Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

kluven

«По инициативе товарища Зленченко,

с его вечной «партийной дисциплиной», меня постоянно избирали председателем собраний ячейки, которые всегда происходили поздно вечером, начинаясь около 11—12 часов, и кончались в 2—3 часа ночи. Всех присутствующих заставляли расписываться в особом «лист-де-презанс», который передавался бюро ячейки, выносившему затем постановления о возмездии отсутствующим — замечания, выговоры на собрании, предупреждения и пр.

Отсутствовавшие должны были оправдываться, доказывать законность своего абсентеизма дежурствами, исполнением тех или иных поручений партии, усиленной работой в советских учреждениях, командировками и тому подобное. Зленченко распекал (конечно, высшим он не смел делать внушений) провинившихся, щедро напоминая о «партийной дисциплине». Но во всяком случае, все были настолько терроризированны, что даже и высшие партийные и советские работники, как, например, Сольц, Преображенский, Литвинов и другие, чтобы избежать нареканий и доносов в московский комитет партии со всеми их последствиями и объяснениями, являлись обыкновенно в собрание перед его началом, расписывались в «лист-де-презанс», а затем незаметно потихоньку уходили... совсем как в старые времена студенты, которые расписывались у педелей.

Упомяну попутно, что я, помимо этой ячейки, числился еще и в ячейке Наркомвнешторга, которая состояла всего из пяти человек — во всем учреждении столько и было коммунистов».
kluven

Антропологический материал большевизма


М. Горький, из статьи "В.И. Ленин" (первая редакция, по изданиям с 1924 и до 1930 г.):

«Мне отвратительно памятен такой факт: в 19 году, в Петербурге, был съезд «деревенской бедноты». Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян [С.О.: "бедняков", т.е. лодырей и пропойц], и сотни их были помещены в Зимнем дворце Романовых. Когда съезд кончился и эти люди уехали, то оказалось, что они не только все ванны дворца, но и огромнее количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз загадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сделано не по силе нужды, - уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух революций и войны я сотни раз наблюдал это тёмное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить прекрасное».

* * *

Ю. Анненков:

«В 1918 году, после бегства красной гвардии из Финляндии, я пробрался в Куоккалу, чтобы взглянуть на мой дом. Была зима. Обледенелые горы человеческих испражнений покрывали пол. По стенам почти до потолка замерзшими струями желтела моча, и ещё не стерлись пометки углём: 2 арш. 2 верш., 2 арш. 5 верш., 2 арш. 10 верш. Победителем в этом своеобразном чемпионате красногвардейцев оказался пулемётчик Матвей Глушков: он достиг 2 арш. 12 верш, в высоту.

Вырванная с мясом из потолка висячая лампа была втоптана в кучу испражнений. Возле лампы - записка: "Спасибо тебе за лампу буржуй, хорошо нам светила". Половицы расщеплены топором, обои сорваны, пробиты пулями, железные кровати сведены смертельной судорогой, голубые сервизы обращены в осколки, металлическая посуда - кастрюли, сковородки, чайники - доверху заполнены испражнениями. Непостижимо обильно испражнялись повсюду: во всех этажах, на полу, на лестницах, на столах, в ящиках столов, на стульях, на матрасах, швыряли кусками испражнений в потолок. Вот ещё записка:

"Понюхай нашава гавна ладно ваняит".

На третьем этаже - единственная уцелевшая комната. На двери записка:
"Тов. Камандир".

На столе - ночной горшок с недоеденной гречневой кашей и воткнутой в неё ложкой».

* * *

Георий Соломон (Исцекий):

«Дня через три-четыре после приезда в Москву я переехал во Второй дом советов, как была перекрещена реквизированная гостиница «Метрополь». Гостиница эта, когда-то блестящая и роскошная, была новыми жильцами обращена в какой-то постоялый двор, запущенный и грязный.

В «Метрополе» так же, как и в других первоклассных отелях, по распоряжению советского правительства, могли жить только ответственные работники, по должности не ниже членов коллегии, с семьями, и высококвалифицированные партийные работники. Но, разумеется, это было только «писаное» право, а на самом деле отель был заполнен разными лицами, ни в каких учреждениях не состоящими. Сильные советского мира устраивали своих любовниц («содкомы» — содержанки комиссаров), друзей и приятелей. Так, например, Склянский, известный заместитель Троцкого, занимал для трех своих семей в разных этажах «Метрополя» три роскошных апартамента. Другие следовали его примеру, и все лучшие помещения были заняты разной беспартийной публикой, всевозможными возлюбленными, родственниками, друзьями и приятелями. В этих помещениях шли оргии и пиры...

