Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

kluven

МАРАХОВСКИЙ: "Минутка я верю в Украину"


«Я, ув. друзья, прочёл, что с послезавтрашнего дня на Украине сфера обслуживания переходит на государственный язык по умолчанию, а за несоблюдение этой статьи закона следуют штрафы - в размере до 22 тысяч рублей на наши деньги.

Лично я категорически приветствую эти перемены.

Дело в том, что неизбирательное культивирование нормального грамотного русского языка на Украине не является полезным для России.

Знание грамотного русского языка лицами, имеющими к России довольно враждебное отношение, приводит к тому, что эти лица пасутся в русской медиасфере - зачастую под видом наших сограждан.

Разумеется, они периодически палятся - употребляя «Кабмин» вместо «правительство», применяя «под» вместо «возле» или «рядом с», а иногда выдавая что-нибудь вроде «Вася был и есть рабом». Но хотелось бы большего.

Хотелось бы, чтобы мова действительно пронизала все уровни и слои украинской жизни - и чтобы искусство говорить и писать по-русски стало маркером исключительно человека культурного и получившего эксклюзивный набор знаний - точно так же, как сегодня русский язык является статусным в ряде республик Средней Азии и Кавказа.

Образование на русском языке, насколько мне известно, на Украине уже ликвидировано. Настало время ликвидировать и разговорные навыки - дабы чтобы те, кто не желает быть причастным к великой русской культуре, не могли и имитировать такую причастность.

Это окажет также благотворное воздействие на естественные ниши выходцев с Украины в российской экономике. Носители качественного русского языка будут иметь один уровень возможностей, а носители мелодичного украинского - другой.

Я понимаю, что это очень долгая работа, но и Москва не вдруг строилась. Хочется пожелать украинскому руководству и голосующему за него обществу удачного и как можно более скорого продвижения в намеченном направлении. Лет за 15, полагаю, Украина справится, я верю в неё.

P.S.
Я знаю, что не все любят поэзию И.А. Бродского. Но мне кажется, что центры обучения русскому языку для прибывающих с Украины должны будут носить, в силу некоторой причины, имя этого литератора».
kluven

КАРАУЛОВ


Европа счастие, Европа свет.
А может быть, Европы вовсе нет?
И Nabokóff в Монтрё не умирал,
и в якобинца Герцен не играл?

Театры не расписывал Шагал,
и бюргеров Бакунин не пугал,
и Блок не знал Равенну от и до,
и не $бал Тургенев Виардо?

И Пришвина не волновал Париж,
и не губил Поплавского гашиш,
и Савинков в Сан-Ремо не живал,
и Бунин Кузнецову не $бал?

И не бродил по Лондону Пильняк,
и не кидал Марину Пастернак?
И Арагона с Эльзой Триоле
вовеки не бывало на земле?

И Г. Ивáнов не писал куплет
о том, что никакой России нет.

А есть снега и больше нифига.
А есть душа и больше ни шиша.
kluven

Егор Холмогоров – рецензия на "Факап"


Роман "Факап" Михаила Харитонова (Константина Крылова) представляет собой великолепный образчик классической русской литературы едва не испорченный самим автором, но благополучно миновавший эту опасность.

Он распадается на два основных текста. Огромный "Мемуар Вандерхузе" и сравнительно небольшой разговор-ключ где поясняются основные моменты того как оно все было на самом деле.

Мемуар Вандерхузе великолепен.

Прежде всего это отличная научная фантастика, достраиваемая приложенным к книге словарем.

Далее, это великолепный постмодернистский роман в котором весь мир Стругацких поглощается и переваривается. Можно со всей определенностью сказать, что Стругацкие диалектически "сняты" этим текстом и принципиального значения теперь не имеют. Я честно пытался их читать после Харитонова и у меня честно не получилось.

Еще это прекрасный административно-производственный роман о том как устроены отношения в сложной бюрократической системе.

Далее это политико-философский роман поднимающий массу интереснейших тем. Кстати, если кто говорит, что Крылов не консерватор, прочтите Факап внимательно, в частности рассуждения о каннибализме. Ну а уж тема фактического неравноправия Земли в космо-СССР вообще понятна каждому разумному человеку.

Наконец, самое главное, это классический русский роман, синтезирующий и блистательно развивающий традиции "Записок из подполья", "Двойника" и "Носа". Двойничество, чиновник и дубль чиновника, лишний человек.

То есть создать вещь именно в линии Гоголь-Достоевский - это, что называется, прыгнуть выше головы. Тот факт что просто гениальный русский человек берет и настраивается на волну Гоголь-Достоевский, находясь при этом вне всякого литературного процесса с его зильбертрудами, говорит о том что русская литература явление самовоспроизводящееся. То есть на самом деле все их усилия по организации литпроцесса как машины по подавлению русской литературы оказались тщетными.

