Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

kluven

Игорь Караулов


«В свое время, когда я выдвинул первый том романа Михаила Харитонова «Золотой ключ, или Похождения Буратины» на премию «Национальный бестселлер», критики, они же члены жюри, встретили его, что называется, неоднозначно. В своих рецензиях они сетовали на то, что в этом романе как-то всего слишком много, что он слишком пестрый и аляповатый, не отвечает тем критериям хорошего вкуса, к которым они привыкли. Иными словами, это был неформат. В самом деле, к тому времени сложился несколько иной издательский формат, только диктовался он не вполне литературными соображениями. Книга должна быть не очень велика, чтобы издатель мог ее дешево издать, а читателя не душила жаба его купить. Книга должна быть в меру увлекательна, но лучше, если она сотрется из памяти читателя к моменту выхода примерно такой же книги, написанной тем же или иным автором. Шоу должно продолжаться, а автор не должен слишком выделяться. Конечно, я в книжной коммерции не разбираюсь, но теперь мы, кажется, пришли к тому, что издать прозу тиражом в тысячу экземпляров – удача для автора.

Впрочем, когда Вадим Левенталь издал «Буратину», роман быстро вырвался в чемпионы продаж в рамках этой книжной серии, так что читатель, несмотря на все гримасы критиков, презрел немалую толщину и стоимость тома.

Трудно спорить с тем, что «Похождения Буратины» - текст сугубо постмодернистский и в этом смысле довольно традиционный. Сама заявка на то, чтобы переписать Алексея Толстого, который переписал Карло Коллоди, хорошо встраивается в ряд таких книг как «Имя розы» Умберто Эко или «Теннисные мячики небес» Стивена Фрая. Другое дело, что книга намного шире этой исходной заявки и читатель, проходя путями этого текста, сталкивается не только с линией Харитонов-Толстой-Коллоди. В разных местах книги можно провести и другие линии: Харитонов-Пелевин, Харитонов-Сорокин, Харитонов-Стругацкие, Харитонов – Рабле, Свифт и так далее.

Постмодернистский роман сложился давным-давно, так что интересно прежде всего то новое, что внес в этот род писательства Михаил Харитонов. Я связываю эту новизну с таким явлением как фанфик, любительское творчество масс по мотивам любимых или просто популярных книг. Константин Крылов, как я знаю, внимательно интересовался этим явлением, в том числе его эротически-порнографической разновидностью, именуемой слэш. Он не был в этом одинок; есть петербургская писательница с псевдонимом Упырь Лихой, которая написала роман «Славянские отаку», и мы с Костей ее творчество даже обсуждали. Его работа с фанфиком была самым рискованным компонентом того творческого метода, который привел к появлению «Буратины». Это была своего рода алхимия, преображение любительской литературы силами литературы профессиональной, а как литератор автор «Буратины» был безусловным профессионалом.

Разница в результате очевидна: если типичный фанфик создается в рамках мира исходного автора и по сути принадлежит к этому авторскому миру, вливается в него в качестве факультативного дополнения, то в «Буратине» мы видим совершенно особый мир, который, тем не менее, претендует, в силу используемых средств фанфика, на роль копии какого-то другого мира.

Недавно в Воронеже я слушал лекцию о постмодернизме другого талантливого прозаика, Михаила Елизарова, и в том месте, где он разъяснял понятие симулякра, эта иллюстрация была бы вполне уместна. При этом сущность симулякра проявляется не только в том, как описан этот мир, но и в том, что в этом мире происходит, а происходит в нем борьба ненастоящих, имитационных существ за то, чтобы стать настоящими.

«Буратину» поднимает над уровнем обычного любительского фанфика и то, что здесь метод фанфика применен не к конкретной книги или серии книг, а ко множеству книг, если не ко всему кругу чтения автора. Можно сказать, что это «полифанфик» или «панфанфик». В любом случае термин «метафанфик» мог бы устроить многих, так как созвучен всё еще модному (но, говорят, уже выходящему из моды) понятию «метамодерн».

Но «Буратина» - это не только литература о литературе. Это и политический памфлет, и, можно сказать, метафизический манифест. Политическая злободневность этого романа очевидна читателю – тут и гозман со скобейдой, и галерея персонажей, прототипы которых узнаваемы – или по крайней мере читателю так кажется, что узнаваемы. Но вместе с тем единой публицистической линии я в нем не прослеживаю, актуальные намеки довольно мозаичны, и я бы сказал, что «Золотой ключик» Алексея Толстого содержит в себе куда более прямолинейные намеки на тогдашнюю современность. Я далек от мысли о том, чтобы считать «Буратину» политическим или вообще каким-либо завещанием Константина Крылова, тем более что роман не окончен, а следовательно, защищен от каких-либо однозначных трактовок. Но для меня важно восприятие этого романа как жеста, выходящего за пределы литературы.

