А. ВАСИЛЬЕВ
«Летом в Москве проездом в увольнении был мой давний товарищ. Доброволец 14-го года, в 22-м начинавший с первого дня в рядах силовиков одной из республик, а затем перешедший в одно из добровольческих подразделений. Воевал он все последние месяцы на том самом Изюмском фронте, где, как известно, все леса и посадки усеяны костями украинских солдат.
Ну и я конечно его спросил о том, почему именно, на его взгляд, остановилось наступление. Ответ его меня не удивил, потому что он рассказал мне один из множества вариантов одного и того же ответа, который я слышал от других своих знакомых на разных участках фронта. А рассказ такой:
"Получаем задачу взять опорник, в котором по нашим прикидкам оборону держат около двух сотен украинцев. Нам сообщают, что задачу выполнять будем совместно с направляющимся к нам батальоном мотострелков ВС РФ. Прибывают мотострелки. Очень удивляются, что мы ждем батальон. Потому что их – рота. Спрашиваем, а сколько ж вас в роте? 28 человек, отвечают мотострелки. Ну и нас – говорит мой товарищ – 26 человек…".
Дальше рассказывать, или уже понятно? А то таких историй у меня на целую книжку».
Ну и я конечно его спросил о том, почему именно, на его взгляд, остановилось наступление. Ответ его меня не удивил, потому что он рассказал мне один из множества вариантов одного и того же ответа, который я слышал от других своих знакомых на разных участках фронта. А рассказ такой:
"Получаем задачу взять опорник, в котором по нашим прикидкам оборону держат около двух сотен украинцев. Нам сообщают, что задачу выполнять будем совместно с направляющимся к нам батальоном мотострелков ВС РФ. Прибывают мотострелки. Очень удивляются, что мы ждем батальон. Потому что их – рота. Спрашиваем, а сколько ж вас в роте? 28 человек, отвечают мотострелки. Ну и нас – говорит мой товарищ – 26 человек…".
Дальше рассказывать, или уже понятно? А то таких историй у меня на целую книжку».