Оккультно-йезидско-хаббардовская сторона романа может вызывать Вопросы, так как игра с сектантской дрянью вещь по любому небезопасная. Но читать точно интересно. Как минимум формула, что ища новое люди ищут того, что нет во "Владыке-Ликов" диаволе, достойна вечности. Жаль что еще не использована крыловская формула о мире как оружии творца запущенном в пасть дьявола.

Этот шедевр - Мемуар Вандерхузе - зачем-то испорчен текстом "29 мая 78-го F" представляющим собой заурядный харитоновский рассказ. Не харитоновский шедевр, а именно стандарт: многослойный заговор, в реальности все не так как на самом деле, все мрази, все шпионы и стукачи. При этом изложение очень рваное, хаотичное и путанное. На самом деле все метафизические ключи и отмычки этого финала можно было распределить по тексту, а значительная часть конспирологических вообще не нужна.

Главная ошибка этого финала - полная деконструкция возникшей за текст эмпатии к Вандерхузе, представляющая его банальным шпиком. Это унижение еще усиливается коротким эпилогом. В котором вроде бы проводится правильная мысль что лучше человек с грехами и виной, чем освобожденный от них, но проводится так, что становится противно.

Весь тот сложный и богатый мир "маленького человека", который раскрывается в огромном тексте, человека со своим достоинством, грешками, понятиями и убеждениями по сути обнуляется измельчается. Стирается по сравнению с Жабой Горбовским. А унижать человека по сравнению с жабой никогда не следует.

В общем в Мемуаре Константин сперва прыгнул выше головы, а в Разговоре потом упаковал все в среднестатистического Харитонова. Факап.

Однако едва не испорченную ситуацию спасает еще одно приложение - "Послесловие публикатора" от имени русифицир... землянизированного голована Маркоса Вольфа.

Харитонов придумал для голована очень изысканный литературный стиль. И этот текст один из лучших в романе.

Послесловие, конечно, гораздо более удачный финал, чем разговор у Горби. Эстетической ошибки с образом Вандерхузе оно не исправляет (а всего надо было намекнуть, что второй Вандерхузе, который на самом деле первый и который написал мемуар, отверг предложение Руди стать шпионом (собственно если бы он был приставлен к Лене, он бы с нею не поругался).

Но зато послесловие голована придает всей конструкции романа в целом вкус трагедии галактического (буквально) масштаба.

Понятны все аллюзии на гибель СССР. Сперва местный Чернобыль. Потом распад и коллапс под чутким контролем Горби. И вот уже "мы все теперь заграницей" (тут напрашивается эта цитата из Бродского). Но в общем не в СССР уже дело. Скажем в 2020 году это уже выглядит как аллюзия на происходящее в США.

Что случилось в общем-то понятно.

Горби удалось разделить и стравить Росси... Землю и Внеземелье.

Дальше он вместо прикрытых им перспективных научных направлений (лемма Пошибякина интерпретирована как запрет на продолжительность жизни равную тагорянской, нуль-физика с ликвидацией Ламондуа убита и тд) начинает через Комова продвигать сидеризм, изрядно разоряет внеземелье, после чего организует катастрофу, обнуляющую все усилия и весь внеземельский pride (что диверсия на самом деле была думаю не усомнится никто из постоянных читателей Харитонова), доводит дело до предвоенного состояния, блокад, рейдов и прочего, после чего пускается слух (заметим именно слух), что явился внеземельский флот, после чего активировал Посев, раскидав землян на триллионы парсеков мелкими группами.

Тем самым русс... землянский вопрос решен. Опасный для тагорян прогресс Земли остановлен и никогда не возобновится или возобновится очень нескоро. Потолок развития - кислород не по талонам.

Можно даже предположить, что предыдущая волна гуманоидов получена аналогичным посевом.

В общем этот финал гораздо лучше разговора у Горби. И придает всей книге совсем уж эпический и шедевральный масштаб.

А самоубийство Лены Завадской оставляет некий простор для интерпретаций. Возможно она осознала, что перемена мира в связи с отбытием Левина дала ей вместо нормального мужика Вандерхузе который ее правда любил, шпика и приспособленца-карьериста. И она этого не вынесла, предварительно отослав Глумовой мемуар.

Еще в корпус романа входит, к сожалению, исследование о подвиге комсомольцев Малера и Зарифуллина, "Подвиг, или неудачная диверсия", ядовитый антироссиянский памфлет, в котором автор, порой, натурально травится своим собственным ядом. Нелюбовь к РПЦ выходит здесь за границы пристойности, а антироссиянство превращается в выдумывание изощренных мучений для русских, что, конечно, для русского человека недопустимо.

