М.С. СОЛОМЕНЦЕВ, Председатель Совета Министров РСФСР в 1971-1983 гг.:

В России республиканской партии не было. Россией, автономными республиками, краями и областями занимался напрямую ЦК КПСС. От этого возникало много проблем.

Все союзные республики наделены правами самостоятельно решать вопросы, входящие в их компетенцию, не обращаясь в союзные инстанции. И решали они их, исходя из собственных интересов, что вполне закономерно. России же при решении вопросов, требующих согласования с партийными органами, приходилось иметь дело не с республиканским партийным комитетом, а с союзным. Любой заведующий отделом ЦК рассматривал наши вопросы с позиций не российского, а союзного органа, и это имело немалое значение. Наиболее важные решения союзные республики принимали совместным Постановлением ЦК Компартии республики и Совета Министров. В них давались поручения не только советским и хозяйственным органам, но и партийным комитетам, вплоть до первичек. Совмин РСФСР не имел права, естественно, в своих постановлениях делать какие-либо записи в адрес парткомов.

А от парткомитетов очень многое зависело, в том числе и служебная карьера любого руководящего работника. Руководящая партия подбирает и руководящие кадры во все звенья управления. Правда, во всех отделах ЦК были замы, курирующие РСФСР. Но это далеко не властная должность. Им приходилось заниматься исполнением поручений, контролем. Они не были лоббистами, в хорошем смысле этого слова, интересов России. Их возможности не шли в сравнение с возможностями ЦК компартий союзных республик. Я считаю, что это серьезно мешало нормальному развитию Российской Федерации. ЦК КПСС, занятый союзными проблемами, не мог дойти до всех уголков такой огромной республики. Это просто нереально.

Немало примеров, когда правительственные, госплановские, министерские и другие союзные структуры решали в обход Совмина республики с руководителями российских краев, областей и АССР вопросы, входящие в компетенцию правительства России. А при наших протестах заявляли: «А мы этот вопрос согласовали с партийным и советским руководством области (края или АССР)». Госплан и Минфин Союза дошли до того, что позволяли себе в течение года делать изъятия из утвержденного Верховным Советом бюджета России в пользу другой республики или союзного министерства. Когда я об этом стал говорить с Байбаковым, он все отрицал. Однако позже в беседе один на один признался, что такие случаи бывали. Возникали они чаще всего после посещения первыми лицами страны союзных республик. На просьбы об оказании помощи они что-то обещали. Вернувшись из поездки, давали поручение Госплану оказать помощь. А где Госплан возьмет дополнительные ресурсы? В резерве ничего нет. Источник один — у кого-то отнять и передать другим. Чтобы не ссориться со всеми республиками, брали у одной — у России.

Так выполняли поручение большого руководителя. Были и такие «горячие головы», которые вносили в соответствующие инстанции предложения по кадрам, минуя Совмин РСФСР. Можно привести другие примеры непозволительного отношения к России. После первой беседы с Брежневым, когда он пообещал не допускать «затюкивания» России, я собрал руководящий состав правительства и потребовал не допускать вмешательства в дела республики, тем более в обход руководящих структур России.

Подверг резкой критике таких руководителей, которые вели себя угодливо перед чиновниками союзных органов, не отстаивая интересы России. Такие явления должны быть исключены. В других союзных республиках без ведома ЦК Компартии республики никто не осмелится совершать действия, какие допускают в отношении России. [...]

Понятно, что мои распоряжения не всем нравились. Я знал об этом, но свою позицию менять не собирался.

[...]

Совмин России располагал заметно меньшими возможностями для влияния на подбор кадров, чем остальные республики СССР. О причинах я уже говорил. Это обстоятельство требовало по-новому строить отношения со всеми структурами государственной и партийной власти, искать и находить максимально лучшие для России решения. Новые отношения складывались не на основе каких-то келейных сговоров. Этого не было и не могло быть. Конечно, бывали споры, горячие дебаты, но они носили деловой характер. Заслуживает разговора и структура органов государственного управления.

На первый взгляд, она полностью соответствует Конституции РСФСР.

Есть законодательный орган — Верховный Совет и его Президиум. Есть исполнительная власть — Совет Министров и его Президиум. Однако в составе правительства, во всей управленческой структуре не было многих министерств и других нужных звеньев. Сложилось это в силу ряда причин субъективного характера. В других союзных республиках они есть.
В республике не оказалось Министерства внутренних дел. Когда-то оно было, но во второй половине 60-х годов, когда во главе партии и государства стоял Хрущев, Министерство внутренних дел Союза ССР было преобразовано в Министерство общественного порядка. По какой причине и с какой целью это было сделано, не знаю, но думаю, с целью показать, что в обществе идут процессы демократизации.