Как я выше указал, «Метрополь» был запущен и в нем царила грязь. Я не говорю, конечно, о помещениях, занятых сановниками, их возлюбленными и пр.— там было чисто и нарядно убрано. Но в стенах «Метрополя» ютились массы среднего партийного люда: разные рабочие, состоявшие на ответственных должностях, с семьями, в большинстве случаев люди малокультурные, имевшие самое элементарное представление о чистоплотности. И потому нет ничего удивительного в том, что «Метрополь» был полон клопов и даже вшей... Мне нередко приходилось видеть, как женщины, ленясь идти в уборные со своими детьми, держали их прямо над роскошным ковром, устилавшим коридоры, для отправления их естественных нужд, тут же вытирали их и бросали грязные бумажки на тот же ковер... Мужчины, не стесняясь, проходя по коридору, плевали и швыряли горящие еще окурки тоже на ковры. Я не выдержал однажды и обратился к одному молодому человеку (в кожаной куртке), бросившему горящую папиросу:

— Как вам не стыдно, товарищ, ведь вы портите ковры...

— Ладно, проходи знай, не твое дело, — ответил он, не останавливаясь и демонстративно плюя на ковер.

Особенно грязно было в уборных. Все было испорчено, выворочено из хулиганства, как и в ванных (их нагревали раз в неделю, по субботам), куда пускали за особую плату.

.....

В «Метрополе» существовала и прислуга, которая сперва еще кое-как исполняла свои обязанности. Но вскоре «великий» Зленченко, которому не давали покоя «лавры Мильтиады», издал от имени бюро ячейки особую «декларацию» освобождения прислуги от исполнения «унижающих человеческое достоинство» обязанностей. Таковыми считалась уборка умывальников и проч. посуды. И в скором времени наша прислуга, расширительно толкуя эту «декларацию», совсем перестала убирать комнаты, и при некультурности их обитателей всюду воцарилась грязь и страшная вонь...

Не могу не привести разговора, который у меня был со стариком-полотером, оставшимся верным старым «буржуазным» привычкам. Он в положенное время аккуратно приходил (полы из экономии не натирались) производить генеральную чистку, хотя, относясь презрительно к массе новых аборигенов некогда блестящего «Метрополя», он к ним не заходил, и те окончательно гибли — да простит мне читатель это выражение — в собственном навозе. Ко мне старик относился с приязнью. И вот, как-то убирая у меня (я жил тогда в помещении Красина, уехавшего в Лондон), он, по обыкновению, разговорился со мной.

— А что, Егорий Александрович, дозвольте спросить, вы из каких будете? не из дворян?

— Да, Михаил Иванович, из дворян...

— Так-с... ну, а Леонид Борисович, он тоже из благородных?

— Он сын исправника...

— А, ну, значит, тоже из господ — оно и видно, по поведению видно, не то что вся эта шентрапа «товарищи», — с каким-то омерзением махнул рукой старик. — Э-эх, Егорий Александрович, конечно, слов нет... слобода всем нужна, что и говорить, но только ее понимать надо, слободу-то, что она есть... Вон теперь все кричат «долой буржуев!». Нет, ты стой-погоди, брат, пускай «буржуй», но ты посмотри в корень, какой он такой человек есть, буржуй-то, али капиталист?.. Вот что... Гляди, он и образован и поведением бьет тебя, — вежливость и все такое, прямо, сделайте ваше одолжение, все по-хорошему. А нынче-то что... Ладно, прежнего буржуя убрали, загнали в свинячий угол. Ладно, ну а что же сами-то товарищи? Кто они?.. Он остановился со щеткой в руках и, выразительно и хитро подмигивая мне глазом, на мгновение замолчал, как бы ожидая от меня ответа.

