Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

kluven

(no subject)

«... В школе я стал рисовать комиксы сам. Побудило меня к тому самое естественное детское желание — поглумиться над неприятными мне одноклассниками. Содержание было соответствующим: я рисовал фигурку, называл её "серёжей" или "васей", а дальше издевался над этой фигуркой как хотел. Ну и потом показывал всем, чтобы весь класс поржал. С пятого по восьмой класс средней школы я нарисовал несколько тысяч картинок. К сожалению, ничего из этого не сохранилось.

Надо сказать, что «серёжа» и «вася» довольно быстро научились делать то же самое. И даже лучше меня. «Вася» впоследствии стал художником. Я предпочёл слова. От школьного увлечения у меня осталась только привычка что-то черкать ручкой от скуки — если вдруг скучно, а делать больше ничего нельзя. Не комиксы уже, конечно, а так, карикатурки.



"Евразиец взывает к советским ценностям". Нарисовано на каком-то круглом столе где-то в 2010-м. Помнится, там был именно такой дяденька…»

https://web.archive.org/web/20180831111444/http://rosndp.org/2018/06/15/russkiy-komiks-chast-pervaya
kluven

На память


– Александр, а что вас -- если не секрет -- связывает с мерзавцем в роде Митрохина?

– Примерно 30 лет дружбы. И я вовсе не считаю своего друга мерзавцем, несмотря на идеологические расхождения, так что если не хотите поссориться со мной - то возьмите свои слова обратно.

– Видите ли, я читал его книгу про "Русскую партию", в которой он обращается с её персонажами примерно как с тараканами, которых, в видах исследования, приходится, пересиливая омерзение к русскому существованию даже в гомеопатических дозах, брать через резиновые перчатки. Имея собственные претензии к русской партии, но, так сказать, с противоположной стороны спектра, я никак свои слова взять обратно не могу. Это именно тот случай, когда вырублено (с обеих сторон) топором.

– В таком случае, думаю, нам лучше не общаться. Пожалуйста, не комментируйте впредь мои записи.
kluven

Статья Шико [2000, ч. 1]

Трудно быть богом или гибель богов?

Автор: Шико

Будучи в прошлом году в отпуске, я специально перечитал роман “Хромая судьба”. На это меня подвигла слишком горячая любовь некоторых “форумцев” к творчеству Стругацких. Скажу честно, данное перечитывание стало для меня откровением. Еще никогда я не ощущал себя настолько обманутым. Это было так неожиданно, что я просто расхохотался от осознания той наивности, с которой когда-то воспринимал подобные книги.

Collapse )
kluven

(no subject)

"Вековой юбилей отмечает республика Татарстан
Суворов, Тютчев, Булгаков, Набоков - татары.
Без татар России бы не было"

https://www.1tv.ru/news/2020-05-27/386642-vekovoy_yubiley_otmechaet_respublika_tatarstan

Это не бред татарского этно-шовиниста, это российский Первый канал ТВ.

(via rigort)
kluven

"Коммунисты, вперёд!"


(отсюда: https://amiram-g.livejournal.com/903548.html)

Неизвестная мне прежде Юлия Пятецкая, живущая в Киеве, написала изумительно точный текст. Даю фрагмент и снабжу комментарием.

"У поэта Александра Межирова был любимый оборот «низы элиты». Олег Хлебников, который с Межировым был близко знаком и посещал его лекции на высших курсах Литинститута, вспоминал в проникновенной главе книги «Заметки на биополях. Книга о замечательных людях и выпавшем пространстве», что суда низов элиты Александр Петрович опасался всю жизнь, и не зря. Именно эти низы устроили Межирову травлю после того как он сбил актера Юрия Гребенщикова, шагнувшего под колеса межировских «Жигулей» в январе 1988-го. Дескать, «поэты предчувствуют свою судьбу».