Когда Костя был жив, он четко разделял свои ипостаси: вот здесь публицист, блогер и политик Константин Анатольевич Крылов, а здесь прозаик Михаил Харитонов, а вон там еще есть жид-песнопевец, удивительный Юдик Шерман. Понятно, для чего это было нужно. Но теперь, когда Костя, к сожалению, уже не породит никакого нового текста ни в какой ипостаси, мы не обязаны проводить эту границу. По крайней мере закон сообщающихся сосудов здесь никто не отменял, и я глубоко убежден, что никакой «Буратины» бы не было, если бы дела у политика Константина Крылова сложились иначе. И он, наверное, об этом ни капли бы не жалел.

Вообще-то ум и талант Кости были настолько очевидны, что отрицать их брались лишь самые отмороженные противники. Обычное суждение так называемого «либерала» было таким: Крылов умный человек и талантливый писатель, ну вот и писал бы книжки, не лез бы в политику. Зачем это всё надо – какие-то русские, их права? Сегодня, говоря о романе «Золотой ключ, или Похождения Буратины», которым Крылов/Харитонов занимался последние годы, я бы не стал называть его итогом интеллектуального труда автора, к которому он шел всю жизнь, и тому подобное. Я бы не стал называть этот роман политическим, литературным или каким-то еще завещанием Кости. Для меня это роман отчаяния. При всех его достоинствах, при всей очевидности того, что ему суждена долгая жизнь и долгая любовь читателей, этот роман – надгробный камень на могиле Крылова-политика. Крылов-человек умер каким-то глупым медицинским образом, а Крылова-политика убили, и об этом надо помнить. Убили – то есть лишили того главного дела, той главной миссии, для которой он был рожден.

Нашему правительству легко оставаться единственным европейцем, по-азиатски устраняя конкурирующих европейцев. Таким конкурирующим европейцем был Костя Крылов. Про него говорят, что он отучил русских националистов зиговать. Но это было только начало работы. Если бы ему дали зеленый свет в легальной, публичной политике, то с течением времени мы бы увидели, что в стране, где проживает 82% русских, никакого особого «русского национализма» не нужно, достаточно простой и честной демократии. Но люди, которые хотели бы увековечить нынешнюю искаженную публичную ситуацию, решили иначе. Такой человек в политике им был не нужен. И вместо того, чтобы заседать в Государственной Думе, Костя стал писать этот бесконечно долгий и бесконечно горький роман. И пожалуй, вне этого контекста рассуждать о «Похождениях Буратины» не только филологически наивно, но и политически вредно».




> Крылова-политика убили, и об этом надо помнить. Убили – то есть лишили того главного дела, той главной миссии, для которой он был рожден

Моей первой, непроизвольной реакцией на мнение, что Константин был рождён именно для политики, было воспоминание о том, что известные мне люди "пошедшие в политику" в конце 90, пошли в неё вынужденно -- не потому, что ощущали "политическое" своим главным предназначением, но потому что оказались вынуждены как раз оторваться от того, что было для них главным и для чего они ощущали себя сотворёнными, чтобы защищать свои святыни и противостоять злу.

Если бы не эта вынужденность, Константин занимался бы философией, ЕХ -- асимметричным богословием, как он тогда желал, я также занимался бы другими предметами.

Но затем, поразмыслив, я решил, что к Константину это как раз не относится, или относится не вполне. Т.к. он -- вослед за Аристотелем или во всяком случае его акцентами в понимании Аристотеля -- считал политическую мысль высшей категорией философии, а остальные разделы философии -- лишь вспомогательными по отношению к политике и подготовительными к ней.
kluven

РУССКИЙ VS. УКРАИНЕЦ


– Меркель тайно посещала Навального. Ну посещала и посещала. А вот можно ли вообразить, чтобы Навальный отказался от встречи, скажем, с Байденом на том основании, что у того в советниках, скажем, Нуланд, которая ненавидит Россию. Как поступил Солженицын по отношению к Рейгану. С "высоты", чтобы было понятно, нравственной пустоты, настоящего времени этот поступок кажется вопиющим безумием, самосдачей, самосливом, отказом от борьбы. А тогда по моему никто даже не удивился. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

– Странная интерпретация поступка Солженицына. Он был архимудрым. Великий поступок. И тогда он прозвучал очень громко. И Рейган его правильно понял. И прессса. Нет никаких оснований считать что это было безумие и самосдача. Напротив это был публичный отказ быть пешкой в игре против русского народа, о чем он прямо заявил в письме. Тем самым Солженицын закрепил за собой место голоса русского национал-антикоммунизма, а не одного из диссидентов, шестерящих на госдеп.

