Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

kluven

Сын композитора Дмитрия Шостаковича, Максим, вспоминал:

"Однажды мне довелось сопровождать отца в Управления по охране авторских прав, которое находилось в районе Третьяковки. Подойдя к кассе, мы увидели стоящего там великого философа Жана-Поля Сартра, который внимательно пересчитывал довольно толстую пачку купюр. Надобно заметить, что в те времена в Советском Союзе иностранцам гонораров не выплачивали. Делалось это в исключительных случаях, для поощрения тех деятелей, что приносили особенную пользу большевицкому режиму. Как видно, Сартр входил в их число. Отец метнул на француза быстрый взгляд и шепнул мне в самое ухо:

— Мы не отрицаем материальной заинтересованности при переходе из лагеря реакции в лагерь прогресса.
kluven

«Знаменитую исполнительницу русских народных песен Н. В. Плевицкую

я слыхал многажды. И в России, и в Берлине, и в Париже не раз. Везде была по-народному великолепна. Особенно я любил в ее исполнении «Сумеркалось. Я сидела у ворот / А по улице-то конница идет...» Исполняла она эту песню, по-моему, лучше Шаляпина, который тоже ее пел в концертах.

В Париже Н. В. со своим мужем генералом Н. Скоблиным жили постоянно. Но не в городе, а под Парижем, в вилле, в Озуар ля Ферьер. Концерты Н. В. давала часто. Запомнился один – в пользу чего-то или кого-то, уж не помню – но помню только множество знатных эмигрантов сидели в первых рядах: Милюков, Маклаков, генералы РОВСа, Бунин, Зайцевы, Алданов (всех не упомню). Надежда Васильевна великолепно одета, высокая, статная, была, видимо, в ударе. Пела «как соловей» (так о ней сказал, кажется, Рахманинов). Зал «стонал» от аплодисментов и криков «бис». А закончила Н. В. концерт неким, так сказать, «эмигрантским гимном» (не знаю, кто писал слова и музыку):

(Р. В. Плетнев сообщил мне, что написал эту песню в начале XIX века, в Сибири, революционер Забайкальский. Так, песня не знает своей судьбы.)

Замело тебя снегом Россия,
Запуржило суровой пургой.
И одни только ветры степные
Панихиду поют над тобой!
И со страшным, трагическим подъемом:
Замело! Занесло! Запуржило!..

Гром самых искренних эмигрантских аплодисментов. «От души». Крики искренние – «Бис!», «Бис!». И кому тогда могло прийти в голову, что поет этот «гимн» погибающей России – не знаменитая белогвардейская генеральша-певица, а самая настоящая, грязная чекистская стукачка, «кооптированная
сотрудница ОГПУ», безжалостная участница предательства (и убийства!) генерала Кутепова и генерала Миллера, которая окончит свои дни – по суду – в каторжной тюрьме в Ренн и перед смертью покается во всей своей гнусности.

Как сейчас слышу ее патетические ноты, как какой-то неистовый, трагический крик:

«Замело!... Занесло!... Запуржило!...»
kluven

«В «Цум гутен хаппен» оркестр какофонично играл всякие шлягеры.

Но вдруг заиграл «Интернационал». Толпа как гудела, так и гудела. А сидевший рядом со мной Илья Груздев сказал: «Я чуть-чуть по привычке не встал. Ведь у нас, где бы ни заиграли «Интернационал», все должны встать и стоять, пока гимн не кончат». «Здесь можем и посидеть, слава Богу», – пробормотал Никитин».
kluven

СЛУЧАЙНОСТЬ ЕСТЬ ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ


«случайное имеет основание, ибо оно случайно, но точно так же не имеет никакого основания, ибо оно случайно; случайное необходимо, необходимость сама определяет себя как случайность, и, с другой стороны, эта случайность есть скорее абсолютная необходимость»

Вы прослушали Георгия Ульяновича Гегеля в перепевах Фёдора Фёдоровича Энгельса, романс "Диалектика природы".
kluven

* * *


«Не обходится и без юмористики. Вдруг запретили разучивать по школам и хорам и играть в войсках марш Буденного. Его сочинил в Одессе еврейчик Покрасс, талантливый музыкант, понравившись пьяному Буденному. Теперь оказывается, что марш содран из еврейской свадьбы. Слова (веди, Буденный, нас), редкие по вульгарности. Напр., «И Ворошилов первый офицер - умрем за СССР».

(1930)
kluven

* * *


«20 августа Георгию Степановичу [Кнаббе] исполнилось бы 100 лет. [...] Любопытно, как встретил бы Кнабе 2020 год [...] Когда-то давно на лекциях в МГУ Кнабе предсказал всё происходящее, заявив, что после того, как Джон Леннон и Рональд Рейган сойдут в могилу, на их место придут варвары».

«Кнабе с плохо скрываемой грустью рассказывал о том, как уходит римско-античный компонент из культуры [...] как гибнет и растворяется в бытовой повседневности классическая культура...»

https://www.facebook.com/mezuev/posts/10224351924411512
http://russ.ru/pole/Poslednij-peterburzhec
kluven

Степанцов дописал песню




Знать бы кто, знать бы кто
от расправы погань спас,
Тормознул тогда порыв и наступленье.

До Днепра бы сейчас
простирался наш Донбасс,
И в Одессе било б гадов ополченье.

До Днепровской воды
простирался бы Донбасс,
И в Одессе било б гада ополченье.
kluven

(no subject)

Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, –
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет тёплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная –
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше чёрного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.

Это было над Камой крылатою,
сине-чёрною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стёклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.

Я родился – доселе не верится –
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.

Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное – это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда –
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. «Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся».
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.

(Борис Рыжий, 1997)
kluven

А. Дюков

вырезал из каких-то документов, с которыми он работает, и опубликовал подпись Судоплатова.

Опубликовал, чувствуется, с придыханием: вся запись состоит из этой подписи и примечания к ней.
https://www.facebook.com/photo.php?fbid=3407396259300086&set=a.417130261660049&type=3

Это напомнило мне классический анекдот:

«Послали на международный конкурс двух скрипачей от СССР. Главный приз - поиграть после победы на скрипке Паганини. Один занял второе место, другой последнее. Второй утешает первого - ну что ты так расстраиваешься? - Ты не понимаешь, для меня поиграть на скрипке Паганини, как для тебя пострелять из маузера Дзержинского».

* * *

У меня тоже есть кое-какие подписи.
Например:








Если неразборчиво: Борис Бугаев (А. Белый)





* * *

А эту дарю Дюкову: