Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

kluven

Советские архитекторы


«В запись об архитектуре пришел некий чел вроде имеющий к ней отношение.

Основная философия: потребитель должен жрать то, что ему высрал архитектор и не рефлексировать, ощущая себя профаном.

Нахамил мне, нахамил дипломированному архитектору, сообщил что раз не нравится Заха - любите Посохина (можно подумать они шибко отличаются).

Теперь я лучше понимаю что за психология у этой публики и почему у нас во дворе строят то, что строят».

https://www.facebook.com/holmogorov.egor/posts/10224681641893968

* * *

Советская архитектурная школа -- это, конечно, нечто особенное. Умудриться за 100 лет не построить почти никаких (ничтожную долю) хоть сколь-либо эстетически приемлемых зданий -- это отбор чрезвычайный.
kluven

"Не проиграл, а выиграл, и не в покер, а в преферанс"


– Митинг подошел ко Дворцу, а во дворце президент, и он эвакуируется вертолетом

– Теперь пишут, что он не улетел, а прилетел, причем В БРОНИКЕ И С КАЛАШОМ

https://www.facebook.com/holmogorov.egor/posts/10224612732931287?comment_id=10224612770532227&reply_comment_id=10224612937616404




Эпическая последовательность новостей на сайте NEXTA:

18.33: Как сообщают наши источники, Лукашенко в эти минуты находится в своём Дворце. Готовится эвакуация.

18.54: Эвакуация Лукашенко из Дворца началась прямо в эти минуты.

19:05 Лукашенко покидает Дворец на вертолёте прямо в эти секунды!

19.35: Диктатор В БРОНЕЖИЛЕТЕ И С ОРУЖИЕМ В РУКАХ ПРИЛЕТЕЛ в свой дворец!

* * *

Первое известие: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан».
Второе известие: «Людоед идет к Грассу».
Третье известие: «Узурпатор вошел в Гренобль».
Четвертое известие: «Бонапарт занял Лион».
Пятое известие: «Наполеон приближается к Фонтенебло».
Шестое известие: «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже».
kluven

Экспроприация экспроприаторов


Передовица газеты The Guardian наставляет читателей, что европейская цивилизация ничего сама не создала, а всё украла у Джамушта

https://politconservatism.ru/blogs/printsip-blm-na-razvalinah-chasovni
https://www.theguardian.com/artanddesign/2020/aug/13/looted-landmarks-notre-dame-big-ben-st-marks-east-stealing-from-the-saracens

«Вы ещё смеете противиться новому исламскому пришествию в Европу и критиковать исламизм? Да вы вируса объелись! Вам самое время стать на колени и замолчать в масочки навеки. Разве вы ещё не поняли, что все жизни важны, но некоторые важнее, потому что вы их обворовали и теперь вы им должны.

Соборы там всякие жгут и разрушают, архитектура, видишь ли, у них своя особенная — одним словом, совсем зазнались, пеняют на исламистов, которые, де, пытаются разрушить их «наследие». А какая тут культура-то, хоссспадя?! Какое наследие?! Одни заимствования с Ближнего Востока.

Это тот самый "принцип BLM", конечная цель которого — всем стать на колени и замолчать в масочку, пока "обобранные и оболганные Тофслами и Вифслами" будут приходить в их дома навеки поселиться и брать реванш за эксплуатацию «их» наследия. A проводят этот принцип "эксперты по культуре Ближнего Востока", того же уровня, что и все те, кто "экспертизил" с пояснениями вокруг золотого гроба «невинно убиенного» Джорджа Флойда.

Cамые упоротые ещё пытаются противостоять уничтожению истории и культуры, пересчитывая сожжённые соборы и разрушенные часовни, a им, во-первых, говорят, что они пересчитывают "чужое добро", а, во-вторых, что на самом деле, всё идёт, как надо. Как заслужили. Поэтому, следует живо осесть, вместе со своей цивилизацией и не ерепениться».
kluven

(no subject)

"Строительство дворца на границе промзоны и спальной застройки вызвало настоящий переполох среди современных петербургских архитекторов..."

тот неловкий момент, когда всё построенное вокруг мгновенно стало уродством, а современные архитекторы бездарностями





https://www.facebook.com/taras.bourmistrov/posts/1300309193441356
kluven

Наблюдение


4 самых высотных здания в Европе находятся в России.
6 из 7 самых высотных зданий в Европе находятся в России.
14 из 23 самых высотных зданий в Европе находятся в России.
https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_tallest_buildings_in_Europe

Вывод: в России недостаточно земли.
kluven

Виктор Мараховский в ФБ

Минутка изумлений.

Я, ув. друзья, конечно, не специалист. Но всё-таки не кажется ли нам странным, что охранкой арестованы внезпно полтора десятка общественных деятелей, просто отстаивавших право на независимость своей страны, поддерживаемое более чем 70% населения - а мировая общественность молчит и молчит интеллигенция?

Где Жан Рено с заявлением "Мне стыдно, что я испанец"?

Где Пенелопа Крус с фото в инсте "простите нас, каталонцы"?

Где Педро Альмодовар, прибивающий себя за атласные полы туники к брусчатке Пласа-Майор?

Где, я спрашиваю, объявивший об эмиграции Перес-Реверте?

Где ваша хвалёная гордость?

Хотя что взять с нации, вырезавшей и высылавшей граждан по национально-религиозному признаку ещё столетиями тому. Что взять с нации, которая так и не дала достроить собор Святого Семейства в ненавистной им свободолюбивой Барселоне.

Что взять с нации работорговцев, наводнивших Новый Свет чёрными невольниками.

Но ничего.

Антонио Гауди vindrà - les coses bé posarà!
kluven

Россия, которую мы потеряли

Originally posted by macos at Россия, которую мы потеряли



Сейчас покажу вам то, от чего волосы встанут дыбом. Среди бесконечно унылых и однообразных русских деревень стоят никому не нужные памятники истории. Драгоценности валяются под ногами, но их не замечают, топчут, а то и просто гадят, используя как туалет.

В одной только Тверской области - сотни заброшенных церквей. Добротные каменные строения, лучшие в этих убитых деревнях, стоят и гниют под вечными дождями.

В 1930-е религию объявили вне закона. В городах церкви взрывали, в сёлах переделали в коровники. У глубоко религиозного народа вырезали самую суть, и звали строить новый мир.

Когда ветер снова переменился, люди перестали верить в коммунизм, теперь уже колхозы стали не нужны.

Среди умирающих деревень стоят руины величественных соборов, место которым на площади имперского Петербурга, а не тверской глуши. А где-то и след людей простыл, одни леса да болота. И лишь обглоданный скелет церкви напоминает о былом.

Этим летом я проехал по богом забытым местам и ужаснулся масштабу катастрофы.

Collapse )
kluven

Ольшанский в ФБ


Самое время куда-нибудь ехать.

Уехать, даже не дожидаясь окончательного тепла.

В Павлово-на-Оке, где с высокого берега второй по важности нашей реки хочется бесконечно смотреть на величественную пустоту.

В Гороховец, где обозревать родину надо с холма, на котором стоит мужской монастырь.

В Галич, где нужно терпеливо искать сначала один выход к озеру, потом второй, потом третий, а потом подняться над городом, ближе к железной дороге, - и там замереть.

В Великий Устюг, где главное - вовсе не Дед Мороз, а музейный, почти пустой Троице-Гледенский монастырь, с его барочным иконостасом, от которого не отвести глаз.

В Тотьму, где, когда насмотришься на храмы-корабли, переходишь Сухону и уходишь в прозрачный, легкий сосновый лес.

В Чухлому, которая просто - лучшее место в мире. Не знаю, почему так получилось. Но это факт.

В деревню Троицкое на Ветлуге, где, за двумя деревянными церквями, открывается даже не "красивый вид", а - буквальный "Властелин колец".

В Ворсму, маленький город на озере, с таким же маленьким монастырем.

В Кинешму, где царит важная, купеческая, никитомихалковская Волга, и есть гостиница в особняке у собора - с высоким, оставшимся от купцов потолком, в который обязательно надо упереться сонным взглядом, едва проснувшись.

В картинно прекрасную деревню Воздвиженье на другом берегу от Кинешмы, где я как-то отвлекался от литургии на одну местную - ох - Маланью-Аксинью, но этот грех мне, возможно, простят.

В Юрьевец, с его теплым дымом сырым утром, безлюдной площадью и колокольней, такой же высокой, как настоящая Маланья-Аксинья, и такой же сурово-гордой.

В Рыльск - на берегу реки Рыло. Не верите, что на берега реки Рыло надо попасть? Напрасно, Рыльск сказочно хорош собой.

В Касимов, великий город Касимов, где надо долго ходить по холмам тамошних окраинных слобод, а потом выбрать место и забыть обо всем, кроме Оки и того, что за Окой. А за Окой - ничего.

