Sergey Oboguev (oboguev) wrote,
Sergey Oboguev
oboguev

Category:
В 1851 году молодой писатель Г.П. Данилевский и профессор Московского университета О.М. Бодянский посетили Н.В. Гоголя (1809 - 1852). Описание визита находим в работе Данилевского "Знакомство с Гоголем":

"А Шевченко? -- спросил Бодянский. Гоголь на этот вопрос с секунду помолчал и нахохлился. На нас из-за конторки снова посмотрел осторожный аист. "Как вы его находите?" -- повторил Бодянский. -- "Хорошо, что и говорить, -- ответил Гоголь: -- только не обидьтесь, друг мой... вы -- его поклонник, а его личная судьба достойна всякого участия и сожаления..." -- "Но зачем вы примешиваете сюда личную судьбу? -- с неудовольствием возразил Бодянский; -- это постороннее... Скажите о таланте, о его поэзии..."

-- "Дегтю много, -- негромко, но прямо проговорил Гоголь; -- и даже прибавлю, дегтю больше, чем самой поэзии. Нам-то с вами, как малороссам, это, пожалуй, и приятно, но не у всех носы, как наши. Да и язык..."

Бодянский не выдержал, стал возражать и разгорячился. Гоголь отвечал ему спокойно. "Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, -- сказал он, -- надо стремиться к поддержке и упрочнению одного, владычного языка для всех родных нам племен. Доминантой для русских, чехов, украинцев и сербов должна быть единая святыня -- язык Пушкина, какою является Евангелие для всех христиан, католиков, лютеран и гернгутеров. А вы хотите провансальского поэта Жасмена поставить в уровень с Мольером и Шатобрианом!" -- "Да какой же это Жасмен?" -- крикнул Бодянский: -- "Разве их можно равнять? Что вы? Вы же сами малоросс!" -- "Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная, -- продолжал Гоголь, останавливаясь у конторки и опираясь на нее спиной, -- нетленная поэзия правды, добра и красоты. Я знаю и люблю Шевченко, как земляка и даровитого художника; мне удалось и самому кое-чем помочь в первом устройстве его судьбы. Но его погубили наши умники, натолкнув его на произведения, чуждые истинному таланту. Они все еще дожевывают европейские, давно выкинутые жваки. Русский и малоросс - это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение, одной в ущерб другой, невозможно. Нет, Осип Максимович, не то нам нужно, не то. Всякий, пишущий теперь, должен думать не о розни; он должен прежде всего поставить себя перед лицо Того, Кто дал нам вечное человеческое слово..." Долго еще Гоголь говорил в этом духе.

Бодянский молчал, но очевидно, далеко не соглашался с ним. "Ну, мы вам мешаем, пора нам и по домам!" -- сказал, наконец, Бодянский, вставая. Мы раскланялись и вышли. "Странный человек, -- произнес Бодянский, когда мы снова очутились на бульваре, -- на него как найдет. Отрицать значение Шевченко! Вот уж, видно, не с той ноги сегодня встал". Вышеприведенный разговор Гоголя я тогда же сообщил на родину близкому мне лицу, в письме, по которому впоследствии и внес его в мои начатые воспоминания. Мнение Гоголя о Шевченко я не раз, при случае, передавал нашим землякам. Они пожимали плечами и с досадой объясняли его посторонними, политическими соображениями, как и вообще все тогдашнее настроение Гоголя."

http://artofwar.ru/b/bobrow_g_l/sheva01doc.shtml
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments