Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

kluven

МАРИЯ МИХАЙЛОВНА N

(фамилию просила не называть) родилась в 1914 г. в селе Курск-Смоленка Чебулинского района нынешней Кемеровской области.

Отец мой - Михаил Андреевич и мать - Лукерья Митрофановна имели пять сыновей и пять дочерей. Я была вторым ребенком. Поэтому мне приходилось быть и за мамку, и за няньку. Отец вернулся с германской войны весь израненный. Он был хорошим портным, шил шубы, полушубки, точал сапоги. Односельчане платили ему хлебом, крупой, салом. Кто чем мог. У нас было два коня, две коровы, овцы, свиньи, гуси, утки, куры. Сеяли рожь, пшеницу, гречиху. Была своя маслобойка.

Одевались мы, как и все односельчане, просто: шубы или полушубки из дубленой овчины, тужурки, зипуны. Летом носили юбки, кофты, нагрудные фартуки. На голове у женщин - разноцветные платки, а девушки ходили без головных уборов. Зимой обряжались в полушалки. Питание у нас было, конечно, хорошее. Ели щи, гречневую или пшенную кашу, мясо, сами пекли хлеб, пили молоко, делали варенье. Масло не переводилось.

Магазина в селе не было. Всё необходимое мы производили в своем хозяйстве. А за сахаром или чем-то другим ездили в Мариинск. Обстановка в доме была самая простая. Всю мебель делали деревенские столяры: деревянные кровати, лавки, большой стол. На полу лежали самотканные дорожки.

В школу я пошла в 12 лет. Дети разных возрастов сидели в одном классе. Мама сшила мне холщовое платье, заплела атласную ленту в косу и отправила в школу. Обед брали из дома: кусочек сала, хлеб. Но учиться долго не пришлось. Проучилась всего два года. Надо было помогать родителям справляться с хозяйством и детьми.

Так мы жили до 1929 г. А потом началось! То всех поголовно в коммуны гонят, то всех подряд раскулачивают! Выгоняли с насиженных мест и увозили неизвестно куда. Беда не обошла и нашу семью. В 1937 г. арестовали отца. Его признали врагом народа за то, что по воскресеньям он пел в церковном хоре. Расстреляли. Нас раскулачили, то есть забрали всё наше добро. У нас абсолютно ничего не осталось.

Мать арестовали и посадили в тюрьму за то, что мы не сумели заплатить налог. А с чего было платить?! Ведь у нас всё отобрали! Нас, детей, из деревни выгнали. Мы же были дети врагов народа! И разошлись мы - кто, куда...

О практике конфискации имущества за неуплату налога см. документ в конце рассказа.


Collapse )

Моё поколение влачило и продолжает влачить жалкое существование.

Collapse )
kluven

Хороший человек из Асбехитахта


Я ненавижу национализм. У меня есть друг-кавказец,
замечательный человек, который для меня дороже
любого русского. Я за него глотку перегрызу.
Популярный аргумент в интернет-дискуссиях

Если инородец действительно хороший человек,
в первую очередь он будет хорошим
для своих единоплеменников.
Протоколы русских мудрецов

Машид Зарипов был очень хорошим человеком.

Collapse )

Так Зарипов окончательно понял, кто его друзья, а кто враги.

Через неделю в больнице работали — на разных должностях — несколько новых сотрудников. Их порекомендовали люди Ашлыха. А сам Ашлых стал заместителем Зарипова.

…Сейчас Машид Зарипов — очень уважаемый человек. Он является сопредседателем Антифашистского Общества Мигрантов Столицы, созданного при московской мэрии для гармонизации межнациональных отношений в городе. Он постоянно выступает по телевидению и говорит о проблемах мигрантов, особенно асбехов. Он автор монографии «Межнациональный мир и толерантность», изданной на средства одной независимой коммерческой структуры. Говорят, он очень уважаемое лицо в уважаемой асбехской диаспоре, которая, по некоторым данным, контролирует важные сегменты московской и российской экономики.

На вопрос корреспондента журнала «Элита России» о том, что для него в жизни главное, Машид Зарипов ответил: «Семья и родственники. Они сделали меня тем, что я есть».

https://www.apn.ru/publications/article18372.htm
kluven

Константин Крылов


Банальное. "Нет плохих народов, есть плохие люди во всяком народе"

«Нет плохих народов, есть плохие люди во всяком народе». Эта советская мантра вкручивалась и вкручивается в головы с огромной силой, причём методом монотонной тупой долбни, буквально «тысячами повторений». Заеденный интернационалочкой русский человек вынужден регулярно выслушивать эту мантру от окружающих, и, что ещё хуже, столь же регулярно произносить её самому. Именно вынужден – она является необходимым отзывом на предъявление определённых парольных сигналов, начиная с любого упоминания национальной темы в разговоре и кончая «просто взглядом». То есть это надо всё время повторять, повторять, повторять, повторять, повторять, повторять, повторять, повторять, повторять, до полного просветления на эту тему.

Естественно, это враньё. Но тут надо понимать, что именно тут является враньём. Потому что эта гадость не так проста, как кажется.

Как я замечал, чаще всего отмеченному лозунгу пытаются противопоставить что-то вроде «нет, бывают плохие народы, в которых слишком много плохих людей». Многонациональщики, слыша это, радостно потирают руки и принимаются за подсчёты – а в каком народе плохих людей больше, и что это вообще значит, что человек плохой. «А вот у русских все алкоголики, матери детей бросают – а кавказцы не пьют, потому что мусульмане, и детей не бросают, потому что род и племя». Русский бедолага начинает вспоминать пьющих кавказцев, чем окончательно загоняет себя в тупик, так как никакие факты не могут опровергнуть стереотип, к тому же у собеседника появляется возможность выложить свои факты. А так как многонациональщики лихо врут, то "фактов" у многонациональщика в кармане всегда найдётся в сто раз больше, чем у честного русского бедолаги. «Ты какого-то пьющего кавказца вспомнил, а я знаю сто кавказцев, ни один в рот не брал, однажды мой друг Ахмед случайно глотнул водки, так потом рот с шампунем вымыл, чтобы и духу не осталось, во как». И потом ещё расскажет, как семья Ахмеда усыновила козлёночка семиюродного племянника брата отца дяди сестры жены соседа, потому что не бросать же родных, усыновила и вырастила человеком, и теперь тот козёл заканчивает юрфак МГУ и ездит на хорошей машине, потому что семья Ахмеда работящая… Ну и дальше со всеми остановками, кончающимися традиционным «ты фашист». При этом выигрыш по очкам обычно остаётся у многонациональщика – чего ему и надо.

На самом деле сказать «есть плохие народы» - мало. Даже совсем ничего. Потому что самое важное в этой формуле – это как раз вторая часть, про плохих людей во всяком народе. Точнее, про подразумеваемую связь плохих людей и плохого народа.

Так вот, граждане. Плохой народ не обязательно состоит из плохих людей. То есть так бывает, и очень часто, но не обязательно. Очень плохой народ может состоять из совершенно замечательных людей. Где плохих, может быть, во много раз меньше, чем в твоём собственном народе. Отличные люди, отдельные подлецы есть, но погоды не делают... А народ – плохой. Причём опять-таки ну совершенно очевидно - плохой.

Чтобы было понятно дальнейшее, уточнимся по терминологии. Можно извести тонны чернил на написание трактатов о том, что такое «хороший» и «плохой» в высшем смысле. Но мы этого делать не будем. Потому что в исходной фразе про плохих людей и плохие народы очень понятно, о чём идёт речь. «Плохой человек» - это человек, который делает нам плохо: вредит нам, угрожает, ну или просто неприятен. «Плохой народ» - то же самое.

Это, в принципе, относится и ко всем остальным живым существам, вещам, явлениям и так далее. «Хорошая погода» - когда не холодно, не льёт и при этом не жарко. «Хорошая книжка» - которая понятно написана и интересно читать. «Хорошая зверушка» - милая, симпатичная, полезная, а если ещё и вкусная, так это просто мимими.

Вот давайте-ка на зверушках и разберём.

Представьте себе – на природе, на зелёной травке дикий кролик играет с бабочкой. Милейшая картинка, любая маленькая принцесса восторженно заойкает. Взрослый тоже улыбнётся, потому что бабочка – красавица, в отличие от вредной и гадкой мухи, а кролик – милый пушистый зверёк, и няшный, и, в случае чего, вкусный-питательный. В отличие от какой-нибудь вороны, которая своим противным карканьем нарушает сладкий утренний сон.

То есть кролик у нас хороший, ворона плохая, бабочка милая, а муха – гадкая? Так?

А теперь уточним, что это происходит в Австралии. «Кролики в Австралии» - это напрягает, не правда ли? Как и бабочка в дубовом лесочке – уже не австралийском, а нашем родном. Потому что называется она «непарный шелкопряд». Чью мохнатую гусеницу только кукушка жрёт, и то давится.

Подчеркнём вот что. Отдельному человеку отдельная бабочка никакого вреда не делает, наоборот, радует взгляд – порхает, красуется, создаёт эстетику. А муха, опять же, отдельному человеку причиняет много неприятностей: жужжит, садится на лицо, а то и кусается. То есть для каждого из нас каждая конкретная бабочка ЛУЧШЕ любой отдельной мухи.

Но для населения данной местности эти милые бабочки ХУЖЕ любых мух, даже самых назойливых. Потому что их гусеницы съедят лес (который нам самим ой как нужен), а мушиные личинки употребляют только дерьмо всякие малоаппетитные субстанции, от которых «хорошо бы поскорее избавиться». То есть противные мухи оказывается полезными, а милые, красивые насекомые – бичом Божьим.

Про кроликов и ворон тоже, наверное, понятно. Ворона чёрная, гадкая, каркает зловеще (слово-то какое – «накаркать»), а кроличек няша. Эти няши с усиками и носиками чуть не скушали весь австралийский континент.

Подчеркнём ещё вот что. Ни о какой «вине» кроликов говорить не приходится. Виноваты были, наверное, те, кто кроликов завёз, да и то. Но сами кролики, конечно, никакие не исчадия зла. Просто кролики попали в экосистему, которая против них оказалась беззащитна. А так – они вели себя совершенно естественно, как обыкновенно ведут себя кролики, попав в рай земной. Жрали и плодились. С гусеницами ситуация сложнее, поскольку то, что их практически никто не ест – ситуация не вполне естественная. Но если не вдаваться в подробности – тоже, в общем, в суд их не потянешь. «Мы просто кушали».

Примерно то же самое делают «плохие народы». Они просто кушают. К сожалению, их меню включает то, что нужно нам самим. И мы подохнем, потому что они кушают.

Ну вот представьте себе какого-нибудь милого, улыбчивого восточного человека. Который, допустим вдруг такое, никому конкретно никакого зла не причиняет. Наоборот – приоткроет дверь перед русским стариком, уступит место в транспорте и т.п. И не занимается ничем плохим. Не грабит, не убивает, наркотиками не торгует. Работает в магазине у своего соплеменника, никого не обманывает, хорошо работает. Преступлений не совершает, участковому регулярно даёт небольшие деньги, просто чтобы тот его не дёргал, не приставал. Детей любит, у самого шестеро детей.

То есть для конкретных людей, имеющих личные дела с этим конкретным человеком, он очень удобен. Начиная от старика, которому тот открывает дверь, и кончая участковым. Хороший человек, что ж тут ещё сказать-то.

И если бы он был один, всё было бы нормально. Но их много, очень много. И мир вокруг них становится хуже и хуже. Не для них, конечно, а для нас. Для русских почему-то нет работы, ну нигде нет, особенно там, где можно поднять хоть какие-то деньги. Полиция перестала что-либо делать иначе как за бабло, а если не дают – начинает вымогать. Про детей даже не продолжаю, сами должны понимать, как будет с вашими детишками и с ихними.

Так вот. Нет плохих народов, есть народы ВРЕДНЫЕ. Для нас – вредные.

А из каких людей они состоят, хороших или плохих – это дело десятое, если не сотое.

И когда очередной многонациональщик (или жертва многонациональщиков) начнёт распевать мантру «нет плохих народов, есть плохие люди во всяком народе», спросите его –

РАЗВЕ БЫВАЮТ ПЛОХИЕ КРОЛИКИ?
ПОЧЕМУ ЖЕ ИХ НЕ ЛЮБЯТ В АВСТРАЛИИ?


ДОВЕСОК. Старая статья с АПН. Не вполне по теме, но близко:

15.11.2007 Хороший человек из Асбехитахта
Non-fiction. «Русские работают на нас, потому что они слабые, а мы сильные, — засмеялся дядя Нуршалла. — Слабые работают, сильные управляют и решают за слабых».
kluven

C. Худиев пишет:


люди поминают Анну Франк и других жертв Холокоста. Воспринимаю я это как "тыкание в глаза" не говоря уж о том, чтобы насмехаться над жертвами? Нет.


А я воспринимаю.

Так т.к. движение это не двухстороннее -- Таню Савичеву в Израиле, Германии, США и т.д. никто не упоминает (там даже значение выражения "блокада Ленинграда" никому ничего не говорит, в противоположность Голокосту) -- а одностроннее. Смысл же одностроннего выдаивания эмпатии состоит в установлении доминирования и подчинения. "Еврейские жизни имеют высшую ценность и евреям нужно поколняться, как высшим существам, русские жизни не имеют ценности и сотворены из низших клипот".

Анна Франк для меня -- это фигура чужого и чуждого мне народа, который дважды за XX век возглавлял и осуществил геноцид русского народа, и её культ -- это элемент подготовки очередного раунда геноцидальных политик и арьегардного прикрытия совершённых.

(Соответственно, культ Анны Франк в применении к русской среде -- это примерно как культ в Израиле какой-нибудь немецкой девочки погибшей в англо-американских бомбардировках Гамбурга, при том дополнительном условии, что Германия остаётся национал-социалистичной.)

Аналогично, и глумящиеся над гибелью государя и царственной семьи, и затем над стратоцидом русского культуроносного нациоообразующего слоя, над участью русского крестьянства под большевизмом и т.д. делают это потому, что русский народ им -- чуж и чужд.
kluven

КОНСТАНТИН КРЫЛОВ


«Какой капитал бьёт все остальные? В системе, основанной на доминировании и гноблении, такой обязательно должен быть. Ответ прост, и ответ единственый. Козырным капиталом в Эрефии является этническая солидарность. В конечном итоге она кладёт под себя всё остальное.

Дело в том, что она неотчуждаема. Власть можно купить, а деньги – отнять силой или какой-нибудь подлостью. Но вот купить принадлежность к чеченскому народу нельзя, равно как и насильственно лишить чеченца этого высокого звания. В условиях же, когда «правила писаны для лохов» и вырвать и откусить можно всё что угодно, неотчуждаемый капитал на сколько-нибудь длинной дистанции получает решающее преимущество.

Это свойство этнического капитала в обезьяньей системе делает его НЕУБИВАЕМЫМ – несмотря на то, что другие капиталы вроде бы более значимы. Поэтому перетекание власти и денег в руки этнических кланов – только вопрос времени, ну и ещё взаимоотношений между кланами. Например, в девяностые рулили евреи, но было поляны, отданные как бы русским – та же ментовка, например. Сейчас эти поляны занимаются чернотой, и через несколько лет ментовка и суды будут состоять только из одних абреков, как и весь юридический корпус, кроме разве что адвокатуры - достаточно посмотреть на этнический состав студентов соответствующих факультетов. И так везде и со всем.

Именно поэтому главный вопрос в Россиянии – национальный. Положение русских. Которые являются «законной жертвой» всех обезьян, этакой коллективной омегой. Более того, поддержание русских в состоянии омеги – вплоть до полного и окончательного вымаривания - и является целью существования этого режима, его ВНУТРЕННИМ СМЫСЛОМ.

Ибо режим этот не сам пророс, его - как и советскую - придумали очень умные люди, и с определённой целью. Научно формулируя - ради прекращения экономической, интеллектуальной и демографической активности русского народа.

Так что, хоть голов у дракона и три, но сердце одно».

* * *

В оригинальной записи речь идёт про Эрэфию, но как наглядно проиллюстрировали события в США и ЗЕ (изменения иммиграционной политики в которых было продвинуто еврейскими организациями и активистами, которые также стоят за "критической" теорией и секс-политикой), наблюдение универсально.

https://krylov.livejournal.com/1832073.html
kluven

С. ЦВЕТКОВ -- О РУССКИХ ПЕРСПЕКТИВАХ


Благодаря СССР ХХ век для русского народа проигран вчистую. Более того, за годы существования СССР ликвидирован сам исторический вид русского народа, который носил название великорусского этноса (XV—XX вв.) и который создал историческую Россию.

Начиная с 90-х годов и по настоящее время русское население пребывает в процессе трансформации в какую-то новую историческую общность, почти не связанную традициями и ментальностью с великорусским этносом. Во что всё выльется, сказать невозможно. Реальность такова, что XXI век может стать последним веком существования русского народа. Более того, это непременно и произойдёт, если у русского народа не появится национальная элита (политическая, экономическая и культурная), которая возьмёт на себя дело отстаивания русских национальных интересов (и их формулировки, разумеется).

Советофилия — лом в колёса процесса формирования таких элит.

***

Мы уже прошли весь византийский цикл (по времени). К тому же пример Византии не показателен для нас: там не было преобладания какого-то одного коренного населения. Византия стояла на греках, армянах, славянах, остатках латинизированного населения. Не считая многочисленных наемников, федератов и т.д., которым она доверяла охрану своих границ. Это совсем другой тип государственности. И царская власть там имела другие корни и формы исторической преемственности и легитимности.

***

Русское население сокращается в числе, отливает от окраин к центру и утрачивает профессиональные навыки. Думаю, что при этих базовых условиях имперские перспективы России весьма иллюзорны.

***

История поставила перед современной Россией единственный реальный имперский проект — колонизация своего внутреннего пространства. Этот проект на сегодняшний день провален по объективным и субъективным причинам. Что касается способности русского народа к ассимиляции других народов, то она полностью исчерпала себя. Это видно хотя бы на примере современной Украины, которой наоборот удалось ассимилировать значительную часть русского населения. Сравните с тем, как некогда горстке русских казаков и служилых людей удавалось ассимилировать целые народности Урала и Сибири. А в наших национальных образованиях сегодня востребована не солидарность с русскими (я уже не говорю об ассимиляции), а наоборот резкое им противопоставление и выпячивание собственной этнической идентичности, истории, культуры и т.д. И чем более она обособлена от русской, тем лучше. Русская культура ничего не может этому противопоставить, соль потеряла свою силу.

***

Консерватизм не может оказаться победителем или завладеть широкими массами, т.к. его идеалы в прошлом. Проблема в том, что пока что все попытки создать новое русское мировоззрение, адекватное современной эпохе, заканчивались провалом. У русских нет влиятельных представителей в элитах — властных, предпринимательских, культурно-образовательных, поэтому интересы русского населения никем не лоббируются. Исправить это не представляется возможным, т.к. собственно русские элиты уничтожались тем или иным способом в течение целого столетия, а вырастить им замену весьма проблематично даже при тепличных исторических условиях.

***

Если уж придерживаться исторических аналогий, то наше время примерно соответствует временной реставрации Римской империи при Диоклетиане. Но исторические условия неумолимо работают на дальнейший упадок и разрушение. Пока что так. История — мамаша суровая. А от совместной национальной работы русские отвыкли, да и, как я уже сказал, у них нет элит, которые бы возглавили эту работу.

***

Главное в науке не эксперимент, а правильная методология исследования. Она исключает любое сверхъестественное вмешательство. Такова сама его сущность. Иначе наука превратится в паранауку, заклинание духов. Суть научного метода в том, что, зная исходные условия, можно с известной долей уверенности предсказать результат. Исходные условия у нас тяжелые, динамика отрицательная, а потому и результат с научной точки зрения видится печальный. Поняв это, я принял позу римлянина последних веков империи. Это не мешает мне любоваться теми, кто трубит в поход и бросается в бой с обстоятельствами. Я даже охотно пожелаю им победы.

В конце концов, кому, как не историкам, знать, что чудеса случаются.

https://www.facebook.com/Sergey.Tsvetkov.History/posts/5886870024721039






– Историк обязан быть беспристрастным.

– Я и говорю совершенно спокойно: русскому народу [...] - в 21 веке конец. Вывод вполне научный, вытекает с неизбежностью из исходных условий.

– Посмотрите по сторонам: напоминают нынешние немцы немцев эпохи Бисмарка? Американцы – янки времён Тедди Рузвельта? Британцы – англичан викторианской эпохи?

– И они сгинут, последние поколения идут... Разрыв с христианской Европой (культурой, цивилизацией) уже необратим. Нормально не будет - неоткуда "нормальному" взяться.

– Из своего окопа я вижу, что управление федеральное или местное совершенно не направлено на развитие экономики, промышленности, территорий. Задача правящей прослойки - 1. сохранить все как есть 2 симитировать бестолковую, но благообразную деятельность. Мне кажется, основная проблемма в том, что главе района, департамента или губеру абсолютно не важно, развивается или стагнирует его регион. Деньги и полномочия все равно приходят из Москвы. Поэтому на местах начальники люто гнобят всчкую экономическую активность. Никакие внешние враги не способны так уничтожать экономику и условия для бизнеса, как чиновники, комиссии, контролирующие и "правоохранительные" органы. Все эти 2 миллиона людей в поте лица трудятся, уничтожая возможности для развития бизнеса, промышленности, закрывая любые варианты прогресса и перспектив для созидательных пассионариев.

– И это тоже. Но "правящая прослойка" не будет этим заниматься, потому что интересы русского народа - не её интересы, точнее, они пересекаются лишь в немногих точках.

– Одна из записей Константина Крылова в последние месяцы его жизни -- о том, что русский народ умирает. В ней это сказано открытым языком, прорвало, но по сути дела многие его высказывания последних лет пронизаны тем же ощущением.

– Это очевидно для внимательного и отстранённого наблюдателя

https://www.facebook.com/Sergey.Tsvetkov.History/posts/5886870024721039
kluven

* * *



«Я в интернетах плаваю, почитай, с прошлого тысячелетия. Ну и блоггер старинный, да.

И на собственной шкуре убедился в том, что все разговоры на тему "если вы хамите в ответ на хамство, значит, показали слабость", "это интернет, детка, тут могут и нахуй послать", "кто банит, тот боится" и т.п. являются типичнейшими разводками на слабО.

Если к тебе в комменты пришёл человек и начал выёбываться и хамить, надо:

а) Обхамить его в ответ. Совершенно механически, без чувств: просто написать что-нибудь матерное, ну или "про родителей". Чем тупее и грязнее, тем, в общем-то, лучше. (Ниже можно извиниться перед нормальными читателями, я всегда так делаю.)

б) После чего забанить, как бы он ни хотел продолжить дискуссию.

Почему нужно первое. Я сам не люблю брань, тем более тупую и грязную. Однако определённая категория людей, если их не обхамить и не выматерить, подсознательно воспринимают это как "слабость" и даже после бана пытаются лезть под другими никами, "продолжать разговоры" и т.п. Так что к этому нужно относиться как к короткой неприятной процедуре - типа дезинфекции, "чтоб бацилла не лезла".

Разумеется, всё это относится к ситуации, когда пришли к вам в блог. Если вы сами оставили комментарий у третьего лица и вам там начали хамить - тут уж "как хотите". Однако самый простой и нересурсозатратный метод - набросить и уйти, предоставив всем прочим выяснять отношения самостоятельно. Через несколько часов можно зайти туда же и посмотреть на вавилоны словесного мусора, который туда нанесли.

Вот как-то так.

PS. Можно дать шанс на вразумление человеку, который в комменты ходит давно, раньше вёл себя прилично, а тут неожиданно сорвался. Но если человек с хамства и брани НАЧИНАЕТ - значит, его надо гнать».
kluven

Премии Дарвина


– Друг отца уехал на ИВЛ. Принципиально не вакцинировался и других отговаривал - мол, вакцина не опробована и побочки не исследованы. При этом, что характерно, сидел дома. Но вы, конечно, продолжайте пытаться обсчитывать риски от вакцинации, продолжайте.

– У нас в доме активная антипрививочница сейчас лежит в больнице, её мать померла.

– Мы только что похоронили мою сводную сестру. Не прививалась. 52 года. Родители живы, очень тяжело хоронить дочь.

– Примечательный диалог на 26:35 из интенсивной терапии с пациентом, вернувшимся из реанимации.
- прививались?
- нет, по дурости.
- но почему?
- так идиот!
https://youtu.be/PNpIK9whvMU


– Отец друга, тоже ярый антивакцинист, две недели назад "ушел" после недели в Коммунарке. За жизнь матери до сих пор борятся...
– Как говорится: "Герой, да... Но - мудак!"

– За 10 дней только что партнёр с такой же позицией ушёл. Спортсмен, не пил не курил.

– Пока каждый из антиваксеров не полежит не успокоятся. Товарищ что лежит в ковиднике рассказывает что заехали к ним много интернет специалистов. Именно потому я за отказ от вакцинации сразу с отказом от госпитализации.

– И я расскажу. В ковиднике не особенно до общения, но некоторые умудряются. Так вот, был один айтишник, громко говоривший о том, что это все профанация, что у него обычная пневмония, что ещё надо разобраться, имеют ли ему право вводить эти стрррррашные лекарства. И ему вторили лежащие вокруг поц-ы-энты, такие же айтишники [...] Как стая воробьев, чирик-чирик. Заехали сразу толпой после какого-то хакатона, что бы это ни означало. И, конечно, громко про вакцины: жыжа, эксперимент на людях, барановакцина, чтобы шерсть гуще. Так вот, на второй день у их лидера появились проблемы с дыханием (кислородную маску этот дебил снимал сразу же, как отходил персонал — ему было душно, хотя это невозможно технически — кислород же!). Вечером его повезли в реанимацию. Обратно не привезли. Взрывной рост поражения лёгких, а он еще и кислородом не дышал. Вся ячейка чирик-сопротивления вообще перестала разговаривать и активно задышала. При мне больше никто не умер.
– A вот это уже прямо премия дарвина.
kluven

НИНА ДМИТРИЕВНА ДМИТРИЕВА

родилась в 1914 г. в д. Синяево нынешней Новосибирской области

Семья моих родителей была по тем временам небольшая: всего 6 человек. В моей собственной семье ещё меньше – 4 человека. Коллективизация в моих детских воспоминаниях связана с опасностью голода. Я помню боязнь родителей потерять хозяйство, скот, землю. Для них эта потеря воспринималась как неизбежный голод.

До коллективизации деревня была другой. Вернее, другими были люди. Они друг другу помогали, как могли, доверяли. Делились с соседями последним. Жили общиной. Украсть у ближнего… такое и в голову никому не приходило.

Когда пришли колхозы, всё собственное у хозяев отобрали. Оставить себе можно было только столько, сколько хватало, чтобы кое-как выжить. Крепкие хозяйства уничтожались. Родители и их соседи попрятали от колхозов всё, что могли. Но скот не упрячешь, землю – тоже. Руководили всем этим бедняки. Во время раскулачивания отбирали скот, инвентарь, утварь, запасы зерна, муку, землю. Всё это становилось коллективным. От раскулачивания страдали не только крепкие хозяева, но и бедняки. Ведь они остались без своего кормильца, без работы. Некоторые из них добровольно уходили за своими хозяевами в ссылку.

Кулаков ссылали, в Томскую область в Васюганье или Нарым. Разрешали им брать только то, что могло уместиться на одну телегу. Некоторых из них отправляли в тюрьму. Переписка с ними была запрещена. Это знали все.

Коллективизацию проводили бедняки. Они возглавили колхозы. Но какие из них хозяева!? Они хозяйствовать не умели. Своё-то хозяйство содержать не могли. Поэтому колхозный скот пал, инвентарь разворовали. Бедняками люди были по двум причинам. Чаще всего это были многодетные семьи, где кормильцем был только один отец, и у них почему-то было мало земли. Сколько бы он ни работал, семья разбогатеть не могла. Но такие семьи хоть и были бедными, никогда не голодали. У них была какая-то своя скотина, и они, как правило, работали на кулаков и получали продукты за работу. К ним в деревне относились с сочувствием, не обижали. Но были в деревне и другие бедняки – пьяницы и бездельники. Таких деревня не любила.

Для создания колхоза применялись только насильственные методы. Добровольно никто туда не шёл. Тех, кто протестовал, сажали в «холодную». Посидев там, люди больше не осмеливались протестовать. Тяжело было видеть крестьянину, как руководили колхозом. Руководили безграмотно, не по-хозяйски. Собранный в общее стадо скот в большей части был испорчен. Дойка производилась всегда не вовремя, коровы ревели. Поэтому и был падеж скота. Иногда женщины, крадучись, находили в общем стаде своих бывших коров и, жалея их, выдаивали молоко на землю, чтобы оно не распирало вымя.

Активистам колхозов, которые были из бедняков-бездельников, не было никакого доверия. Особенно из-за того, что те не могли руководить колхозом по-хозяйски. Некоторых из них у нас убили, сожгли их дома. Многие в деревне были уверены, что всё это безобразие с колхозами не надолго, что это очередная временная затея властей. Так что, особого доверия к колхозам у крестьянина не было.

До коллективизации жили весело. Гуляли свадьбы, строили дома, жили в достатке. Но пили с умом. Много пьяниц не было. Во время коллективизации люди пролили очень много слез. Ведь убивали кормильцев – мужиков.

На работу колхозники выходили с зарей. За их работой следили бригадиры. С поля нельзя было взять ни колоска, ни семечка. На трудодни мы почти ничего не получали. Поэтому и воровали колхозное добро. Но воровством это не считали, так как мы сами его и производили. Добро колхозное мы считали «ничьим», а, значит, - его можно брать. У нас в колхозе такую хитрость придумали: пшеницу, просо, ячмень сеяли полосками, между ними – горох. Он быстро поспевал, и вор, придя на полоску, рвал только его, сохраняя зерновые.

Большинство людей очень хотели вернуться к доколхозной жизни, к прежнему укладу жизни. Колхозы им были не по нутру. За коллективное хозяйство душа ни у кого не болела. Общее оно и есть общее. Люди чувствовали, что в колхозе их обворовывают, поэтому они и живут нищими. Уехать из колхоза было нельзя: не давали паспортов. Да и не было специальности, чтобы в городе зарабатывать себе на жизнь. Но в нашей семье все братья и сестры постепенно уехали.

Колхознику разрешали держать свое хозяйство. Однако оно было очень маленьким: держали всего одну корову, несколько кур, уток, пару овечек. Инвентаря в таком хозяйстве не должно быть. Разве это хозяйство?

А налоги! Попробуй, не уплати. И не имело значение – колхозник ты или единоличник.

[За неуплату налога сурово карали не только единоличников, но и колхозников (см. документ в конце рассказа)].