— А я вот прямо, как перед истинным Богом скажу тебе, Егорий Александрович, буржуя-то они упразднили, а сами на его место... Верно тебе говорю, Егорий Александрович, теперь они буржуи... Только где им?.. Ты посмотри на него, братец ты мой, что ты... нечто можно его сверстать с прежним-то буржуем!.. Да нипочем, — тот-то был и аккуратный и образованный, знал и понимал, что и к чему, одним словом, был настоящий господин... Ну, конечно, что говорить, соблюдал свой антирес, слов нет... А нонешний-то, «товарищ буржуй»-то, что он есть?.. Да ты, парень, глядь-погляди на него!, в самый пуп, в самое нутро его погляди!.. Да ведь от него на три версты нужником разит, не продохнешь, не отплюешься, не отчихаешься... Ну, а насчет своего антиресу, так ведь он, брат, прежнему-то сто очков вперед даст!.. Руки загребущи, глаза завидущи и... прямо за глотку хватает и рвет, зубами рвет!.. И чавкает, тьфу ты мерзость какая!.. А сам-то орет: «Пролетарии всех стран!..» да «Долой буржуев!»... и грабит, и копит, и ты знай не замай его, потому его сила...

— Это я вам, Егорий Александрович, от всей души говорю, и не боюсь я их, в глаза им это говорю — сердятся, а мне что... плевать мне на них, пусть знают, как я их считаю, вот тебе и весь сказ... Вчера вот один из них, как я его старым делом стал вычитывать, и говорит мне: «Смотри, мол, старик, за эти вот самые слова тебя и в Чеку можно представить, потому как ты есть контрреволюционер!»... Ах, ты поди ты, Бог твою бабушку любил!.. Обложил я его что ни есть последними словами: отстань, мол, слякоть, рвань поросячья... иди доноси!..

На эту тему старик часто и долго беседовал со мной. И надо отметить, что в таком же духе по всей Москве шли почти нескрываемые разговоры, из которых была ясна та жгучая, но, как я выше отметил, бессильная ненависть к новым порядкам, новым правителям...»
kluven

«Когда Керенский однажды так «бёг» по парижской улице

(он любил моцион, гулять), какая-то русская дама, шедшая с девочкой, остановилась и громко сказала девочке, показывая пальцем на Керенского, – «Вот, вот, Таня, смотри, смотри, этот человек погубил Россию!» Мне об этом рассказывал Владимир Михайлович Зензинов, ближайший друг Керенского, и добавлял, что на Александра Федоровича «слова этой дамы подействовали ужасно, он несколько дней был сам не свой».

Когда я ближе узнал А. Ф., я, конечно, никогда о «загублении» им России не говорил, но не раз чувствовал, что эту тему он воспринимает болезненно. Вероятно, потому, что наедине с собой чувствовал, что в чем-то, где-то (несмотря на всеобщий всероссийский развал, на всеобщее российское окаянство) он все-таки как-то перед Россией виноват своей слабостью. Ведь необычайно любившая его Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская (известная бабушка русской революции), называвшая Керенского не иначе, как «Саша», подавала ему истинно-государственный совет спасения России. Она говорила Саше, что он должен арестовать головку большевиков, как предателей, посадить их на баржи и потопить. «Я говорила ему: „возьми Ленина!“ А он не хотел, все хотел по закону. Разве это было возможно тогда? И разве можно так управлять людьми?... Посадить бы их на баржи с пробками, вывезти в море – и пробки открыть. Иначе ничего не сделаешь. Это как звери дикие, как змеи – их можно и должно уничтожить. Страшное это дело, но необходимое и неизбежное».

Но Саша о такой действительно государственной мере (я говорю это всерьез) и слышать не хотел: перед ним «сияла звезда социализма». Эта фраза о «звезде социализма» была в воспоминаниях Е. К. Брешковской, которые мы напечатали в «Новом журнале» (кн. 38). Но близкий друг А. Ф., тогда редактор журнала, Михаил Михайлович Карпович сказал мне, секретарю редакции, обычно правившему рукописи: – «Знаете что, Р. Б., эту «звезду социализма» давайте вычеркнем, она Александру Федоровичу теперь будет очень неприятна!»

И вычеркнули. Михаил Михайлович был прав. Заграницей, эмигрант А. Ф. Керенский, по-моему, никаким социалистом не был».