В Сынтул - это поселок недалеко от Касимова - где у непотревоженного совком деревянного храма сохранилось одно из лучших деревенских кладбищ, какие я видел, кладбище, похожее на английский церковный двор из мира Бибиси.

В Гусь Железный - это еще один поселок недалеко от Касимова - где местный собор производит неизгладимое впечатление на хрупкую психику.

В Лух, где однажды я оказался за столом прямо в церкви, и монах, сидевший напротив меня, с которым мы накатили, был ну совершенно из 1913 года, не хватало только самовара и разговора о Распутине.

В Елец, о котором я готов говорить без конца, но достаточно и того, чтобы попасть в тамошнюю великокняжескую церковь, а потом долго, одышливо подниматься в гору к женскому монастырю - и вдруг оглянуться, и посмотреть вниз.

В Арзамас, город моей долгой любви, где два грандиозных собора - один кафедральный, а другой чуть подальше, на выезде, в поселке Выездное, - словно бы соревнуются, кто из них торжественнее, и побеждает дружба.

В Лебедянь, о которой достаточно знать уже то, что она так немыслимо называется - Лебедянь. И в реальности там - не хуже.

В Болхов, лучший город Орловской губернии, каким-то чудом сохранивший старорусское обаяние.

В Липин Бор, малозаметный советский поселок, где шумят волны Белоозера, и начинается Север.

В поселок с романтическим названием Сясьстрой, где, перебравшись через реку, хорошо стоять под зеленым шпилем Успенской церкви.

В Тихвин, где главное - это чудотворная икона в грандиозном монастыре, но если кто не верит в иконы, то тогда главное - это окружающие город бескрайние сосновые леса на петербургско-вологодской дороге, одной из лучших дорог на свете, где хочется остановиться на любом километре и уйти в лес.

В Нило-Сорскую пустынь, дом великого русского святого, дом и дурдом - пока оттуда не выселили психов, и не сделали "шикарно, как и все на Руси".

В Устюжну, где ты приходишь в Казанскую церковь, садишься на скамеечку, смотришь на фрески - и не уходишь уже никуда.

В Николо-Бережки, куда надо попасть рано утром, потолкаться на службе в барочной церкви, а потом выбраться во двор - и почтительно остановиться в мокрой траве, у могилы Островского.

В Судиславль, на который надо смотреть с соборной горы, образцовой, что твой Саврасов, и где хорошо ночевать перед исчезновением в костромской бесконечности.

В Городец, где, можно, конечно, ходить в свежеустроенные музеи в отреставрированных особняках, а можно просто стоять и молчать у самой Волги - и это, пожалуй, даже интереснее.

В Макарьев, где я бы с удовольствием поселился. Поэтому я не буду его рекламировать.

В Нерехту, город исключительного покоя, Нерехту, которую почему-то никто не знает и не замечает, а она стоит того, чтобы пройти ее всю, и еще вернуться.

В Кашин, любимый мой город, где я люблю идти в темноте по Социалистической улице, и заглядывать в каждые три окна низеньких ветхих домов.

В Старицу, где надо бродить по холмам на другой стороне Волги от идеально восстановленного монастыря.

В Торопец, ради которого - и только его одного - уже стоило проложить Новую Ригу.

В Белев, еще один город, где надо сидеть - на этот раз во дворе полуразрушенного монастыря - и смотреть на Оку. Думаете, это когда-нибудь надоедает - сидеть и смотреть на Оку?

В Крапивну, где такой городской собор, что я когда-то глупо мечтал там с кем-нибудь обвенчаться. Не женитесь на женщинах, которым не понравится город Крапивна.

В деревню Небылое под Юрьевом-Польским, где на Яхроме стоит тихий мужской монастырь. Обязательно где-нибудь должно быть изумительной красоты место под названием Небылое. И оно есть.

В Кологрив.
Кологрив, которым должна заканчиваться история о России, потому что туда ведет дорога - очень плохая дорога, - которая там и кончается, Кологрив, куда сложно и непонятно зачем попадать, Кологрив, который, как и вся наша трудная, грустная родина, дает тебе только одно утешение: если ты все-таки там оказался, ты понимаешь, что любишь его, он родной, он прекрасен.
kluven

Версаль навстречу сентябрю-1939

О причинах создания и об изначальной обречённости
уродливого детища Версальского  договора


