово марксистов [...] – ложь, за которою кроется деспотизм управляющего меньшинства, тем более опасная, что она является как выражение мнимой народной воли.
Итак, с какой точки зрения ни смотри на этот вопрос, все приходишь к тому же самому печальному результату: к управлению огромного большинства народных масс привилегированным меньшинством. Но это меньшинство, говорят марксисты, будет состоять из работников, Да, пожалуй, из БЫВШИХ работников, но которые, лишь только сделаются правителями или представителями народа, перестанут быть работниками и станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной, будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом. Кто может усомниться в этом, тот совсем не знаком с природою человека».
. . . . .
«Огромные массы не могут осуществлять власть напрямую и по необходимости вынуждены будут передать её в руки группы лиц избранных представлять их и править ими. После краткого мига свободы и революционной эйфории, новые граждане нового государства обнаружат себя пешками и жертвами новых властных структур. [...]
Но в народном государстве Маркса, говорят нам, не будет привилегированного класса. Все будут равны не только юридически и политически, но также экономически. По крайней мере так обещается, хотя я крайне сомневаюсь, что это обещание будет сдержано. Поэтому, де, больше не будет привилегированного класса; однако будет правительство, и – заметьте хорошенько – крайне обширное и сложное правительство. Это правительство не будет удовольствоваться лишь административным и политическим правлением над массами, но будет управлять ими также экономически, сосредоточив в руках государства производство и распределение благ, возделывание земли, создание и развитие фабрик, организацию и направление торговли и, наконец, вложение капитала в производство монопольным банкиром – государством. Всё это потребует множества знаний и огромного числа бюрократических работников и специалистов в этом правительстве. Это породит новый правящий класс, новую иерархию [...] и мир окажется поделён на меньшинство правящее от имени большинства, и огромную [низовую] массу. И тогда горе [...] массе! Это будет [...] наиболее аристократический, деспотический, надменный и элитаристский из всех режимов.
Такой режим не может не вызвать очень значительное недовольство масс народа, поэтому чтобы удерживать их под своею властью, "просвещенному" и "освободительному" правительству г-на Маркса потребуется столь же значительная армия. Ибо правительство должно быть сильным, говорит Энгельс, чтобы поддерживать порядок среди миллионных низов, могучее восстание которых может снести и свергнуть всё, даже "научное" правительство.
Хорошо видно, что за всей этой демократической и социалистической фразеологией и обещаниями марксистской программы скрывается всё, что вообще образует деспотическую, жестокую и бесчеловечную природу государств [...] В конечном итоге, народное государство Маркса и аристократическо-монархическое государство Бисмарка полностью тождественны по своим внутренним и внешним целям [...] Во внутренних делах – то же самое применение армии, последнего довода шатающихся политических вождей, против масс уставших от бесконечных обманутых надежд и подчинения, и поднимающих восстание.
[План Маркса] обернётся в действительности для пролетариата барачным режимом, в котором безликие массы рабочих и работниц будут просыпаться, засыпать, работать и жить под бой барабана; для [ушлых] –привилегией правления; а для корыстолюбцев [...] – огромным полем для мздоимства и обогащения за казённый счёт. Внутри страны будет рабство, вовне – беспрерывная война [...] если только окружающие народы не покорятся ярму буржуазного по существу общества и государства, тем более деспотического, что оно будет величать себя народным государством.
Народу отнюдь не будет легче, если палка, которою его будут бить, будет называться палкою народной».