О том, что Межиров был крепко выпимши и неоднократно садился за руль пьяным, Хлебников в книжке с красивым названием не упоминает. О том, что поэт-фронтовик, лауреат Государственной премии, педагог не просто сбежал с места происшествия, не оказав помощи сбитому им человеку, а оттащил Гребенщикова в сугроб, присыпав снежком, тоже. О том, как Межиров скрывался от милиции три дня, за которые успел сдать свою «шестерку» в автосервис и выписать себе медицинскую справку о шоковом состоянии, пока Гребенщиков лежал в коме в больнице, не вспоминает. И о штабе по спасению от правосудия поэта-фронтовика во главе с поэтом Евтушенко, тоже. Прежде чем сесть за руль, Межиров хорошо принял на грудь после вечера, посвященного 50-летию Высоцкого. На этом же вечере выступал и Юрий Гребенщиков, который по завершению отправился домой пешком, а Межиров продолжил праздновать в теплой компании. Пока Гребенщиков шел, Межиров праздновал, затем сел и поехал. В тот роковой вечер они виделись дважды. И поэт, конечно, узнал артиста. Оттащил и присыпал.

«Артиллерия бьет по своим» - наверное, самые известные стихи Александра Межирова. «Когда же окончательно уйду, останется одно стихотворенье». Я их регулярно обнаруживаю в ленте по разным поводам, не только в день рождения поэта и день его памяти. О Юрии Гребенщикове почему-то в ленте не вспоминают ни в какие дни. Ну, он был не настолько популярен. Любимый артист Анатолия Васильева, актер советского кино. Я его помню по фильму «Грачи» киностудии Довженко, где сюжет тоже завинчен вокруг чертовых «Жигулей». Жизнь шире литературы, но и скучней стократ.

О том, что Гребенщиков был сбит, а не просто так упал, стало известно, потому что у этого кошмара оказалась случайная свидетельница. Она не только вызвала «скорую», но и записала номер машины. Через три дня Межиров все-таки объявился, сперва все отрицал, потом припомнил, предъявил справку, штаб по спасению накатал коллективное письмо про трагическую случайность и заслуги выдающегося поэта-фронтовика. Письмо докатилось чуть ли не до Горбачева. Дело все равно завели, расследование продолжали, но ввиду заслуг с Межирова даже не взяли подписку о невыезде. Гребенщиков скончался через четыре месяца в больнице, не приходя в сознание, а Межиров уехал в Штаты, где прожил до 85 лет. На вопрос в одном интервью, почему он уехал, отвечал, что спасался от еврейских погромов. Ну да, «низы элит».

А теперь несколько слов, уже моих, не о Ефремове, он надоел, а о Межирове. Как раз когда случилось это последнее убийство на дороге, я Межирова вспомнил.
Межиров был поэтом очень слабым, исчезающе малым, но все свои ништячки он набрал, паразитируя на войне, вернее, на своём в ней участии. Таких было много. Поженян, к примеру.
Я называю это "синдромом окуджавы".
Сколько отпетых, жалких графоманов сделало себе литературное имя, пописывая военные вирши! Это же было беспроигрышно - это обязательно нравилось Брежневу, который приспособил военную память под пропаганду своего совхозно-казарменного "хуманизьма", почти полностью выбросив Сталина и Россию. Это обязательно нравилось самим фронтовикам, которым, как мы понимаем, практически всегда было не до качества текстов.
Да, совковые легендарные приспособленцы, подлецы, стукачи и лжецы тоже воевали. Это было неизбежно, поскольку брали всех. И выдающиеся выродки попадались не только среди просто воевавших, даже среди героев Советского Союза оказалась и такая сказочная мразь, что, по нашим представлениям, была только на противоположной стороне фронта - убийцы, нацисты, насильники. Впрочем, мы тогда этого не знали.