сторонники оппозиционного политика Навального выложили в своей группе в соцсети фотографию скульптуры с закрашенными зеленым цветом лицом и рукой.
https://lenta.ru/news/2017/03/22/volgograd

Здесь не следует ни гневаться, ни испытвать каких-либо эмоций, а следует просто понимать, что эти люди -- чужие, и так к ним и следует относиться, включая определение их будущей судьбы, если и когда к тому откроется возможность.





Originally posted by oboguev at о путях решения проблемы новиопских активистов


Детально рассуждать об этом вопросе сейчас, конечно, преждевременно, но контурно можно наметить способ долгосрочного решения проблемы с новиопскими активистами.

При реконституировании государства гражданство России tentatively будет предоставлено всем лицам прежде являвшимися гражданами РФ, но с указанием, что это временная переходная процедура, и в частности что лица выступавшие за национальное расчленение русского народа, подвергавшие русский народ национальным нападкам (в т.ч. в сетевых и иных публичных публикациях) или проводившие антирусскую политику в правительственных учреждениях, СМИ или корпорациях, не являются eligible для предоставления русского гражданства.

После индивидуального рассмотрения дел в отношении таковых лиц, их гражданство будет аннулировано (как временно-неправомерно предоставленное) с заменой его на временный вид на жительство в России со сроком на 6 месяцев.

В рамках данного срока эти лица должны будут покинуть Россию и эмигрировать в другие государства.

На тот случай, если они не сумеют это сделать в установленный срок, следует заключить соглашение с Узбекистаном предусматривающее одним из условий временного сохранения экономических преференций за последним его обязательство принимать на постоянное место жительства депортируемых из России лиц прежде являвшихся гражданами РФ, но не имеющих российского гражданства или действительного вида на жительство в РФ.

Остающееся в России имущество означенных лиц при депортации в течении некоторого срока (около 6 мес. по депортации) может ливкидироваться ими самими или их доверенными лицами, а по истечении установленного срока ливидируется аукционно.


* * *

Русскими они не являются. Кто же они?
"Видимо, узбеки".
А какого сорта узбеки -- пусть разбирается уже Узбекистан.
kluven

«Помню разговор с Ильей о «Дневниках» А. Блока,

над рукописями которых Груздев работал для их издания. «Нельзя полностью издать, ну никак нельзя, – говорил Груздев, – ты себе не представляешь, какой там густопсовый антисемитизм... Я был просто потрясен...»

* * *

"Из записных книжек Блока"
https://oboguev.livejournal.com/5339097.html
kluven

О СТАМБУЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ


В текущих обсуждениях по поводу канонических прав стамбульского патриархата (и в частности при обсуждении автокефалии и канонической истории и cтатуса русской митрополии) часто теряется из виду, что II и IV соборы предоставили к-льской кафедре права за пределами своей территории и канонический статус не просто так, по факту её (кафедры) существования, а под определённый государственно-имперский функционал, как столице -- "городу царя и синклита" -- христианской империи осуществляющей государственно-имперское покровительство христианству.

Намерение законодателя о связке государственно-имперского функционала и предоставленного канонического статуса/прав выражено с совершенной отчётливостью:

http://www.pravoslavieto.com/docs/ru/pravila_vselenskih_soborov.htm

II:3, IV:9, IV:28 (и затем VI:36)

Соответственно, после того как функционал исчез (с падением К-ля, но на деле ещё ранее -- с момента флорентийского собора, т.к. после него и до падения К-ля православие в К-ле уже не восстанавливалось), автоматически исчезает и статус предоставленный 2-4 соборами и подвтерждённый 6-м: их деяния ничего не говорят о предоставлении прав и статуса кафедре турецкого мусульманского города.

* * *

При этом, гипотетически говоря, "из уважения к прошлым заслугам" и "для благолепия" можно гипотетически было бы после падения империи оставить новособорно за к-льской кафедрой крупицу прежнего статуса (по домостроительству). А именно, крупицу определяемую формулой "царит, но не правит". Т.е. сугубо церемониальную, декоративную роль, без каких-либо властных полномочий.

Однако это было бы гипотетически основательным в том случае, если бы функционал просто обнулился. А в случае к-льской кафедры он не просто обнулился, а обратился в свою противоположность с обратным знаком, т.к. она (кафедра) стала игрушкой в руках сил враждебных к православию религиозно и враждебных государственно-политически к народам являющимся ключевыми носителями православия.

