К. Бенедиктов
«Не очень понятно, что хотел сказать дедушка. Жалобы на несправедливость и эгоизм коллективного Запада, обличения лицемерия, обвинения в нарушение собственных правил. Мы это все слышали и не раз.
Впрочем, в качестве преамбулы к программной части вполне себе, почему бы и нет, надо же расставить фигуры перед тем, как сделать программные заявления. И к этим заявлениям Владимир Владимирович даже подошел, начав рассуждать об западных и элитах и обществе, дальше по логике должны были пойти лозунги, вбивающие клин между элитами, безоговорочно поддерживающими Украину и обществом, за счет которого это поддержка осуществляется.
Немного социального популизма, точнее – очень много социального популизма, немного обличительного пафоса, какие-нибудь цифры, по типу было/стало, покупают за столько, а населению продают за столько, закинуть какой-нибудь инсайд. В общем, качнуть тему. В конечном счете, рост недовольства внутри стран ЕС и США – это чуть ли не единственная надежда на то, чтобы выйти победителями из этой передряги.
Ну, а что по итогу? Ровно то же самое, что мы слышали еще в «Мюнхенской речи».
Предложение дружить на равноправной основе? Но ни один из ныне действующих лидеров этого самого Запада дружить с нами не собирается, пытаться переубедить их глупо и бессмысленно. Выглядело все это скорее, как проявление слабости, не просьба, но намек о выходе на переговорный трек, который будет считан именно, как просьба.
Единственное стоящее заявление уже в ответах на вопросы, заявление, которое, к сожалению, так и не было развито в полноценную концепцию: «Европейская часть [Евразии] должна вернуть себе правосубъектность. Нельзя разговаривать с партнёром, который по каждому вопросу звонит в вашингтонский обком».
Это вообще ключевой вопрос текущего конфликта. Россия – естественная часть европейской цивилизации и европейской экономики. Дешевые энергоресурсы из России – это основа европейского благополучия. Но Россия не Катар и не Норвегия, это гигантская страна, в основании которой русские – самая большой белый этнос на земле, с культурой планетарного значения, уникальным географическим положением, ядерным оружием. Россия не может быть просто бензоколонкой. Как часть Европы она может существовать только со своей сферой влияния, исторически, культурно и географически близкой нам. Это естественные требования для государства такого значения и в отношениях подобного рода.
Это все знают и все понимаю, и если США играет за себя - пытаясь оторвать Европу от дешевых нефти и газа, тем самым продав свои втридорога и ослабив конкуренцию Евросоюза, то чего хочет ЕС – не очень понятно.
Если идея была в том, чтобы лишить Россию притязаний на сферу влияний и санкциями еще больше удешевить энергоносители, то идея даже в теории была очень сомнительная, просто по причине глобального дефицита топлива. Значит, это всего лишь внешний контур мотивов противостояния, которое началось не 24 февраля.
Собственно, цель и у России и Евросоюза должна быть одна – быстро все замять, вернуться к взаимному экономическому статус-кво. Как минимум взаимный интерес не предполагает полного коллапса ни одной из сторон, поскольку стороны зависимы друг от друга, и коллапс одной будет означать достаточно тяжелое поражение и другой.
Компромисс всегда возникает при взаимной заинтересованность, но раз нет компромисса – значит нет и заинтересованности, значит одна из сторон не субъектна, а значит с ней нет смысла говорить, собственно Путин об этом и говорит. Тогда для чего были примирительные ноты?
Если во главе стран Евросоюза колониальные администрации и вопрос идет о деколонизации Старого света, очевидно не военным путем, а мирным, через протесты и механизмы выборов, которые должны привести к власти политиков, склонных к компромиссам к России При этом Путин продолжает апеллировать к элитам, которые ни на какие компромиссы идти не собираются, разыгрывает Китайскую карту, грозя уйти на восток, трясет евразийской хоругвью.
Пока все выглядит так, как будто идеи по этой самой деколонизации Европы отсутствуют».
Впрочем, в качестве преамбулы к программной части вполне себе, почему бы и нет, надо же расставить фигуры перед тем, как сделать программные заявления. И к этим заявлениям Владимир Владимирович даже подошел, начав рассуждать об западных и элитах и обществе, дальше по логике должны были пойти лозунги, вбивающие клин между элитами, безоговорочно поддерживающими Украину и обществом, за счет которого это поддержка осуществляется.
Немного социального популизма, точнее – очень много социального популизма, немного обличительного пафоса, какие-нибудь цифры, по типу было/стало, покупают за столько, а населению продают за столько, закинуть какой-нибудь инсайд. В общем, качнуть тему. В конечном счете, рост недовольства внутри стран ЕС и США – это чуть ли не единственная надежда на то, чтобы выйти победителями из этой передряги.
Ну, а что по итогу? Ровно то же самое, что мы слышали еще в «Мюнхенской речи».
Предложение дружить на равноправной основе? Но ни один из ныне действующих лидеров этого самого Запада дружить с нами не собирается, пытаться переубедить их глупо и бессмысленно. Выглядело все это скорее, как проявление слабости, не просьба, но намек о выходе на переговорный трек, который будет считан именно, как просьба.
Единственное стоящее заявление уже в ответах на вопросы, заявление, которое, к сожалению, так и не было развито в полноценную концепцию: «Европейская часть [Евразии] должна вернуть себе правосубъектность. Нельзя разговаривать с партнёром, который по каждому вопросу звонит в вашингтонский обком».
Это вообще ключевой вопрос текущего конфликта. Россия – естественная часть европейской цивилизации и европейской экономики. Дешевые энергоресурсы из России – это основа европейского благополучия. Но Россия не Катар и не Норвегия, это гигантская страна, в основании которой русские – самая большой белый этнос на земле, с культурой планетарного значения, уникальным географическим положением, ядерным оружием. Россия не может быть просто бензоколонкой. Как часть Европы она может существовать только со своей сферой влияния, исторически, культурно и географически близкой нам. Это естественные требования для государства такого значения и в отношениях подобного рода.
Это все знают и все понимаю, и если США играет за себя - пытаясь оторвать Европу от дешевых нефти и газа, тем самым продав свои втридорога и ослабив конкуренцию Евросоюза, то чего хочет ЕС – не очень понятно.
Если идея была в том, чтобы лишить Россию притязаний на сферу влияний и санкциями еще больше удешевить энергоносители, то идея даже в теории была очень сомнительная, просто по причине глобального дефицита топлива. Значит, это всего лишь внешний контур мотивов противостояния, которое началось не 24 февраля.
Собственно, цель и у России и Евросоюза должна быть одна – быстро все замять, вернуться к взаимному экономическому статус-кво. Как минимум взаимный интерес не предполагает полного коллапса ни одной из сторон, поскольку стороны зависимы друг от друга, и коллапс одной будет означать достаточно тяжелое поражение и другой.
Компромисс всегда возникает при взаимной заинтересованность, но раз нет компромисса – значит нет и заинтересованности, значит одна из сторон не субъектна, а значит с ней нет смысла говорить, собственно Путин об этом и говорит. Тогда для чего были примирительные ноты?
Если во главе стран Евросоюза колониальные администрации и вопрос идет о деколонизации Старого света, очевидно не военным путем, а мирным, через протесты и механизмы выборов, которые должны привести к власти политиков, склонных к компромиссам к России При этом Путин продолжает апеллировать к элитам, которые ни на какие компромиссы идти не собираются, разыгрывает Китайскую карту, грозя уйти на восток, трясет евразийской хоругвью.
Пока все выглядит так, как будто идеи по этой самой деколонизации Европы отсутствуют».