Если б мы стали доказывать, что версальский мир – несправедливый мир; что он угнетает целые огромные народы; что он вызывает в них прилив национализма и полонение пред милитаризмом; что контрибуция Германии – чудовищный грабёж; – над такими сантиментальностями посмеялись бы новейшие идеологи военных побед. «Разве только тот мир прочен, который основан на уважении к побежденным? Но Меттерних, Наполеон, Бисмарк?» Однако, как ни реакционны были Меттерних или Бисмарк, они были дальновидны. Они умели заложить устои прочнаго, т.е. более или менее длительнаго мира. Они умели создать прочное равновесие в политической системе Европы, – некоторое устойчивое равновесие, которое в течение целых исторических эпох почти не нарушалось. На чем держится версальская система? Вот предпосылки ея устойчивости:

Во-первых, незыблемость союза победителей, раньше всего Франции и Англии. Разрыв союза, т. е. обособление политики Франции и Англии по отношению к побежденным, неизбежно влечет за собой соглашение одной из них с Германией, направленное против другой. С таким соглашением наступает прекращение «версальскаго» состояния Европы. Оно означает смерть Версаля. Но можетъ ли союз победителей оказаться прочным, длительнымъ? Кто знает традиционную, т.е. вызываемую ея положением, политику Англии, для того нет сомнений на этот счет. [...]

Во-вторых, условием устойчивости «новой Европы» является отсутствие России на европейской арене. Версальский мир был заключен в момент такой слабости России, какой она не знала ни до, ни после этого. Равновесие Европы было создано, но это было равновесие в одной лишь западной Европе. Вожди союзников считали и продолжают и сейчас считать особенно счастливым то обстоятельство, что в Версале не было России. Предполагалось, что с Россией дело будет устроено особо, и что ее удастся включить в версальскую систему, т. е.: заставив ее признать «новую Европу», связать ее новыми договорами и сделать ее одним из новых устоев европейскаго равновесия. На короткое время это может удаться. Но надолго ли?

Если две чашки весов находятся в равновесии, – можно ли бросить на одну из них такую мелочь как Россия, без того чтоб нарушить равновесие? Россия сейчас еще очень слаба; но что может быть более наивным, чем спекуляция на вечную слабость России? [...]

В третьих, устоем Версаля является предположение, что Германия на целыя десятилетия останется во всех отношениях слабым государством. Во всех отношениях: не только политически, но и экономически. Между тем первое при известных условиях было бы возможно. Второе же невозможно. [...]

Таковы три главных устоя послевоенной Европы: прочность союза Франции с Англией, отсутствие России в Европе, и экономическая слабость Германии. И так как эти три условия, имеющияся налицо в данный момент, могут сохраниться лишь на мимолетное историческое мгновение, – судьбы версальскаго здания решены. Поэтому вопрос, который стоит сейчас перед Европой, состоит уже не в том, сохранится ли устойчивость нынешней системы, а в том, как и в каком направлении пойдет ея изменение.

Р о л ь  П о л ь ш и

Я перечислил выше три основных условия прочности современной европейской системы. К ним надо прибавить еще одно: Польшу. Без сильной Польши нет Версаля. Польша – суррогат прежней Российской Империи, союзницы Франции. Сложная постройка, удовлетворяющая союзников- победителей, опирается на западе на плечи Франции, на востоке – на плечи Польши. Она рухнет поэтому, лишь только Польша ослабнет под тяжелой ношей.

Именно поэтому в вопросе о Польше пришлось отступить от национальнаго принципа, выставленнаго победителями для центральной Европы. Важно было иметь не чистонациональное польское государство, а могущественную военную державу, – хотя бы путем нарушения «национальнаго принципа» в отношении к соседям Польши. Если бы ограничить Польшу пределами чисто-польской национальности, то новое государство имело бы населения 15-16 миллионов человек, т. е. не больше, чем второстепенныя государства вроде Юго-Славии, Чехо-Словакии или Румынии. Между тем, та роль, которую предназначено было играть Польше, требовала наличности большой армии, а для этого – гораздо большаго населения. Поэтому создано было государство с населением вдвое большим. До присоединения частей Верхней Силезии Польша имела уже свыше 30 миллионов населения, а в настоящее время она обставляет по численности населения 4/5 Франции или Италии; по территории она значительно превосходит Италию. Она сделалась, с исчезновением Австро-Венгрии и России, как активных сил, крупной державой в континентальном трио, управляющем судьбами Европы: Франция, Италия и Польша.

И соответственно этому ея армия является второй в Западной Европе по своим размерам.