Пришло новое руководство. Через непродолжительное время было решено упразднить Министерство общественного порядка и на базе Министерства внутренних дел России образовать Министерство внутренних дел Союза ССР. Думаю, в этом решающее значение имел кадровый состав. Так Россия осталась без Министерства внутренних дел. Хорошо ли это? Нам доказывали, что так лучше для России. Неправда. Хотя министр Щелоков клялся и божился уделять России максимальное внимание, это были только слова. Более того, Щелоков серьезно опасался, что я смогу добиться создания МВД России. Мне было хорошо известно, как активно он обрабатывал Брежнева, чтобы этого не произошло.

Меня не послушали, Министерство внутренних дел РСФСР так и не было создано. Нашлись эксперты, считавшие нецелесообразным иметь в столице два МВД. А что, мол, будет делать союзное министерство, если власть в России перейдет к республиканскому органу?

Щелоков действительно активно откликался на наши просьбы, предложения. Но нужны не отклики, а постоянная работа аппарата. Понимая убогость такой структуры, Совмин взял на себя большую долю работы с региональными управлениями МВД. Мы систематически контролировали их, слушали на Президиуме Совмина отчеты, проводили республиканские совещания, но компенсировать отсутствие республиканского министерства все-таки не могли. Необходима была повседневная работа. Считаю, что отсутствие МВД России отрицательно сказывалось на криминогенной обстановке.

Не было в РСФСР и республиканского КГБ, хотя во всех остальных союзных республиках они были. Почему так? На мои вопросы отвечали, что, мол, зачем он вам нужен, когда рядом с вами большой Комитет госбезопасности СССР. Что это, ущербность мышления, отсутствие элементарных понятий о принципах управления или какая-то боязнь? Или все вместе взятое? Выходит, каждой союзной республике, каждой АССР, краю, области нужно такое важное звено управления, а России нет. Явный нонсенс.

Изредка я получал информацию от КГБ, МВД. Но только эпизодически. Продуманной системы сотрудничества не существовало. В то время как Совмину России информация, прежде всего внутриреспубликанского характера, была очень нужна.

Не было Министерства связи. Во всех других союзных республиках оно имелось. Согласитесь, услугами связи пользуется каждый гражданин с детского возраста. Я не встретил ни одного человека на разных ступенях власти, кто мог бы внятно объяснить, почему Россия не должна иметь Министерство связи. Какая необходимость вешать заботы о работе почтовой службы, доставке газет, писем, работе телефонных узлов российского региона на союзное министерство, а следовательно, союзное правительство? Что, в таком огромном государстве, как Советский Союз, не было более важных проблем? Предостаточно. Нельзя было концентрировать в союзном центре все властные вопросы. Следовало четко распределить властные полномочия между всеми уровнями власти. Не тащить в центр мелкие вопросы, не умалять роль местных органов власти, а, наоборот, повышать их ответственность за положение дел в своем регионе — от республики до сельского Совета. Для этого им нужно было дать полномочия.

Выскажу свое глубокое убеждение: директивные органы страны допускали ошибку, не передавая значительной части своих полномочий, не имеющих общегосударственного и стратегического значения, республикам, краям, областям. Что снижало не только их инициативу, но и ответственность.

Кстати, проблема эта не решена по сей день, хотя президент и заключает с регионами договоры о разграничении полномочий. До сих пор не выработана концепция и принципы разделения власти между центром и субъектами Федерации. Пока нет этого документа, нельзя и заключать какие- либо соглашения, тем более под давлением эмоций с обеих сторон.

[...]


В России не было республиканской Академии наук, Академии сельскохозяйственных наук. Это при поистине огромном сельском хозяйстве. В то время в РСФСР насчитывалось 24 тыс. колхозов и совхозов. Республика давала основную долю почти всех видов сельскохозяйственных продуктов от общего производства их в СССР.

Добавлю, на Украине имелось Министерство черной металлургии, в Казахстане — Министерство цветной металлургии. Во многих республиках были министерства строительства. В России этих министерств не существовало, хотя объемы производства металлов и масштабы строительства здесь намного больше.

В РСФСР по существу отсутствовали республиканские средства массовой информации, в том числе телевидение и радиовещание. Газета «Советская Россия» начала выходить только в июле 1956 года небольшим тиражом.