Солженицына не позвали одного в Белый Дом именно из-за его русского национализма. Об этом прямо пишет Пайпс.

Солженицын отказался идти на групповую встречу с диссидой именно как русский.

Рейган прочитав его письмо заметил Пайпсу: "Кажется он считает тех, кого мы пригласили, предателями".

То есть АИС подчеркнул свою независимость как национального лидера. Ни о каком самосливе тут говорить не приходится.

* * *

– Я поддерживаю мысль о том, что российские политические и общественные деятели должны избегать контактов с откровенно антироссийскими деятелями. Я не уверен, является ли Ангела Меркель таким лицом, но как общий принцип это совершенно правильный подход.

– Сама по себе встреча с Меркель мне не кажется большим политическим преступлением. Но я просто не могу поверить, чтобы Навальный отказался от встречи с лидером Запада по той причине, по какой это сделал Александр Исаевич. Просто другие были масштабы, другие.

* * *

И не только масштабы, но и национальности.

Причем нельзя не заметить, что масштабы личностей соответствуют масштабам национальностей.
kluven

«Фашизм является в значительной мере (хотя не исключительно) реакцией против коммунизма.


Случайно мне пришлось это очень явственно ощутить. В марте 1922 г. я по частному делу сидел в приемной 3-го Интернационала, который тогда помещался в большом белом доме в начале Воздвиженки против манежа. Перегородка приемной не доходила до потолка, и я имел возможность дословно прослушать разговор на русском языке о политическом положении, который вели за перегородкой какие-то деятели 3-го Интернационала. Они сначала говорили о НЭПе, были им очень недовольны и признавали весьма опасным влияние хозяйственной деятельности на психологию партийцев. Затем они перешли к обсуждению перспектив социальной революции за границей. Они считали революцию в Болгарии, где тогда правил Стамбулийский, вероятной, но не усматривали в этом большой пользы для дела мировой революции. Шансы социальной революции в Германии они после долгого обсуждения признали весьма слабыми. После этого перешли к обсуждению положения в Италии и признали его весьма благоприятным для революции. Они рассчитывали, что в самое ближайшее время 3-й Интернационал получит прочную опору в Италии, чтобы с ее помощью революционизировать всю Европу. Через год я читал в Берлине о походе Муссолини на Рим».

(Бруцкус)
kluven

— Отравили, значит, Навального-то нашего,— сказала Швейку его служанка.


— Какого Навального, пани Мюллерова? — спросил Швейк, не переставая массировать колени.— Я знаю двух Навальных. Один служит у фармацевта Пруши. Как-то раз по ошибке он выпил у него бутылку жидкости для ращения волос; а еще есть Навальный Олег, тот, что собирает собачье дерьмо и крадёт деньги у почтовой службы. Обоих ни чуточки не жалко.
kluven

Кашин: "Сторонники Путина возложили венок палачу НКВД. И поставили памятник палачам в Крыму"


«Кара-Мурзу все-таки стоит отделить от общего массива заказушников, уже неделю подряд рассказывающих нам о том, что КПРФ возложила венки на могилу знаменитого палача Блохина и других деятелей НКВД. Нет, разумеется, зюгановская КПРФ не имеет никакого отношения к провокации с могилами Блохина и Ежова. Возложение венков устроили черные политтехнологи, играющие по методичкам золотых («Не дай Бог!») времен и работающие в интересах «Единой России». Но, откровенно говоря, хоть и очевиден именно предвыборный и никакой больше посыл истории с могилой Блохина, сюжет сам собой получился более объемным. Да, своим политтехнологическим умом организаторы акции понимают, что ассоциация с большевистскими убийцами может повредить КПРФ, но сердцем — есть подозрение, что сердцем с симпатией и уважением к Блохину относятся как раз те люди, которые эту акцию придумали, и корректным во всех смыслах заголовком было бы — «Сторонники Владимира Путина возложили венки к могилам Блохина и Ежова»..