Collapse )
kluven

Дм. Ольшанский -- НЕРЕШАЕМЫЕ ПРОБЛЕМЫ РОССИИ


«В политике есть простые вещи и лёгкие решения. Назначить начальника – или уволить начальника. Раздать народу немного денег – или отобрать у народа денег, но уже сильно побольше. Выйти с плакатом «Долой!» – или пообещать, что буквально завтра будем жить как в Швейцарии. Предложить похоронить Ленина – или вернуть на место памятник Дзержинскому. Словом, как в древнем анекдоте, – купи козу, продай козу и радуйся переменам.

Но есть и другие проблемы, о которых говорят реже. Проблемы, с которыми не очень понятно, что делать, а то и вовсе – ничего сделать нельзя.

Поговорим о них.

Первая нерешаемая проблема России – это драма её связи с западным миром.

Тем миром, от которого невозможно отказаться и навсегда от него закрыться, но и «дружить» с ним, слиться с ним в каком-нибудь фантазийном единстве – не получается. Россия связана с европейскими и англоязычными государствами миллионом обстоятельств моды и технологий, истории и искусства, недвижимости и торговли, да и просто большой любви русского человека к Лондону, Парижу или Риму, любви, увы, совсем не часто взаимной. Но в то же время Россия – слишком большая, слишком серьёзная и отдельная во всех отношениях держава, чтобы её пустили в общий западный домик, за общий западный стол. Хозяева этого домика и стола – мотивированы опасениями такой крепости и многовековой выдержки, что даже русско-советская катастрофа 1991 года и полная наша тогдашняя готовность к подчинению – не мотивировала их изменить своё мнение о «медведе», который казался и кажется им опасным, варварским, неправильным, и уж лучше врагом, чем другом. И хоть мы и не можем жить вовсе без них, но и не можем быть вместе.

Вторая нерешаемая проблема России – это ужасный перекос между столицей и провинцией.

Конечно, известная разница, знакомая каждому, кто сначала побывал, допустим, в Нью-Йорке, а затем оказался где-нибудь в пенсильванской, а то и канзасской глуши, привычна всему миру и никогда не исчезнет. Но всё-таки та же Америка – равно как и Германия, Италия и многие другие увлекающие нас страны – живёт со многими центрами и относительным благополучием в глубине, тогда как Россия – это Москва, немножко ещё Петербург, а дальше загадочное «всё остальное», на долю которого приходится не просто другая, а космически другая – в плохом смысле – жизнь. И потому поток людей, которые сначала стремились вырваться из деревень, затем – из малых городов, а теперь уже и покидают города крупные, чтобы только получить свою часть московского кошелька и московской перспективы, представляется бесконечным. Разумеется, можно вообразить каких-то фантастических правителей, которые решат развернуть этот поток в обратную сторону – и не репрессиями, а разумными экономическими идеями, созданием тех условий, которые сделают всевозможное «там» почти таким же комфортным, как и московское «тут». Но на деле стремиться к идеалу никто не хочет – любому чиновнику проще поддерживать тот порядок, который худо-бедно устроился до него, и наживать с этого порядка свою взяточно-строительную копейку (точнее, миллиард). Так что логично будет предположить, что «Москва» – уже и в полсотне километров от МКАДа – так и будет разбухать от людей, денег и многоэтажек, а дальняя Россия – оставаться в пустоте.

Третья нерешаемая проблема России – это засилье государственного над частным.

Казалось бы, советская эпоха, когда бизнес и собственность были запрещены, ушла в учебники, и можно было бы надеяться – как многие и думали на рубеже того и этого века, – что уж теперь-то здесь расцветёт частный хозяин. Не тут-то было. Быстро выяснилось, что снятие табу на капитализм вовсе не означает, что вы получите «тот самый» капитализм западного или отчасти нашего дореволюционного образца, когда Ивановы, Петровы и Сидоровы – фабриканты, магнаты и лавочники – честно конкурируют друг с другом на рынке, а раз они это делают за прилавком, то и на выборах происходит нечто похожее. Нет, оказалось, что есть и другая, равноудалённая от коммунизма и конкуренции система, когда всё вокруг происходит с большим участием государства, но за этой казённой ширмой действует частный интерес. То есть Ивановы и Сидоровы становятся не хозяевами, а чиновниками, они делаются мэрами, генералами и прокурорами, но в этом качестве мыслят как бизнесмены, извлекая доход из своей государственной должности и её скрытых возможностей, а не из «чистого» рынка. И этот казённый капитализм – вороватый, неповоротливый, мафиозный, предпочитающий конкурировать в аппаратных интригах и зарабатывать на расходах казны, а не на доходах и налогах граждан, – в России очень органичен и, видимо, неистребим.

Четвёртая нерешаемая проблема России – это отсутствие нации.