Графомания, конечно, формально - не преступление.
Убийство - преступление.
Кстати, межировско-дегеновская лирика это не просто циничные нескладушки. Там всегда есть второе дно. Это ведь не "алексей алёшенька сынок". Там обязательно "артиллерия бьёт по своим", там сапоги снимают "с товарища", и это никакая не "горькая окопная правда", это брежневоугодный снежок говна, брошенный в сталинское время. Это как раз, не антисоветчина даже, Б-г с ней, с антисоветчиной, это чистая русофобия. Притом, не лобовая, а тонкая, "как они умеют", такая русофобия, что простоватые ветераны, взяв на грудь пару стопок 9 мая, да и просто, советские обыватели, принимали её за что-то искреннее, настоящее, за что-то своё - вот ведь парадокс.
История с убийством актёра на дороге, за которую, конечно, не ответил "проливавший кровь на фронте" партийный графоман-негодяй - она просто ярко высветила саму суть этого явления, и показала качество этих людей - качество сорта дрэк.
И похваливший Басаева "булат шалвович" не сделал ведь ровно ничего для себя нового. Просто осмелился озвучить, квакнул на весь мир, уже ничего не опасаясь, он ведь "кумиг поколения", он, видите ли, три недели воевал, "кровь проливал"! Гитлер плох ведь только холокостом, а так - стоят ли сожалений сталинские рабы, сдирающие друг с друга сапоги и бомбящие самих себя? А Басаев как раз убивал русских, холокоста не устраивал - парочку, может, евреев укокошил, которые под руку попали. Так это не в счёт, это как прохожий перед машиной, за рулём которой - пьяная сановная скотина.
Такое мнение, уверен, характерно для них для всех. Для всех этих завсегдатаев совковых бильярдных, комиссионок, ресторанов и творческих союзов.
Но про окуджаву я ещё пару слов скажу, больно уж зло берёт. Не все знают, что главный "ггузин" СССР своего грузинского отца вряд ли хорошо помнил. Его воспитывали армянская мать и армянская бабушка - сестра поэта Ваана Терьяна - это именно она, что была из старой тифлисской интеллигенции, научила его музыке, и привила склонность к писательству. "Ггузином" он стал ровно потому, почему и Булатом - так было выгоднее. И усердно штамповал свои "тинатин поёт" и "виноггаднуууую косточку", потому что на это всегда был спрос - у русских же есть железобетонный стереотип, что грузин это свой, только лучше, ярче, этакий щедрый и простодушный православный джигит, который тоже квасит, но красиво, и красиво ухаживает за ларисой ивановной - а армянин это куда более мутный персонаж, иудейский по духу торгаш и делец.
Конечно, про армян шалвович ни строчки не написал.
Но могло что-то колыхнуться в его гнусной совковой душонке, когда Басаев, захватив больницу в Будёновске, застрелил находящую под наркозом армянскую женщину-роженицу, чтобы врачи не отвлекались, и исправно кричали в окна "свободу Чечне"?
Не, Басаеву памятник надо ставить! - сказал "большой багд".
А вы говорите, русские. Да на русских им вообще, даже не знаю, что.

Но знаете, что больше всего напрягает? Вот, наступает День Победы, и моя хорошая лента, патриотичная, ватная, обязательно засрёт сеть всё тем же совково-местечковым мародёрским навозом.
"Агтиллегия бьёт по своим"
"Ты не ганен ты пгосто убит"
"Когда пгидёт пгиказ"

Ну когда же вы мозгами-то раскинете?




Заглянул в википедию: "таки да".




P.S. https://avmalgin.livejournal.com/1010787.html


За несколько минут до полуночи 25 января 1988 года пьяный Межиров, сворачивая на своей «шестерке» с Ленинградского проспекта в переулок, ведущий прямиком к его дому на Красноармейской, сбил бредущего куда-то Юрия Гребенщикова. Поэт выскочил из машины, подошел к лежавшему без сознания в пустынном переулке Гребенщикову, попытался привести его в чувство, после чего ОТТАЩИЛ ЕГО В СУГРОБ, ПРИСЫПАЛ СНЕЖКОМ и продолжил путь домой. Коммунисты, так сказать, вперед.