Поэтому следовало бы вероятно вести речь о констатации и признании полного прекращения с 1439/1453 года всех канонических полномочий к-льской кафедры вне пределов турецкой территории, а по отношению к настоящему времени -- об автокефалии церкви в США, передаче Афона и островов в юрисдикцию Греческой церкви и ликвидации К-льского патриархата в силу его незначимости, с юрисдикционным присоединением стамбульской епархии к одной из прилежащих поместных церквей.
kluven

Умерла Светлана Лурье.


Упокой Господи.

* * *

«Я родилась в Ленинграде на Васильевском острове. А росла в красивейшем доме на углу Таврической и Тверской, напротив Таврического сада – в доме, где была башня Вячеслава Иванова. Помню, как меня водили гулять к Таврическому дворцу, помню и сад».
http://www.svlourie.ru/sandronic-interview

Оказывается, ранее детство мы провели на расстоянии двух улиц друг от друга, и в одном саду.

В 2000-м году мы просидели ночь вчетвером: Константин Крылов, Егор Холмогоров, Светлана и я.




Егор Холмогоров:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=110735971328383&id=100071759401378

Оставляя личные эмоции, для тех, кто совсем не в контексте, постараюсь объяснить кто была такая и чем была важна скончавшаяся сегодня Светлана Владимировна Лурье (Смирнова) (1961-2021).

С.В. Лурье практически в одиночку противостояла в российской этнологической науке так называемому «конструктивизму» и прочим ересям, утверждавшим, что этнос это социальный конструкт. Она с чрезвычайной убедительностью показала, что этнос это психологическая реальность, определенный способ видеть мир и действовать в мире. И этот способ не зависит от социальных факторов и тем более от личного выбора. Даже ненавидеть или разрушать сам себя этнос будет по своему.

В своих исследованиях финской картины мира, русского национального характера, этнопсихологии армян, она показала, что этнос это реальность чрезвычайно глубоко прошитая в коллективной психологии. Отношения этноса с миром и с самим собой закрепляются в определенные константы, шаблоны восприятия и действия, и в разных обстоятельствах, отвечая на разные вызовы, этнос упаковывает эти обстоятельства и вызовы, внешне непохожие, в свою картину миру. Лурье назвала это этническими константами, определяющими параметры картины мира.

Лурье поставила на единственную верную почву проблематику национального характера – носителем национального характера является не индивид, а этнос в целом. То есть не Вася сбежал из дома, потому что у всех русских бродяжья душа, а русские как этнос имеют глубинную установку на бегство от государства, которое их догоняет, и так Россия расширяется. При этом русские одинаково могут быть и в убегающих, и в догоняющих, и во взирающих на это со стороны. Этнос развивается в истории через функциональный конфликт.

Чрезвычайно важно введенное Лурье понимание традиционного сознания. Традиционное не равно архаическое. Традиционное сознание это то сознание, которое на «додискуссионном» уровне сохраняет этническую картину мира и делает этот мир познаваемым для этноса. Без традиционного сознания, без набора бессознательных схем и установок, мир попросту не познаваем. Если этническая традиция разрушена, то этнос попросту перестает понимать что с ним происходит, новая информация не усваивается и не проясняет ситуацию.

Наряду с традиционным существует и личностное сознание, то есть способность не только транслировать, но и наращивать и изменять культуру, причем важно понимать, что традиционное и личностное противостоят не как традиция и модерн, а как обывательски-массовое и элитарное. Самое же ужасное – это ситуация, когда в эпохи смуты традиционное и личностное сознания сменяются их эрзацами, наборами пустых лозунгов и кричалок.

В своих «Метаморфозах традиционного сознания» С.В. Лурье изложила свою теорию описывающую психическую структуру и историческую динамику этноса, а в «Исторической этнологии» дала так сказать схоластическое изложение, которое должен был бы выучить наизусть каждый, кто что-то говорит и пишет про этнические феномены. К сожалению, в целом ее теория практически игнорировалась, так как она была совершенно неудобна «официальному конструктивизму». Нельзя сказать, что её не цитировали, но базовой парадигмой её идеи при всевластии тишковщины конечно не стали и стать не могли. При этом С.В. Лурье была одним из тех немногих исследователей, кто находился на уровне мировой психологической антропологии и она по мере сил постаралась передать этот опыт русским читателям, выпустив специальное пособие «Психологическая антропология» в котором системно изложила всё, что знает и выступив в роли культурного переводчика.