Однако, это новое, в несколько лет возникшее громадное государство страдает такой внутренней слабостью, какой не знает ни одно другое. Если взять его национальный состав, то [...] поляки составляют, таким образом, 59% всего населения. Если принять еще во внимание «Виленщину», занятую польскими войсками, – то поляки составляют немногим больше половины населения своего государства. Из пяти больших национальных меньшинств Польши (украинцы, немцы, евреи, великороссы, литовцы) четыре нации (т.е. все кроме евреев) тянут в сторону соседних государств. Оне представляют громадную центробежную силу и превращают Польшу в новую Австрию, только при бесконечно менее благоприятной внешней обстановке. [...]

В полном контрасте с военным могуществом Польши стоит ея хозяйственное состояние. [...] Таким образом, к фактам обостренной внутренней национальной борьбы присоединяется и такая громадная сила, как экономический застой, вызывающий обостренную классовую борьбу.

Между тем, своей великодержавной и воинственной политикой Польша окружила себя врагами со всех сторон.

Войну с Россией она закончила аннексией большой территории с 3.7 милл. населения, и вся дальнейшая политика ея, как союзника Франции, превратила ее в самаго опаснаго соседа для России. Далее, на севере она граничит с Литвой. Половину Литвы она заняла войсками Желиговскаго и отнюдь не собирается отдать ее обратно. Даже формальнаго мира нет между Литвой и Польшей. Ея отношения с Германией известны. Если Франция ограничилась Эльзас-Лотарингией, то Польша прорезала Германию своим корридором и получила области с 2 миллионами немцев. «Худой мир», который существует между Польшей и Германией, пожалуй и лучше «доброй ссоры»; но он является повидимому прологом к ссоре очень недоброй. Наконец, даже отношения Польши с Чехо-Словакией отнюдь нельзя назвать вполне дружественными, хотя оба государства являются детьми одних и тех же родителей.

Польша окружена врагами. Те же враги и внутри ея. Ея политическая жизнь грозит вызвать большия внутренния вспышки. Здесь, повидимому, та точка, куда история приложит свой рычаг, когда созреют условия для ликвидации Версаля. Ибо здесь линия наименьшаго сопротивления.


Д. Далин, "После войн и революций", Берлин, 1922, стр. 265-272



Очень возможно, а при нынешнем увлечении и упоении военными победами — и очень вероятно, что гордиевы узлы будут разрублены военными методами.

[...] политика Англии и Франции — в особенности Франции — будет состоять в том, чтоб создать блок России и Польши против Германии; ея лозунгом будет примирение России и Польши.

Будет ли прочное соглашение достигнуто? Это очень маловероятно. У России нет никаких оснований примкнуть к союзу, направленному острием против Германии; наоборот, именно с Германией связывает ее общность интересов во множестве международных вопросов. С другой стороны, великодержавная, милитаристская, гордая своим величием Польша едва ли пойдет на сколько-нибудь серьезные жертвы. Поэтому, нынешния польско-русския отношения могут на некоторое время улучшиться, но о полном союзе не может быть речи, пока не исчезнет агрессивный, великодержавный характер Великой Польши. Если он в ближайшие годы не исчезнет, — а на это надежды мало, — и если, что очень возможно, в России у власти будет стоять воинствующее правительство (все равно какое: большевистское ли охвостье Красин - Трухачевский, или демократически - милитаристское типа Бриан - Фош, или чисто-военная крестьянская диктатура), дело скоро дойдет до военнаго столкновения.

Если дело дойдет действительно до военнаго столкновения, то это развяжет все национальныя страсти, и в западной Польше возстание немцев может сделаться фактом даже в том случае, если-б со стороны официальной Германии ему не оказывалось никакой поддержки. Но Германия не останется, конечно, безмолвной. Такой момент, когда исчезает один из главных ея врагов, может быть использован усиливающимся монархизмом для государственнаго переворота. Обещая быстрое облегчение тяжелаго бремени, лежащаго на Германии, такой переворот может в этот момент оказаться удачным. Безмолвный или тайный союз с Россией делается явным, и Франция имеет пред собой союз обеих побежденных стран.

Как дело будет развиваться дальше? Можно строить много всевозможных комбинаций, которыя все приводят, однако, к одному и тому же результату. [...] итогом громадных потрясений будет:

Освобождение Германии от невыполнимаго бремени и возстановление ея границ на востоке;

Полное или почти полное уничтожение независимой Польши;

Превращение России и Германии в абсолютистския, крайне-реакционныя государства и ликвидация демократии в центральной и восточной Европе.

[...]

Если современное равновесие в Европе неустойчиво, то преобразование, ея военными методами неизбежно ведет к этим последствиям. Министры и дипломаты союзников сделали все, что в их силах, чтоб направить Европу по этому пути.

Там же, стр. 273-276.