На следующий день я находился на даче Евтушенко. К нему явился весь в слезах Межиров, они ушли в соседнюю комнату шушукаться. Я уже слышал от Евгения Александровича трогательную историю, как он однажды дал Межирову на ночь «Архипелаг ГУЛАГ» и утром тот пришел в слезах, без конца восклицая: «Женя, зачем мы жили?» Поэтому я решил, что, видимо, Евтушенко опять подсунул нашему сентиментальному коммунисту очередную антисоветчину.

Но события развивались очень быстро. Оказывается, у происшествия был свидетель – пожилая жительница углового дома. Она не только вызвала Гребенщикову «скорую помощь», но и записала номер межировской машины. Милиция приехала по его домашнему адресу быстро. Но Межирова к квартире не было, не было у дома и его машины. Он прятался три дня, телефон на даче не отвечал.

Потом появился и стал давать показания. Первая реакция: ничего не знаю. Вторая реакция: да, было дело, наверное, но я был в таком шоке, что ничего не помню и был как парализованный несколько дней. Тут же была продемонстрирована медицинская справка о шоке. Однако возник вопрос: если ты был в шоке, почему ты уже на рассвете позвонил армянину – владельцу автосервиса, своему постоянному партнеру по биллиарду и попросил как можно скорее выправить и закрасить на машине все следы ночного происшествия? (Кстати, самого этого Ашота вскоре убили – за невозвращенный биллиардный долг).

Пока врачи госпиталя имени Бурденко боролись за жизнь Юрия Гребенщикова, на даче Евтушенко заседал штаб по спасению Межирова. Было создано коллективное письмо интеллигенции, в котором они то ли брали шалунишку на поруки, то ли, перечислив его заслуги перед отечественной культурой («Коммунисты, вперед!»), просили о снисхождении. Я даже знаю, что вопрос был поднят на уровень Александра Николаевича Яковлева и, возможно, М.С.Горбачева. Ну и к Межирову отнеслись мягко, на период, пока шло следствие, с него даже не взяли подписку о невыезде. Чем он и воспользовался: уехал в США к уже обосновавшейся там дочери Зое. В интервью «Новому русскому слову» он честно сказал: уехал, мол, от надвигающихся еврейских погромов.

Юрий Гребенщиков был в коме вплоть до 14 мая 1988 года. И умер, так и не придя в сознание. А Александр Петрович Межиров жив-здоров, готовится встретить День Победы вместе с другими фронтовиками-эмигрантами в Нью-Йорке, наверняка получил приглашение на банкет в российское посольство. Вообще-то он живет в Манхэттене, но его часто видят на Брайтон-Бич. Он оттуда приезжает играть в карты и в биллиард. Ему фантастически везет – картами и биллиардом он зарабатывает неплохие деньги.

Алла Хлебникова в опубликованных воспоминаниях приводит такой разговор с А.П.Межировым:

"Я вас сейчас в один игорный дом отвезу, будете мне помогать. Это несложно, пофланируете немного между столами, ненароком заглядывая в карты моего партнера, будете мне изредка "сигналить", я покажу, как ... Кучу денег выиграем! Не вздумайте сопротивляться, если кто-нибудь из мужчин окажет вам особого рода внимание, там это не принято, а я вмешиваться не могу..." (http://www.litera.ru/stixiya/articles/445.html)

Мне не довелось наблюдать, как играл Межиров в карты. Но я пару раз видел, как он играл в биллиард. Однажды я был во Внуково у еще одного страстного биллиардиста – поэта Игоря Шкляревского. Разговаривали, естественно, о поэзии. Вдруг звонок из Переделкина - от Межирова. Зовет играть в биллиард. У Шкляревского загорелись глаза, и я согласился отвезти его туда. Мне было и самому интересно увидеть, наконец, как именно происходит игра на деньги.