Огромное внимание она уделяла такой интересной теме как империология – сходства и различия в моделях имперского действия Российской и Британской империи, векторы геополитической экспансии и их идеальное наполнение. С.В. Лурье всегда была сторонницей, если так можно выразиться, имперского идеализма, считая, что узкий прагматизм и национальной эгоизм в русском случае в значительной степени обесценивают смысл геополитических действий, в том числе и для нас самих. Тут с ней многие были несогласны, в частности я, поскольку по части этого имперского идеализма она порой перебирала. Но в одном она, несомненно, была более права, чем её критики – у русских определенно есть, историческая миссия не сводящаяся к выживанию. И эта миссия заключена в формуле «Третий Рим». Без геополитических усилий в этом направлении мы скоро начнем чувствовать дискомфорт и беспокойство именно как целое, как этнос, так как попытаемся жить поперек своей центральной культурной темы. Другое дело, что, на мой взгляд, любая имперская экспансия должна вестись так, чтобы не подрывать силы этноса, её ведущего.

Светлана Владимировна активно работала до последних лет. Только что я обнаружил написанную ею для богословских трудов СПбДА статью о том, что такое бессознательное с православной точки зрения. И с чего было бы ей не работать, ей было только 60, в жизни все более-менее налаживалась, но тут пришла пандемия, которая превратила русский интеллектуальный пейзаж в полупустыню. И вот настолько трагическая и преждевременная смерть. Еще вчера я все-таки верил, что все обойдется. Не обошлось.

Помолитесь все о новопреставленной рабе Божией Фотинии.

И давайте изучать её труды. Пусть незаслуженно не полученное ею в полной мере при жизни признание придет хотя бы после столь ранней и несвоевременной кончины.




Ковид. Заболела вместе с мужем в Старой Руссе, в больницу попала там. Умерла в машине скорой помощи при перевозе в Петербург, в Боткинскую больницу.
kluven

Руандец обвиняемый и сознавшийся в подожге и разрушении собора в Нанте,

также убил во Франции католического священника. 60-летний священник несколько месяцев привечал в своей церкви этого руандца, а затем руандец убил священника.

"Стояли звери около двери.
В них стреляли, они умирали.

Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.

Зверей встретили песни и добрый смех.
Звери вошли и убили всех".



https://www.france24.com/en/live-news/20210809-catholic-priest-murdered-in-western-france-interior-minister
kluven

ОБ УНИЗИТЕЛЬНОСТИ И ЖИВОТНОСТИ ПОДСОВЕТСКОГО БЫТИЯ


Из записей Джен и Мартин Манхофов -- путешественников, объездивших в 1950-х гг. СССР и оставивших нам архив фотографий.

В Абакане путешественников больше всего поразила гостиница.

В туалетах все удобства сводились к дырке в деревянном полу. Описания Джен изобилуют эвфемизмами.

“Перед этими последними дверями приходилось зажимать нос. Я отказывалась дышать из чистого упрямства”, – пишет она. “Утром, когда уборщица наводила хоть какой-то порядок, было еще терпимо. Но к вечеру, учитывая, что туалетом пользовались не только постояльцы гостиницы, вокруг дыры было практически невозможно найти чистого места, чтобы поставить ногу”.

“Где бы ни останавливался поезд, мы видели движение человеческих масс. То же самое – в Абакане, где окончательно вышли из поезда, и здесь, в Ачинске снова все то же. Закутанные в лохмотья люди тащат на себе какие-то узлы больше них ростом. Узлы тоже увязаны в лохмотья, и порой трудно понять, где кончаются тюки и начинается человек.