Кроме того, по сути текст получился прокоммунистическим - воспрянув из русофобского ада русские... принимают коммунизм и довольно подлым приемом уничтожают капитализм. Что, конечно, на радость гоблинам но политической философии самого автора и логике остального романа не соответствует.

Для памяти К.Крылова конечно было бы лучше, если бы этого последнего текста никогда не существовало. Думаю он и сам это понимал, если вспомнить, что аж в январе 2018 он продолжать этот текст бросил.

По совокупности "Факап" это безоговорочно шедевр. Не без удовольствия отмечу свой маленький личный вклад в этот шедевр - использование предложенного мною понятия "когнитивной тени".
kluven

О качестве дореволюционного гимназического образования

Осилят ли современные дети такие темы?

Темы письменных работ по русскому языку, предложенные ученикам четырех старших классов Минской гимназии в 1887—88 учебном году:

V КЛАСС.
1. Стилистический разбор отрывка из статьи Гоголя «Днепр»
2. Разбор противоположного периода (по стихотворению Пушкина «Поэт»).
3. Извлечение плана из рассказа Карамзина «Куликовская битва».
4. Характеристика Иоанна III (по Карамзину).
5. Сравнить описание «Рейнского водопада» у Карамзина и Жуковского по их главной мысли, способу выражений впечатления и по слогу.
6. Написать смешанный период на тему «Лес осенью теряет свою силу»
7. Рассказ на тему «Как я провел каникулы»
8. Выдающиеся черты в характере Крылова (по статье Плетнева «Крылов»).
9. Возрасты человеческой жизни и их сравнительные достоинства и недостатки (по рассуждению Карамзина «О счастливейшем времени жизни»).
10. «Не бойся едких осуждений, но упоительных похвал» (Баратынский).
11. Характеристика Плюшкина.
12. Польза животного царства.
13. Что такое идиллия и чем она отличается от классической поэмы.
14. Выяснить понятия «тип» и «идеал».

VI КЛАСС.
1, Не все то золото, что блестит.
2. Скупой богач беднее нищего.
3. Летопись и история (сравнение).
4. Значение книгопечатания.
5. Историческое значение народных былин.
6. Значение паломничества в древней Руси.
7. Значение труда.
8. Превосходство драмы пред эпосом и лирикой.
9. Различие между одою и поэмою.
10. Польза чтения книг.

VII КЛАСС.
1. Общественные нравы и обычаи (на основании соборных постановлений Стоглава).
2. Древнерусский книжник.
3. Домашний быт русского народа (по Домострою).
4. Любовь к отечеству в истории древних греков и римлян и русского народа.
5. Киево-Могилянская коллегия, ее устройство и влияние на юго-западную Русь.
6. «Россия молодая, в бореньях силы напрягая, мужала с гением Петра» (Пушкин).
7. Учение свет, неучение тьма.
8. Характеристика Ахиллеса по I п. Илиады.
9. Фонвизин, как выразитель идей Императрицы Екатерины Великой.

VIII КЛАСС.
1. Сентиментализм и ложноклассицизм.
2. Уединение и праздность губят молодых людей (Пушкин).
3. Значение драмы Пушкина «Борис Годунов»
4. Значение Швабрина в повести Пушкина «Капитанская дочка»
5. Добродетель и знание надежнее всех благ земных.
6. Пушкин и Лермонтов как представители Байронического направления в России.
7. Характеристика Чичикова в поэме «Мертвые души».
8. Значение песен Кольцова.

Источник: Отчет о состоянии Минской гимназии за 1887/88 учебный год. Минск. Типолитография Б. И. Соломонова, Юрьевская ул., соб. д. 1889. С. 57–59.

(https://sergeytsvetkov.livejournal.com/1497721.html)
kluven

* * *

Однажды книжку Лимонова "Это я, Эдичка" запретят за то, что в ней используется слово "негр". Книга пережила отказы автору в издании, пережила контекст, из-за которого её не издавали на Родине, пережила смерть автора, но увязнет в слове из четырёх букв. Америка-сука, ты ответишь за это.

– Пока Америку окончательно не разберут на части, пока она ещё будет агонизировать, вставать с колен и снова пробовать стать великой, книга эта будет оставаться актуальной, полезной и очень талантливой.
kluven

Сергей Кизюков (Анджей Бодун), роман "Слепые идут в ад"


http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun1-7.html
http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun8-15.html
http://imperium.lenin.ru/LENIN/23/bodun16-24.html

(В соавторстве с Ольгой Елисеевой).

Другие псевдонимы Сергея: Владимир Нифонтов, Питер Брайль, Элиезер Воронель-Дацевич, В. Эскизов, папа Халкидий ("Гностические дневники папы Халкидия"), настоящий хозяин Мавзолея и мн. др.

(Я подозреваю, что Боба Иисусович, внук Божий также мог быть литературным проектом С. Кизюкова, но не уверен в этом определённо.)
kluven

Какие книги жгут нацисты?


(via Сергей Цветков: https://sergeytsvetkov.livejournal.com/1450498.html)

6 мая 1933 года нацисты разгромили Институт сексуальных исследований (на тот момент единственный в мире) и сожгли его библиотеку. Это фото часто всплывает в теме «нацисты сжигают книги», но без уточнения, что в огонь летят не Гейне и не Томас Манн.



На следующей фотографии эти книги можно рассмотреть получше:

kluven

Егор Холмогоров -- о Чехове (часть 2)

(Часть 1: https://oboguev.livejournal.com/6541235.html)

Особенность Чехова как писателя в том, что он, во-первых, игнорирует действительность, он неточен в характеристиках, в описаниях, в фактах, иногда он попросту лжет (вспомним слова Ахматовой именно о социологическом не-реализме Чехова).

Во-вторых, Чехов использует свои отступления от действительности прежде всего для её принижения, опошления, измельчения, он «закутывает всё в пепел», по выражению той же Ахматовой.

Но, наконец, есть и третья сторона — при этом Чехов свое принижение выполняет в псевдореалистической манере, он совершенно чужд «гоголевщины» или хотя бы «достоевщины». Его карикатуры продаются им самим как фотографии.

Получается технология тройного обмана, доведенная до совершенства в вещах типа «Архиерея» (одно из самых гадких произведений в известной мне русскоязычной литературе — даже «Головлевы», пожалуй, не такие гадкие — точнее, слишком прямолинейно гадкие, сразу выплевываешь). «Архиерей» довольно точно раскрывает и чеховский метод ненавязчивого псевдореалистического опошления, и конечный смысл этого метода — полное обессмысливание человеческой жизни, ариманическое отрицание её высшей цели.

Все лучшее в человеческой жизни, все наиболее достойное в человеке есть стремление выйти за пределы этого противоречия, попытка превзойти свою физическую природу (в широком смысле, речь не только о телесности), чтобы привести её в соответствие с духовной.

Попытки этого самопревосхождения могут быть самыми разными, от одерживаемой с помощью благодати Божией победы духа над физикой в христианстве, через всевозможные формы титанизма, попыток сделать физического человека больше, чем он есть, и до нигилизма, отрицания физических условий как неприемлемых и несправедливых через уничтожение себя, уничтожение реальности, бунт и т.д.

Но, так или иначе, практически все писатели этого мира, равно как и все художники, все философы, вообще практически все люди, на которых лежит миссия осмысления и направления человеческой жизни, участвуют в заговоре по растравливанию в человеке чувства этого конфликта, постоянном поддержании чувства пропасти, которую надо так или иначе перепрыгнуть.

Чехов был изменником. Культурным дезертиром. Он дает картину «физической природы» человека именно за вычетом всего того, что в ней произведено стремлением духа к превосхождению этой природы. Отсюда псевдореализм его текстов. В них взято то, что тянет человека вниз, — но аккуратно исключено, или замазано, или снижено, или опошлено всё, что тянет человека вверх.
kluven

НАБОКОВ В РУССКОЙ ИСТОРИИ


Егор Холмогоров:

Набоков был представителем того младшего поколения русского Серебряного века, которое являлось концентрированным плодом развития всей тысячелетней русской культуры и столетнего расцвета в XIX веке, а потому достигло предельной цветущей сложности, утонченности и изысканности, которые должны были бы поставить русскую культуру на ни с чем не сравнимую среди новых европейских культур высоту.

Вместо этого расцвета, поколение оказалось потерянным. Кто-то погиб на фронтах гражданской войны, умер от голода и тифа, получил пулю в затылок и сгнил в лагерях, кто-то был вырван из своей жизненной среды, насильственно оторван от русской почвы и вынужден к изгнанию (запомните, никакой «русской эмиграции» не было, «эмиграция» — понятие добровольное, было изгнание и Набоков так это и называет — «изгнание»), задыхаясь на чужбине от отсутствия средств и воздуха. Кто-то, чтобы вернуть себе почву, пошел на поклон советской власти, которая за право творить требовала уплаты ужасной цены в виде самооскотинивания и самооглупления.