Когда мы приехали на дачу (бывшую сторожку) Межирова, калитку нам открыл совершенно скрюченный, мучающийся от боли в пояснице седой человек. «Игорек, - застонал Александр Петрович, - у меня поясницу схватило, я играть не смогу, извини, давай перенесем как-нибудь на другой раз». Это было странно, потому что он звонил с приглашением примерно за сорок минут до этого. Тем не менее мы поднялись в биллиардную. Межиров стал расхваливать мне – свежему человеку - свой биллиард. Его, оказывается, построил какой-то суперизвестный мастер международного класса и на этом именно столе якобы происходят подпольные чемпионаты страны (в то время чемпионаты по азартным играм были запрещены). Шкляревский стал его уговаривать все-таки преодолеть недуг и хотя б одну игру сыграть. Не зря же мы приехали. А биллиардисты, они, надо сказать, как наркоманы, если уж задумали, свою дозу получить просто обязаны. Не буду приводить весь разговор, это не так интересно, но в результате Межиров согласился поиграть за фору в два шара. Он и так игрок гениальный, но с такой форой просто разложил Шкляревского, как говорится, как мальчика. Партия следовала за партией. А так как это была игра на деньги, Игорь Иванович, по-моему, в тот день продул свой гонорар за «Слово о полку Игореве», вышедшее в «Школьной библиотеке».

"Великий игрок - это вовсе не тот, кто умеет шары заколачивать в лузы, а мудрец и провидец, почти что пророк, с ним, во время удара, беседуют музы" (А.Межиров).

Об умении Межирова врать в Союзе писателей ходили легенды. Один мой знакомый давным-давно посетил как-то поэта, и тот долго вешал ему лапшу на уши, что, мол, остался в детстве сиротой, папа-мама умерли. И чтобы самому не умереть от голода, он поступил в цирк, где его заставляли заниматься рискованным делом – ездить на мотоцикле по отвесной стене (об этом, кстати, и стихи есть). Этим рассказом он расстрогал присутствующих до слез. Мой знакомый вышел в соседнюю комнату, где обнаружил старика, тоже всего залитого слезами. «Как же меня тронул Сашин рассказ» - сказал старик. «А вы кто?» - спросил мой знакомый. «Я его отец» - ответил старик.

Эту историю я вспоминаю всякий раз, читая сочинения о детском доме и сиротском детстве Анатолия Приставкина или того же Игоря Шкляревского. Они сироты фальшивые: даже когда они начинали печататься, хотя бы один родитель у них еще был жив.
kluven

"НЕТ РУССКИХ"


"Google разместил на стартовой странице своего поисковика дудл в честь Дня России. Его создала художница Олеся Щукина. На логотипе изображены жители разных уголков страны, которые играют на музыкальных инструментах: свистульке, шаманском бубне, гармони и ложках, а также исполняют традиционные танцы".



(via https://tbv.livejournal.com/6517408.html)

Характерно, что на этой картине нет одного народа: русских.
Русские, очевидно, должны изображаться полубелорусской в красном.
Однако даже если вынести полубульбу за скобки, это изображение рисует великорусов, но не рисует русских.

Русских на этой картине -- нет.




“Великоруссы” - порождение умонастроений XIX - XX вв. - развития этнографии, повального увлечения фольклором, собиранием народных песен, изучением плясок, обрядов и обычаев деревни, а также “пробуждения” национализмов, шедших рука об руку с ростом либерального и революционного движения. Едва ли не главную роль тут сыграло появление украинского сепаратизма с его отталкиванием от общерусского имени и делавшего все, чтобы объявить это имя достоянием одной “Великой России”. В этом он нашел себе поддержку со стороны радикальной русской интеллигенции. Обе эти силы дружно начали насаждать в печати XIX века термин “великорусс”. В учебниках географии появился “тип великорусса” - бородатого, в лаптях, в самодельном армяке и тулупе, а женщины в пестрядинных сарафанах, кокошниках, повойниках. С самого начала, с этим словом, так же как со словами “малоросс” и “белорусс” связано было представление о простом народе славяно-русского корня, преимущественно крестьянском. Некоторое различие в быте, в обычаях, в диалектах покрывалось одинаковым уровнем их культурного развития. То были потомки древних вятичей, радимичей, полян, древлян, северян и прочих племен составлявших население киевского государства и не слишком далеко ушедших от своих предков по пути цивилизации.