Не было и республиканской молодежной комсомольской организации.

Некоторые мудрецы, не испытавшие на собственном опыте особенностей государственного и общественного управления, спрашивали: «А зачем России республиканские министерства, средства массовой информации, общественные организации?» Россией занимаются непосредственно ЦК КПСС, союзные организации, министерства и ведомства. Она, мол, в более выгодном положении, чем остальные республики. Поговаривали, что при таком особом положении она получает от союзного государства больший «кусок пирога», чем другие. Поверьте мне, поработавшему на всех уровнях инженерной, хозяйственной, партийной и государственной власти, что такое мнение — величайшее заблуждение, плод недомыслия или незнания истинного положения вещей. Не исключаю, что это чувство ревности, а может быть, просто злопыхательство.

Наши братские республики располагали всем арсеналом властных и общественных структур, средств массовой информации для влияния на население, проводили республиканские партийные и комсомольские активы, хозяйственные совещания по развитию народного хозяйства. На них приглашали рядовых работников — передовиков производства. Средства массовой информации нацеливали на успешное решение хозяйственных и социальных вопросов республики, успешное претворение в жизнь поставленных задач. Согласитесь, это сильные рычаги как государственного управления, так и общественного влияния.

Что касается союзных структур, которые должны были заниматься и российскими делами, то у них на первом плане стояли проблемы Союза, а не России. СМИ, конечно, не могли совсем обходить российскую жизнь, но глобальных подходов к проблемам России не было. Когда я спрашивал редакторов газет или работников телерадиовещания, почему они о России дают материалы редко, мне отвечали, что они союзный орган, поэтому должны рассказывать о всех республиках, а площадь газеты или время на телеэкране и радио ограничены. Их можно понять. Но следовало бы и понимать, что у России своих СМИ нет, а проблем российского значения хоть отбавляй.

Удалось, правда, добиться согласия ЦК на проведение республиканских активов по итогам хозяйственного и социального развития за год. На них присутствовали обычно один из секретарей крайкомов и обкомов партии, председатели Совета Министров АССР, председатели крайисполкомов и облисполкомов, руководители наиболее крупных городов и районов, министры РСФСР, министры или их заместители союзных министерств, представители профсоюзов и комсомола, представители науки, ответственные работники аппарата Совмина РСФСР и значительное количество передовиков производства всех отраслей независимо от ведомственной подчиненности. Интересно, что первые же выступления после моего доклада начинались со слов благодарности за то, что собран республиканский актив. Почти все подчеркивали, что в других республиках проводятся активы не только по итогам года, но и по другим вопросам, а в России никогда раньше не проводились. Это ненормально. Перед Россией, как и перед другими республиками, стоят серьезные задачи. Почему мы не можем подвести итоги развития РСФСР, рассказать о сделанном, подвергнуть критике недостатки и вышестоящие органы, поделиться своим опытом работы, внести предложения или просто по-человечески пообщаться со своими коллегами?

[...]

На таких активах присутствовали представители ЦК КПСС, Совмина СССР, Госплана Союза. После того как мы провели три или четыре таких актива, нам было рекомендовано, со ссылкой на высокое руководство, больше их не проводить.

[...]

Все детали управленческой структуры РСФСР изложить невозможно. Для этого потребуется отдельная книга. Остается только подытожить, что недостаточность республиканской структуры управления хорошо понимали на местах. Недоумевали и коллеги из союзных республик. Решил переговорить с министрами союзных министерств. Картина оказалась пестрой. Одни не видели необходимости создавать республиканскую ступень, другие с пониманием относились к нашей позиции, но заявляли: «Так уж сложилась ситуация, к ней приспособились и вряд ли стоит ее ломать». Третьи воспринимали наше стремление иметь полный набор властных структур как усиление влияния российского руководства.

[...]

Должен сказать, что Бюро ЦК КПСС по РСФСР не влияло должным образом на положение дел в республике. Да и как оно могло влиять, когда вся власть находилась в руках Хрущева. А у него на первом плане всегда были дела союзного значения. С приходом Брежнева Бюро ЦК по РСФСР было ликвидировано.

[...]

Вопрос о создании Министерства тяжелой промышленности и структур силовых министерств, кроме МВД, мы не ставили.
На телевидении, несмотря на тупое сопротивление Лапина, нам выделили три часа вещания на Россию.

[...]