Главное, чем нужно было заплатить — это примитивизацией, добровольным отсечением большей части не только человеческого, не только национального, но и культурного «Я». Носителям самой утонченной культуры за последнее тысячелетие, обладателям самых совершенных творческих энергий говорили: «Признай плоскогорье Горького Эверестом. Признай, что ты на одном уровне с рапповскими портяночниками, мало того, ты должен учиться у них «пролетарскому чутью». Иначе убьем».

Это ощущение катастрофического инволюционного регресса блистательно передал Мандельштам в «Ламарке»:

Он сказал: «Довольно полнозвучья,
Ты напрасно Моцарта любил,
Наступает глухота паучья,
Здесь провал сильнее наших сил».
Единственная защита — возврат к одноклеточному состоянию:
К кольчецам спущусь и к усоногим,
Прошуршав средь ящериц и змей,
По упругим сходням, по излогам
Сокращусь, исчезну, как протей.
Роговую мантию надену,
От горячей крови откажусь,
Обрасту присосками и в пену
Океана завитком вопьюсь.

Исторический подвиг Владимира Набокова перед русской культурой состоит в том, что он не захотел принять этого принудительного самоупрощения, отказался смириться перед комиссарской и революционно-демократической эстетикой, отказался скатываться в лицемерную «портянку» или защитное «великолепное презренье». Он творил, чувствовал, мыслил на том же уровне, как если бы революции и связанной с нею культурной катастрофы не было. Хотя делать это в отрыве от русской почвы, на руинах своего мира, с огромной непрерывно болящей раной на теле России было невероятно трудно.

Манифестом набоковского отказа от самоупрощения стал «Дар», пожалуй, величайшее из его произведений и одна из вершин русской литературы в целом. А смысловой центр «Дара» — «вставная» глава об отце русской революции, духовном родителе Ленина — Чернышевском. Пожалуй, самая яркая вставная новелла в истории русского романа, по сложности, глубине и богатству содержания превосходящая булгаковское апокрифическое евангелие (зато сродная с ним по судьбе — впервые она была напечатана спустя два десятилетия после первой публикации романа).

В лице Чернышевского Набоков изобразил всё, что ему было наиболее отвратительно в культурном псевдоморфозе России после революции. Умственную и душевную пошлость. Примитивную эстетику «демократического критика» в которой количество воспринималось как высшее выражение качества, иными словами — «чем толще, тем лучше». Культ «полезных предметов» при полной собственной безрукости. «Любовь к общему (к энциклопедии), презрительная ненависть к особому (к монографии)». Клопиная слепота материализма и плоского рационализма, не имеющих не малейшего понятия о действительности.




Целиком эссе Егора Холмогорова о Набокове можно прочесть в книге "Рцы слово твёрдо. Русская литература от Слова о Полку Игореве до Эдуарда Лимонова". Книгу можно приеобрести на сайте издательства: https://kmbook.ru/shop/rczy-slovo-tverdo-russkaya-literatura-ot-slova-o-polku-igoreve-do-eduarda-limonova и в торговых сетях.

Презентация книги состоится в московском магазине "Листва" в среду 11 сентября в 19.00. Москва. Жуковского, 4с1 (м. Чистые пруды).
kluven

О РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ (как школьном предмете)


Два текста. Один сегодняшний, Татьяны Шабаевой, об атаках русофобов (на примере А. Скулачёва) пытающихся не допустить преподавания русским детям чего-либо русского:
https://www.apn.ru/index.php?newsid=38715

Другой текст -- мой, 16 с лишком летней давности:
http://oboguev.livejournal.com/604855.html

В выведение морали: ядром аутентичной русской культуры является русский национализм.
Которому, поэтому, и должно в частности обучать аутентичное преподавание русской культуры.

* * *

Некогда в ещё более античном (1998 г.) тексте про Д.С. Лихачёва [3] я писал:

«Лихачев согласен оставить оболочку, но желает вынуть из нее ядро. И дело даже не в сохранении самостоятельности и духовной независимости (которые, все-таки, тоже являются ценностями). Дело глубже. Я изложу его на сей раз образно:

В глубине всякой культуры и народной жизни вложено, как дыхание Творца, слово: “Живи!”.
Вот это слово и стремится выскрести из русских Дмитрий Сергеевич.

Это трагично, и на ум опять приходит история рабби Моисея Мендельсона, которую я рассказал в очерке про Сахарова:

... И рабби Зуся ответил: “На том свете меня не спросят: 'Почему ты не был Моисеем?' Меня спросят: 'Почему ты не был Зусей?'»





[3] https://oboguev.livejournal.com/6061903.html