Но примечательно, что города, помещичьи усадьбы, все вообще культурные центры России, оказались вне поля зрения этнографов. Ни Тургенев, ни Чайковский, ни один из деятелей русской культуры или государственности не подводились под рубрику “великорусс”. Даже олонецкий мужик Клюев и рязанский мужик Есенин, в отличие от прочих рязанских и олонецких великоруссов, значились “русскими”.

За обоими этими терминами явственно видны два разных понятия и явления. В самом деле, почему хороводные пляски, “Трепак”, “Барыня”, “Комаринская” суть “великорусские” танцы, а балет “Лебединое озеро” - образец “русского” искусства? “Великорусскими” называются и крестьянские песни, тогда как оперы Даргомыжского, Глинки, Мусоргского, Римского-Корсакова, даже при наличии в них народных мотивов - “русскими”. Да и всей русской музыке, ставшей величайшим мировым явлением, никто не пытался дать великорусское имя. Тоже, с литературой. В самые жестокие времена гонений на все русское, советская власть не решалась на переименование русской литературы в великорусскую. Одно время настойчиво противопоставлялась ей “советская”, с явным намерением задавить и приглушить национальный термин, но за последние годы наблюдается некоторое ослабление в этом смысле; приезжающие сюда советские поэты, вроде Евтушенко, клянутся русским именем и в Москве решено, повидимому, дать ход этому движению. Русскую литературу знает весь мир, но никто не знает литературы великорусской. Есть крестьянские песни, сказки, былины, пословицы, поговорки на различных великорусских диалектах, но литературы нет. Не слышно было, чтобы “Евгения Онегина” или “Мертвые души” называли произведениями “великорусской” литературы. Не решилась советская власть и на переименование русского литературного языка в язык “великорусский”. Письменный русский язык, на котором пишет наука, поэзия, беллетристика, ведется делопроизводство, которым пользуется повременная печать - древнее существующих наречий великорусских, малорусских, белорусских. Ведет он свое начало от начала Руси и занесен к нам извне, с византийских Балкан. Это язык договоров Олега с греками, язык начальной русской летописи, язык митрополита Иллариона, “Слова о полку Игореве” и всех литературных произведений киевской эпохи. Он продолжал существовать и эволюционировать после татарской катастрофы. На нем писали все части Киевского государства, как отошедшие к Литве и Польше, так и оставшиеся в Великой России. Назвать его языком одной из этих частей невозможно, хотя бы потому, что его создание - плод тысячелетних усилий не одних жителей Великой России, но в такой же степени России Малой и Белой. Особенно ярко проявилось это в середине XVII века, в царствование Алексея Михайловича, когда к исправлению церковных книг приглашены были киевские ученые монахи - Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский и другие. Исправление вылилось в целую языковую реформу, в упорядочение письменности вообще. Сухой приказный язык Москвы и южно-русская проза, испытавшая на себе польско-латинское влияние, подверглись сближению и унификации. Приводились в порядок лексикон и грамматика, вырабатывались литературные каноны, ставшие общими для всех частей православной Руси.

Настало время заявить открытый протест против отождествления слов “русский” и “великорусский”, тем более, что советская власть решила, видимо, устранить.терминологическую невнятицу путем объявления этих двух слов равнозначными.

В 1960 г., в Малой Советской Энциклопедии [т.8, стр. 55], сказано: “Ростово-Суздальская земля, а впоследствии Москва, становятся политическим и культурным центром великорусской (русской) народности. В течение 14 - 15 веков складывается великорусская (русская) народность и Московское государство объединяет все территории с населением говорящим по великорусски”. Пятью годами ранее, в 37 томе Большой Советской Энциклопедии, на стр. 45, писали о XVI веке, как о времени, когда “завершилось складывание русской (великорусской) народности”. Там же сказано, что “русская народность образовалась на территории в древности заселенной племенами кривичей, вятичей, северян и новгородских словен”.