Политической нации, конечно, а не того изначального этноса, который её формирует, с его узнаваемым фольклорным, литературным или бытовым миром. Многие западные – и не только западные – нации родились и выросли благодаря революционному национализму и либеральному капитализму лет сто, а то и двести назад. Там всё было просто и шаблонно: старая империя, её аристократия, а заодно Ватикан, господство каких-нибудь высокомерных чужаков, но – в противовес им романтические интеллигенты и бородатые промышленники сочиняли, пользуясь человеческим материалом окрестных крестьян, их сказок и рабочих рук, новую общность, которая чуть позже, на баррикадах или в результате проигранных прежними королями войн, оказывалась наследником распавшихся или преобразившихся государств. У нас – иначе. У нас национализм и капитализм мелькнули где-то в эпизоде, быстро ушли в кулисы, а главная роль создателя будущего и знаменосца прогресса досталась большевикам, которые, в свою очередь, были озабочены не Россией и уж точно не русским народом, а всем человечеством. И, когда их корабль утонул, страна осталась в печальной неопределённости, словно выживший в океане: мы – кто? Мы – страна какого народа? Мы – чьи наследники? Царей, революционеров, интеллигентов, крестьян? Мы господа или слуги? Мы – победители внутри своей истории или же мы вечные страдальцы? И кто наш враг – Запад? Соседи? Собственное начальство? 12 июня – день нашей независимости от кого? А 7 ноября – это повод для радости или траура? Национальная история – за вычетом разве что единодушно принимаемой памяти о войне 1941 года – есть одно сплошное противоречие и конфликт. И миром пока не пахнет.

Пятая нерешаемая проблема России – это её страсть ко всему глобальному и равнодушие к малому.

Нет в мире, должно быть, другого народа, который бы так гордился полётами в космос, масштабом своей территории, завоеванием или, если угодно, освобождением других народов, словом, любыми историческими сюжетами, где виден размах, – и в то же время был так беспомощен в повседневном улучшении той скромной реальности, что дана не Гагарину или Жукову, а мелкому руководству и населению какого-нибудь жилого квартала. Мы можем навести порядок в Сирии, но не в Рязанской области, и корни этой драмы находятся где-то намного дальше, чем принято думать, не только в глупости или жадности конкретного Иван Иваныча. Должно быть, в самом устройстве русской культуры есть что-то глубоко кочевое, но не в смысле «кочевников», какими их видит исторический миф. Скорее, русский кочевник – это военный, переезжающий из одних казарм в другие, крестьянин, сжигающий лес, чтобы засеять поле, но через несколько лет двинуться дальше, казак-конкистадор, чиновник, перемещаемый на огромные расстояния распоряжениями сверху, беглый крепостной или ссыльный преступник, ищущий работы в городе колхозник, нынешний вахтовый продавец или охранник. Русские не дружат с оседлостью, им вечно что-то мешает как следует обустроиться на одном месте – нашествия, стихийные бедствия, власть, – но если бы можно было помечтать, то борьба с борщевиком, которым зарастает страна, кажется мне важнее запуска ракеты.

Шестая нерешаемая проблема России – это её элита и судьба этой элиты.

Когда-то, в позапрошлом столетии, мы имели на её месте обыкновенную для Европы наследственную аристократию, к которой медленно, путём сурового отбора, присоединялись купцы, интеллигенты, офицеры и чиновники из народа, усваивавшие культуру тех, кто занимал социальный верх до них. И, что очень важно, эта укоренённость во многих поколениях на одном месте, как и свойства тогдашней экономики, нуждавшейся в работе и производстве товаров именно здесь, где-то поблизости, а не на другом конце мира, – создавали то благословенное положение вещей, когда благополучные люди улучшали жизнь вокруг себя. У каждого из них имелись усадьба и хозяйство то в Новгородской, то в Пензенской губернии, а не только на Рублёвке. Всё это было сметено XX веком. И теперь, когда все его войны и революции кончились, выяснилось, что новое начальство, одним большим рывком образованное из пролетариата, сразу и окончательно глобально, оно, это начальство, уже не будет устраивать поместий в Новгородской губернии – холодно, скучно, невыгодно, – а сразу, едва сколотив капитал, взлетит в Москву, а оттуда – в Лондон и Милан. И как привязать богатого человека к России, какими пряниками или кнутами заставить его вкладывать деньги и силы у себя дома, – сейчас невозможно понять.

Седьмая нерешаемая проблема России, отчасти родственная предыдущей, – это советское варварство, уничтожившее здешний культурный слой.

Человек живёт в современной России весело и беззаботно, пока не задумывается о том, каких размеров разрушение случилось здесь в середине прошлого века. Что толку напоминать о человеческих жертвах, сколько о них сказано, но – какое количество городов, храмов, кладбищ, икон и даже просто библиотек, садов, обстановки в домах – сгинуло быстро и бессмысленно. А ведь любому, кто имел счастье ездить по Европе, понятно, что сохранение древнего стола и стула, везде и повсюду у них стоящего, этой узкой улицы, этого мощного дуба, этого барочного дома, собора – это позвоночник европейского величия и обаяния, то, на чём они держатся и чем они нам до сих пор так милы, несмотря на всю новейшую политику. И – возвращаясь – изучая всё то же самое, что было и тут, в каждом уездном городе, и что пропало, не оставив среды для наследования, – можно только оплакивать эту грандиозную катастрофу.

Я назвал семь проблем – и заведомо исхожу из того, что с этим списком можно поспорить, хотя и вряд ли – в сторону его уменьшения.

Так что же делать?

Смириться, принять нашу жизнь как она есть – и пытаться извлечь из неё то недурное, что всё равно есть и будет вопреки всем трагедиям.

В конце концов сама человеческая судьба так устроена, что возраст и болезни, ссоры и расхождения и уж тем более смерть – учат нас как-то свыкаться с тем, что, казалось, нельзя пережить, и иметь дело с трудностями, которые не преодолеть.

И даже чувствовать невозможное счастье – всему вопреки».