Как будто специально, чтобы было нагляднее, практически в те же самые дни, когда в московских медиа разгоняли фейк про возложение венков Блохину, в Симферополе уже не анонимы, а самое настоящее местное управление ФСБ. открыло новый памятник Феликсу Дзержинскому. Втыкая свое чекистское божество в крымскую землю, инициаторы симферопольского памятника дают нам понять, что с путинской Россией в Крым вернулись не Шмелев и не Бунин, а Землячка и Бела Кун.

Памятник Дзержинскому в Симферополе наносит удар по самой идее русского Крыма, и хотя понятно, что общественное мнение этого удара скорее и не заметит. — но это тот случай, когда Бог видит, и уж такое глумление над национальной памятью и историей безнаказанным остаться не может, шутки с кровью невинных даром не проходят никогда, и нет разницы между всерьез поставленным в Крыму Дзержинским и понарошку возложенным венком Блохину и Ежову в Москве — тот, кто настолько презирает историю, никогда не войдет в нее положительным героем и сам обрекает свою будущую могилу на самые неприличные пляски на ней».

https://republic.ru/posts/101607
kluven

«Из нашей группы, едущей сейчас в Смоленск,

один я, наверное, в курсе событий, с которых началась трагедия России. Интересно, сохранилась ли еще хоть часть архива, доставшегося нам от дяди моего отца? Хранившиеся в отдельной коробке газеты и журналы тех памятных дней я просматривал незадолго до начала войны. Помнится, там был листок, датированный началом марта 1917 года, где крупными буквами сообщалось: «Депутат Караулов явился в Думу и сообщил, что государь Николай Второй отрекся от престола…»

В конце листовки говорилось: «В Думе происходят грандиознейшие митинги и овации. Восторг не поддается описанию».

Интересно, какова дальнейшая судьба Караулова и других депутатов, что радовались тогда, как неразумные дети, надвигающемуся горю?.. Успел ли кто из них попасть в эмиграцию?.. Или сложили они свои головы на полях гражданской войны, в застенках Чека или на Соловках?

Помню слова деда в спорах на эту тему: «„Никудышний царь“ оказался умнее тех, кто выбрал войну, чтобы столкнуть Россию в пропасть…».

(Александр Николаев, "Так это было", 1982)




РУССКИЕ МЕЖДУ ГИТЛЕРОВЦАМИ-ЛЕНИНЦАМИ И ЛЕНИНЦАМИ-ГИТЛЕРОВЦАМИ

«Александр Васильевич Николаев родился 21 октября 1918 года в селе Абрамовка, Переволоцкого района, Оренбургской области, в семье священника. Вследствие принадлежности родителей к категории «нетрудового элемента» и трудностей, связанных с приемом в школы детей «отверженных», учиться пришлось нерегулярно, проходя иногда двухгодичную программу за один год.

В 1937 году отец его, служивший в то время в церкви на хуторе Русский Бармак (Башкирия) был взят органами НКВД и вскоре расстрелян. Автора книги, учившегося в другом селе, исключили из школы и пришли вечером арестовывать. Под самым носом у агентов НКВД он бежал и некоторое время скрывался у дальних родственников в Сибири. Затем учился в Орском педучилище и в Оренбургском пединституте на заочном отделении.

В армию призван в начале войны. В составе отдельных батальонов участвовал в боях под Москвой, после чего остатки их части были зачислены в 211-ю стрелковую дивизию.

21 мая 1942 года под ст. Залегощь (ж.д. линия Орел — Елец), будучи контуженным, взят в плен. Дважды убегал из брянского лагеря военнопленных. Во время второго побега попал к белорусским партизанам, откуда в октябре 1942 года в бою был взят в плен добровольческой частью батальона «Березина». В течение почти двух лет работал сотрудником отдела пропаганды Восточных войск и газеты «Боец РОА» при штабе 7-й немецкой армии.

В августе 1944 года, видя безнадежное положение добровольческих формирований, и по другим причинам, вступил в одну из групп французского сопротивления и принимал посильное участие в освобождении Парижа.

После войны, по доносу, как бывший советский подданный зачислен в списки политически неблагонадежных и по этой причине провел трудную жизнь эмигранта, зарабатывая свой хлеб насущный тяжелым физическим трудом в отрасли, где работают главным образом иностранцы.

Сейчас на пенсии».

(1982)
kluven

ВЛ. ТОР


Это поле на границе нашей деревни Нечёсово - та самая земля, которая приватизирована джамаатом Аминовка для построения в сердце России халяльно-шариатского аула.

Виталий Выскребцев: – Моя бабушка родившая В Нечесово 10 детей просто бы в гробу перевернулась!