Перед нами несомненное установление знака равенства между “русским” и “великорусским”. Нельзя не видеть в этом такого же бедствия для нашей страны и народа, как в злонамеренном отторжении от русского корня украинцев и белоруссов. Долг каждого русского - поднять голос в защиту своего имени и, прежде всего, восстановить истинное его значение.

* * *

Почему это имя живет тысячу лет и несмотря на все старания вычеркнуть его из официального лексикона, неизменно возрождается, как явление первого плана? Ровесник русского государства и русской истории, оно имеет право на то, чтобы над ним серьезно задумались. Оно всегда означало нечто более широкое, чем та территория с которой его ныне связывают.

Однако, если происхождение и первоначальное значение слов “Русь” и “русские” продолжает оставаться закрытым для нас, то имеются определенные свидетельства того, что понималось под ними во времена исторические - в эпоху Киевского государства. У таких видных историков, как Ключевский, находим интерпретацию слова “Русь” не как этнической группы, а как государственной верхушки. Такой она выступает уже в IX - X веках. “И седе Олег княжа в Киеве и беша у него варязи и словене и прочи прозвашася русью”. Возвращаясь из победного похода под Царьград в 907 г., он велел: “Исшийте парусы паволочиты Руси, а словеном кропиньныя”.

Император Константин Багрянородный особенно подчеркивает разницу между славянами и русью, рисуя славян данниками руси. Он красочно описывает ежегодные сборы дани со славян. В ноябре месяце, князья “выходят СО ВСЕМИ РУССАМИ из Киева и отправляются в полюдье то есть в круговой объезд, и именно в славянские земли вервианов, друговитов, кривичей, северян и остальных славян, платящих дань руссам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле месяце, когда растает лед на реке Днепре, снова возвращаются в Киев”.

Собирая дань, русы выступали, в то же время, судьями местного населения, создателями администрации, строителями городов-крепостей, организаторами военных походов, и они же были купцами-воинами торговавшими с Византией и с Востоком. То была группа стоявшая над. всеми полянами, древлянами, северянами, радимичами и вятичами.

“Русь” - это князья, бояре, княжи мужи, огнищане, мечники, тиуны, дружинники - все составлявшие военный, церковный, административный аппарат власти - “господствующий слой”. Но в отличие от таких же “слоев” в западных странах, русскому приходилось много работать для удержания своего господства. Надо было следить, чтобы дань с подчиненной ему необъятной территории не собиралась кем-нибудь другим. “Не дайте хазарам, дайте мне”. Отсюда, постоянная забота о защите своих земель от иноземцев, защите сложной и трудной, вследствие особых географических условий. И защита, и успешность собирания дани зависели во многом от администрирования, от устроения земли и приобщения ее к культуре. В России, в отличие от западных стран, нельзя было “господствовать” и “эксплуатировать”, не устроив предварительно объекта господства и эксплуатации. По мере развития, господствующий слой сделался центром притяжения всего выдающегося, деятельного, развитого и культурного. Русские - это та группа населения, чья историческая судьба связана с государственностью и с культурой;

Кто этого не понимает, тот не поймет и группы народонаселения именуемой русскими. И тот не поймет, почему орловского мужика называют великоруссом, а Тургенева и Бунина, уроженцев той же орловской губернии - русскими.

Русские, по словам одного известного публициста - живое воплощение самого великого завоевания русской истории - культуры. Преступление революции, ударившей со всей силы по русским, было преступлением против культуры.

Еще до октябрьского переворота революционные партии сбросили Россию со счетов, уже тогда ей противопоставлено было новое божество - революция. После же захвата власти большевиками, Россия и русское имя попали в число запретных слов. Запрет продолжался, как известно, до середины 30-х годов. Первые семнадцать-восемнадцать лет были годами беспощадного истребления русской культурной элиты, уничтожения исторических памятников и памятников искусства, искоренения научных дисциплин, вроде философии, психологии, византиноведения, изъятия из университетского и школьного преподавания русской истории, замененной историей революционного движения. Не было в нашей стране дотоле таких издевательств надо всем носившим русское имя. Если потом, перед второй мировой войной, его реабилитировали, то с нескрываемой целью советизации. “Национальное по форме, социалистическое по содержанию” - таков был лозунг обнажавший хитроумный замысел.

Приспособляя к России всеми силами австро-марксистскую схему, большевики “постигли” все национальные вопросы за исключением русского. Точка зрения некоторых публицистов, вроде П. Б. Струве, видевших в “русских” “творимую нацию”, nation in the making, как называли себя американцы, была им чужда и непонятна. Руководствуясь этнографическим принципом формирования СССР и сочинив украинскую и белорусскую нации, им ничего не оставалось, как сочинить и великорусскую. Они игнорировали тот факт, что великорусы, белорусы, украинцы - это еще не нации и во всяком случае, не культуры, они лишь обещают стать культурами в неопределенном будущем. Тем не менее, с легким сердцем приносится им в жертву развитая, исторически сложившаяся русская культура. Картина ее гибели - одна из самых драматических страниц нашей истории. Это победа полян, древлян, вятичей и радимичей над Русью.

Своим вандализмом большевики разбудили эту стихию. Мы ясно видим, как культурная русская речь опускается до великорусских говоров и матерной брани. Все эти “авоськи”, “забегаловки”, “насыпучки”, “раскладушки”, “показухи”, “смефуечки” - показатели направления в котором эволюционирует “великий могучий” русский язык. Мы давно уже задыхаемся от вони портянок в советской литературе, с тревогой следим за превращением оперы в собрание песен, по образцу “Тихого Дона”, с тревогой видим как эстрадный жанр так называемых “народных” песен и плясок все больше противопоставляется классическому балету, которому уже грозила, однажды, опасность уничтожения, как “придворному” аристократическому искусству, и которого спасла только его мировая слава. Теперь над ним висит угроза “реформы” путем превращения в пантомиму с политической фабулой.

Трудно преувеличить опасность возведения этнографии в ранг высших ценностей. Это прямая победа пензенского, полтавского, витебского над киевским, московским, петербургским. Это изоляция от мировой культуры, отказ от своего тысячелетнего прошлого, конец русской истории, ликвидация России. Это - крах надежд на национальное русское возрождение.
kluven

Совписы под дубом (посмертная басня Крылова)


Советские писатели пишут коллективное заявление о том, что М.Ю.Харитонов недостоин получить АБС-премию (за роман "Буратина"), на которую его выдвинули уже посмертно, т.к. делом ниспроверг творчество Стругацких.

https://twincat.livejournal.com/380079.html

Ответил там:

Да, вы с точки зрения своего человеческого устройства совершенно правы.

Мих. Харитонов сделал Стругацких ненужными и неинтересными для чтения, иначе как разве в роли приложений к сочинениям Харитонова.

Прощать такое -- невозможно, не позволяет человеческая низменность.

Красочная, конечно, совершенно иллюстрация к очерку "О русских литераторах и русских интеллектуалах".

Рекомендую, однако, получить под вашим заявлением дополнительную подпись Галковского, для полноты коллекции низменности.
kluven

(no subject)

М. Соколов пишет:

Инсталляция
"Около 9.30 (10.30 мск) полиция приняла звонок от мужчины, который сообщил о том, что пришел возложить в честь праздника 9 мая цветы к постаменту, на котором ранее стоял памятник маршалу Коневу, и обнаружил, что на постаменте размещен унитаз из пенопласта высотой около двух метров".
https://ria.ru/20200509/1571224560.html
Милые швейки.


К слову, у меня одного было чувство, что "Швайк" -- это унитазная литература?