Начали борьбу и с завышенным планированием. Постановлением ЦК и Совмина СССР нам был установлен план посева зерновых на 83 млн. гектаров. Фактически посевная площадь зерновых в России составляла 74—75 млн. гектаров. Я категорически не согласился и объяснил почему. Через некоторое время получаю Постановление, в нем значится — 81 млн. гектаров. Я был в недоумении, почему документ принят без обсуждения на Политбюро. Позвонил Брежневу и сказал, что не могу рассылать на места планы посевных площадей исходя из завышенных 81 млн. гектаров. Этот документ вызовет негодование. К тому же мне непонятно, почему Постановление ЦК и Совмина принято без обсуждения на Политбюро. Брежнев внимательно меня выслушал и сказал: «Ну и не рассылай!»

Как же все-таки получилось, что такое важное Постановление прошло без обсуждения на Политбюро? Думаю, что так поступить Брежневу предложили секретарь ЦК по вопросам сельского хозяйства Ф.Д. Кулаков и завотделом сельского хозяйства ЦК В.А. Карлов, с которыми я разговаривал, доказывая нереальность 81 или даже 80 млн. гектаров. Они не прислушались. Думаю, были разногласия и с другими республиками. Понимая, что на Политбюро это Постановление не пройдет, они уговорили Брежнева и Косыгина принять Постановление опросом, тем более что оно завизировано Госпланом и Минсельхозом СССР. Но фразы Брежнева — «ну и не рассылай» мне было вполне достаточно. Я успокоился. С моих плеч свалился огромный груз.

******

Следующая глава, тоже характерная -- "ПРОЕКТ ПЕРЕБРОСКИ СИБИРСКИХ РЕК" (содержание легко представимо, поэтому пропускаю её).

******

[...]

Примерно в середине октября 1971 года помощники доложили, что поручение о подготовке материалов по уровню экономического и социального развития России в сравнении с остальными союзными республиками выполнено. Материалы оказались объемными. Состояли они в основном из таблиц официальных статистических данных по состоянию на 1 января 1971 года. Каждый листок — таблица. Их было так много, что из них образовалась стопка высотой около десяти сантиметров. На изучение потребовалось не менее двух недель. По ходу добавилось немало дополнительных справочных материалов. На каждом листочке появилось множество пометок, надписей.

Изучение этого материала неопровержимо доказывало серьезные недостатки в планировании развития народного хозяйства республик. При этом Россия оказалась по многим показателям, в том числе и по социальным, сильно отставшей от своих младших братьев, еще не так давно считавшихся глухими окраинами Российской империи. Разговоры об этом велись и раньше, но то, что открылось в справочных материалах, превзошло все предположения. По большинству показателей РСФСР находилась в нижней части таблиц, а то и в самом конце списка.

Серьезно отставала Россия по душевому потреблению основных продовольственных товаров: мяса, молочных продуктов, овощей, фруктов; по медицинскому обслуживанию: количеству больниц, поликлиник, лечебно-оздоровительных учреждений; по наличию дорог с твердым покрытием, из расчета на 10 тыс. квадратных километров территории, или на 10 тыс. гектаров пашни, Россия делила с Казахстаном два последних места. По обеспечению жильем находилась в середине таблицы (это с учетом бараков, подвальных помещений и массы ветхого жилья). Сельское хозяйство РСФСР было обеспечено многими видами сельхозтехники хуже, чем другие республики Союза. Например, нагрузка на зерноуборочный комбайн составляла аж 284 гектара! Серьезно не хватало сеноуборочной техники. Не поставлялось оборудование для кормоприготовления. Химических удобрений российские крестьяне получали по 30 килограммов на гектар пашни, а Средняя Азия, прибалтийские республики, Украина и Белоруссия — в несколько раз больше.

При всем этом нагрузка по продаже государству зерна, мяса, молока, яиц и других видов сельхозпродукции была самой высокой. Только один
пример. В первой половине семидесятых годов план по продаже государству зерна составлял 48 млн. тонн в год. Для нужд животноводства на планируемое производство продукции необходимо было оставлять 75 млн. тонн, на семена, с учетом страхового резерва, — 22 млн. тонн, на продовольственные нужды — 22 млн. тонн. Определенное количество требовалось для продажи колхозникам и работникам совхозов. Чтобы обеспечить всех, валовой сбор зерна должен составлять более 150 млн. тонн. Фактически он в среднем составлял 110—115 млн. тонн. В 1973 году собрали без малого 130 млн. тонн, в 1978-м — почти 140. Это рекордные годы. Но на вторую половину семидесятых годов план продажи зерна государству возрос более чем на 6 млн. и составлял уже 54,4 млн. тонн. Он был выполнен только один раз — в 1978 году. Тогда Россия продала государству более 55 млн. тонн. Для животноводства осталось зерна значительно меньше потребности. Правда, в течение года государство по нашим настойчивым просьбам помогало колхозам и совхозам фуражным зерном, комбикормами, но недостаточно, и цены были заметно выше закупочных. Эта нелепость вызывала раздражение у всех. Мы неоднократно требовали уменьшить план продажи зерна, но наши просьбы не поддерживались руководством страны. Изъятие зерна из валового сбора составляло примерно 40% при том, что на Украине — примерно 30. Законно возникал вопрос: чем объяснить такую разницу? Внятного ответа никто дать не мог.