Ничего сверх абсолютно необходимого попросту нет. Для большинства людей, которых мы встретили в этой поездке, главная проблема выживание. Нет даже проблесков цивилизации. Нет никакой гордости, люди ни к чему не стремятся… Люди жуют свою краюху и засыпают от усталости, пока ждут поезда. Все грязные, от всех воняет. Вода в дома не проведена, им трудно соблюдать элементарные правила гигиены”. [1]

https://www.currenttime.tv/a/manhoffarchive-on-the-road/28406248.html




Марина Влади с ужасом вспоминает, как ей пришлось по срочной нужде воспользоваться советскимм привокзальным сортиром:

«Мне становится так нехорошо, что я как безумная бросаюсь к двери с надписью "Ж". Но, едва переступив порог, я застываю на месте. Я вижу на цементном возвышении несколько женщин, спокойно присевших рядком. Они все поднимают на меня глаза. Я потрясена. И тут, видя мое смущение, из какой-то внутренней деликатности все поворачиваются спиной к единственной свободной дыре. Со слезами благодарности на глазах я выхожу, пошатываясь, из двери беленького строеньица, на всю жизнь запомнив эту картину…»
kluven

«Улицы, прилегающие к дворцу, и его обширный внутренний двор

были заполнены солдатами и матросами из Кронштадта, а с платформы автомобиля на них обрушивал поток своего дешевого красноречия Троцкий:

- Товарищи матросы, вы - гордость и слава русской революции! Вы - ее главные зачинщики и лучшие защитники. Своими героическими деяниями, своей преданностью коммунизму, своей безжалостной ненавистью и поголовным истреблением всех эксплуататоров и врагов пролетариата вы вписали бессмертные страницы в историю революции. Теперь перед вами стоит новая задача - довести революцию до конца, построить царство коммунизма, установить диктатуру пролетариата и начать мировую революцию. Великая драма началась. Нас ожидают победа и вечная слава. Пусть трепещут наши враги! Никакой жалости к ним, никакой пощады! Обрушьте на них всю вашу ненависть. Уничтожьте их раз и навсегда!

В ответ на эту речь раздался дикий звериный рев.

С большим трудом мы все-таки пробились во дворец, где в зале заседаний Думы нашли многих представителей Совета рабочих депутатов и членов социал-демократической партии. Атмосфера была чрезвычайно напряженной.

- Это ужасно! Это преступление против революции! - кричали лидеры левых.

- Ах, глупцы! - орал Чернов Камкову-Кацу и Шнейдеру, лидерам левого крыла партии эсеров, своим собственным ученикам. - Что вы наделали? Вы понимаете, что вся кровь, которая сегодня прольется, будет на ваших руках?

Ученики иронично улыбались.

- Мы сделали именно то, - возражали они, - чему вы нас учили и что вы боитесь сделать сами».
kluven

* * *


«Быт.

На б. Большой Московской гостинице висит объявление, смысл которого тот, что ввиду наплыва иностранцев ресторан с 9 ч. утра до 9 ч. вечера для «граждан» закрыт.

Отправился туда после 9 ч. веч. некий профессор - медик из отлично зарабатывающих и лечащих, между прочим, в Кремле. Хорошо поужинали, выпили. На выходе профессор соблазнился купить что-то из хороших сладостей, выставленных в буфете. Продавец вежливо остановил его: «извините, гражданин, это только для иностранцев».

В дополнение к этому. Один немец, давний москвич, ныне приехавший по делам в Москву, но уже немцем, остановился в Большой Московской. Там, увидя сладости и зная от своих сестер, - живущих в Москве и к которым он как раз собирался заехать, - что сладостей нам не дают, он подошел к стойке и по-русски стал покупать. «Да вы разве иностранец, вы так хорошо говорите по-русски», - запросила его продавщица. Он показал паспорт, сказав этой даме: «Вы м. б. сомневаетесь»? И она ему продала пастилу и две плитки «Золотого ярлыка» по 1 р. 30 к., с нас берут 2 р. 75 к. (когда бывает), что он нашел, конечно, очень дорогим, помня этот «Золотой ярлык» у Эйнема по 40 к. за плитку в 1/4 ф. (более 100 гр.).

Ну, уж сюда же и третий случай. Приезжий доктор обедал во вновь открытом «Отель Савой». На 5-й день к нему подошел некто из высшей администрации с замечанием в вежливой форме: «Вы что-то к нам зачастили обедать». На изумленный вопрос посетителя, разве это незаконно, - заведующий сказал: «Мы ведь отпускаем обед за 2 р. себе в убыток, и делаем это для иностранцев, которые ведь меняют у нас доллары, а вы платите нашими деньгами... Мы, конечно, не можем запретить ходить, но было бы лучше, если бы вы заходили не чаще одного раза в пятидневку».

Ну, чем же это не колония порабощения?!»