ДМ. ОЛЬШАНСКИЙ

Наша политическая трагедия состоит в том, что мы всё время дергаем за рукав одутловатых чуваков в спортивных костюмах и с перстнями, показывая им то на иранских аятолл, то на китайских национал-шовинистов, то на британских лордов с десятью поколениями итона и харроу, то на американских имперских орлов из вест-пойнтов, а кто и на советских фанатиков или прежних царских служак.

И всё бы хорошо, но у чуваков в спортивных костюмах с перстнями другая жизненная задача.

Они просто не могут быть всем тем, чем им следовало бы стать в нашем воображении, поскольку сделаны из другого вещества: из вареных джинсов, жвачки дональд дак и сигарет мальборо на кооперативном рынке тридцать с лишним лет назад.

И это вещество диктует им единственно возможный путь жизни: под шумок отжать бизнесок, попилить лавэ, поучить кулаками и ногами в темной подворотне того, кто попутал рамсы, вовремя любой ценой отпетлять от полиции и прочих служб настоящего государства, отправить детей куда подальше от грязных дел и провести пенсию у теплого моря в шезлонге. Всё.

Как говорил один неоднозначный классик, впереди у нас века латиноамериканской истории.
А свои фантазии надо, к сожалению, спрятать в дальний карман.

********

ДМ. ОЛЬШАНСКИЙ

Государственная идеология, страсть как необходимая России, очень проста, но в то же время и совершенно для нее недоступна.

Это русский национализм, имеющий следующие банальные слагаемые: воспитание этнической солидарности, восстановление религиозной общности, почтение к своей земле и забота о ней, память об империи, монархии и крестьянстве как о трех павших, но великих столпах, крепкое местное самоуправление, сменяемость исполнительной власти, поскольку сакральны вера, родина и нация, а не бабаи с баронами, подлинная элитарность судейского, офицерского и профессорского звания, скептическое отношение к иностранщине, аккуратное, но холодное отношение к "дружбе народов" в ее наличных образцах, лечение сифилитических остатков совчины, непримиримость к восточноевропейским антирусским помойкам, расчистка вороватой казенщины в пользу частного человека и его частного дела и, главное, чувство собственного достоинства, чувство господина и хозяина, так резко отличное как от либерального холуйства перед заграницей и всем чужеродным, так и от советского хамства в адрес культуры и цивилизации.

Легко сказать, трудно сделать.


***********************************

Труднее некуда. И некому.
А альтернатива -- века латиноамериканской истории.