Вл. Тор: – Это не просто кошмар... это наша действительность, спасибо Путину, Воробьёву и прочей ЕР...

Виталий Выскребцев: – Ублюдки ! "Русский мир" они строят!

kluven

«Рыков, во всяком случае, представляет собою крупную фигуру в советском строе.

Хотя наши отношения с ним не выходили за пределы чисто официальных, у меня создалось на основании их вполне определенное мнение о нем. И я лично считаю его человеком крупным, обладающим настоящим государственным умом и взглядом. Он понимает, что время революционного напора прошло. Он понимает, что давно уже настала пора сказать этому напору «остановись!» и приступить к настоящему строительству жизни. Он не разделяет точку зрения о необходимости углубления классовой розни и, наоборот, является сторонником смягчения и полного сглаживания ее, сторонником полного уравнения всех граждан, — иными словами, сторонником внутреннего умиротворения страны. Поэтому он враг того преобладающего значения, которым пользуются в СССР коммунисты, эта новой формации привилегированная группа [...]

Человек очень умный и широко образованный [на деле Рыков окончил лишь 1 курс юридического факультета в Казанском университете], с положительным мышлением, он в советской России не ко двору. И понятно, он не может быть «сталинцем», не разделяет безумной политики «чудесного грузина», толкающего наше отечество в глубокую пучину катастрофы, всей глубины, всего ужаса которой мы и представить себе не можем. И понятно поэтому, почему правящая клика считает его не своим, чуждым себе, ибо его позитивное мышление не могло не привести его к сознанию необходимости остановиться на достигнутых и завоеванных позициях и, окопавшись в них, стать на путь творческой работы по восстановлению России. А это сознание не могло не привести его к тому, что на советском языке называется «правым уклоном».

Я лично знаю Рыкова очень мало. Но то, что я знаю о нем, говорит за то, что это лично честный человек. И это я могу доказать тем известным мне фактом, что в то время, когда громадное большинство советских деятелей, не стесняясь пользоваться своим привилегированным положением, утопали и утопают в роскоши и обжорстве, Рыков, страдая многими болезнями, просто недоедал. И вот когда я был в Ревеле в качестве уполномоченного Наркомвнешторга, один из моих друзей — с гордостью скажу, что это был Красин, к которому Рыков относился, как я выше сказал, крайне враждебно и который просил меня не выдавать его — обратился ко мне с просьбой послать Рыкову разных питательных продуктов. (Теперь, когда Л. Б. Красина нет в живых, я позволю себе нарушить эту небольшую тайну, которая вносит известную черту в характеристику покойного... Несмотря на вражду, Красин, по-видимому ценивший Рыкова как государственного деятеля, позаботился о нем). По словам Красина, Рыков был болен чем-то вроде цинги, осложненной ревматизмом, малокровием и крайне нуждался в усиленном питании... Но Рыков не хотел пользоваться своим положением (в то время был жив Ленин, ценивший Рыкова, Ленин, который и сам заслуживал бы обвинения в «правом уклоне» — вспомним введение нэпа) и предпочитал подголадывать, хотя по своим болезням имел право на улучшенное питание...

Я знаю, что о Рыкове говорят как об алкоголике. Но странно то, что я за все время моей советской службы слыхал кучу рассказов о роскошной жизни, кутежах и оргиях разных советских чиновников, но никогда ни от кого не слыхал, чтобы среди них упоминалось имя Рыкова...»
kluven

Константин Крылов, 2 года назад, по Телеграфу:


«Всегда удивляло это "отродясь такого не было и вот опять". В штабе Навального сидят открытые украинские националисты, пятый год открытым текстом рассказывающие, что когда придут к власти — будут сажать добровольцев Донбасса в тюрьму, а сочувствующих провозгласят полулюдьми. А те смотрят на них с открытыми ртами и удивляются, что жену русского национального мыслителя Константина Крылова записали в зашкварные единороски, "НО КАК ЖЕ ТАК, ведь это же НЕЧЕСТНО".

Глядя на это очень хорошо понимаешь, почему проиграла Белая Гвардия».
kluven

«В «Цум гутен хаппен» оркестр какофонично играл всякие шлягеры.

Но вдруг заиграл «Интернационал». Толпа как гудела, так и гудела. А сидевший рядом со мной Илья Груздев сказал: «Я чуть-чуть по привычке не встал. Ведь у нас, где бы ни заиграли «Интернационал», все должны встать и стоять, пока гимн не кончат». «Здесь можем и посидеть, слава Богу», – пробормотал Никитин».