Планы продажи животноводческой продукции были тоже очень напряженными. Без требуемого количества кормов их нельзя выполнить. Всем ведь известно, что молоко у коровы на языке.

[...]

Совершенно ясно, что если бы сразу после Великой Отечественной войны и особенно с 50-х годов селу было больше уделено внимания, создана достаточная материально-техническая база, решены социальные вопросы, советское крестьянство смогло бы не только в достатке кормить свой народ, но и стать конкурентом ведущих стран на внешнем рынке. При планировании сельскохозяйственного производства государство должно было учитывать, что две трети территории страны расположено в зоне Приполярья. Не следует забывать и о том, что Россию часто посещают засухи. В стопке материалов, подготовленных учеными, среди современных сведений были и исторические выкладки, из которых я узнал, что в XVIII веке в России было 34 засухи, в XIX веке — 40. О том, сколько их было в XX веке, указано не было, но думаю — вряд ли меньше. Хорошо помню засушливые годы, выпавшие на время моей молодости. Большинство односельчан жили очень бедно прежде всего потому, что урожай сгорал на полях. Помню, что мама даже опухала от голода, и если бы я не приносил домой свой паек (тогда я работал инструктором ОСОВИАХИМа), неизвестно, удалось бы ей выжить или нет.

К великому сожалению, о больших различиях природных условий в регионах и капризном российском климате в Госплане не задумывались. Так и жили: продуктов питания недостает, так как село производит их меньше потребности. Село не производит их в достатке потому, что не созданы материальные и социальные условия. Закупать продукты на внешнем рынке — нет валюты. Следовательно, выход один — живи скромно.

[...]

Изучение статистических материалов позволило увидеть и собственные больные места, определить проблемы, требующие немедленного вмешательства. Начинать необходимо со строительства. Это как раз тот «паровоз», который может разогнать тяжелый состав экономики.

Правда, нам так и не удалось создать российские строительные министерства.

[...]

У текстильщиков России были серьезные претензии к поставщикам хлопка, особенно из Узбекистана, за низкое качество продукции. Обращения к руководству республик давали обратный результат. Качество хлопка ухудшалось. Во второй половине 70-х годов на одной из сессий Верховного Совета СССР, когда обсуждался то ли проект пятилетнего, то ли проект годового плана, Карпова решила выступить на заседании Совета Национальностей по вопросам текстильной и легкой промышленности. Серьезно готовилась к выступлению, за несколько дней до сессии зашла ко мне и попросила прочитать. Текст спокойный, товарищеский, а тема очень важная, даже жгучая. В одном из абзацев сказано примерно так: «Все хорошо понимают, как важно поднять качество швейных изделий. Оно зависит во многом от качества сырья, в том числе поставляемого нам хлопка. Основные поставки идут из Узбекистана. К сожалению, качество хлопка низкое и продолжает ухудшаться». Далее в цифрах показана динамика поступлений хлопка за последние несколько лет по сортам, из которой следует сокращение поступлений более качественного хлопка и рост менее качественного.

От имени работников текстильной и легкой промышленности Евдокия Федоровна обратилась к узбекским товарищам с убедительной просьбой поставлять более качественный хлопок.

Выступление прошло нормально, но в обеденный перерыв, рассказывала потом Евдокия Федоровна, к ней подошел Ш.Р. Рашидов, первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, и в грубой форме стал отчитывать за выступление. «Вы вылили много грязи на Узбекистан, — заявил он, — братский узбекский народ оскорблен, и этого он вам никогда не простит!» Попытка объясниться не увенчалась успехом.

[...]

Изъятие зерна в счет хлебозаготовок составляло на Украине около 30% валового сбора, а в России более 40%, что позволяло [на Украине] больше выделять его колхозникам и рабочим совхозов, чем в России.